Глава 7. Вкус его губ

Дома я выпила.

Не вино — виски. Настоящий. Тот, что стоял в баре для гостей, которых я никогда не приглашала.

Сначала один. Потом второй. На третьем перестала считать.

Серьгу-микрофон отключила — пусть Женя слушает, как я молчу в четырёх стенах. Мне было плевать.

В голове крутилась одна и та же картинка: лицо Моники на тёмной улице. Не врага. Жертвы. Такой же, как я.

Но она не такая.

Она — та, кто выбрал чужую боль вместо своей скуки. Она могла не ложиться в постель к моему мужу. Могла сказать «нет». Не сказала.

Почему мне должно быть её жаль?

Потому что ты не чудовище, Мира, шепнул внутренний голос. Потому что ты знаешь, каково это — тонуть. И даже своим врагам не желаешь такой воды.

В дверь позвонили в половине первого.

Я не открыла бы, если бы не знала — кто это.

— Ты пьяна, — сказал Аскольд, переступая порог.

— Гениальный вывод. Шерлок Холмс отдыхает.

Он закрыл дверь за собой. Затем запер на замок. Два щелчка.

— Зачем ты пришёл?

— Потому что ты не ответила на сообщения. Потому что Женя сказала, ты отключила микрофон. Потому что… — он запнулся. На секунду. Этого хватило, чтобы я заметила: он тоже пил. Не так, как я, но воздух вокруг него пах иначе, чем днём.

— Потому что что?

— Потому что я не хотел, чтобы ты была одна.

Я рассмеялась. Громко, с истерической ноткой, которую не смогла контролировать.

— Аскар, ты что, заботишься обо мне? Мы в одной лодке мести, помнишь? Не в любовной лодке. В гребной. С вёслами и вонючей водой.

— Помню.

— Тогда зачем?

Он подошёл ближе. Сделал два шага, которых хватило, чтобы расстояние между нами сократилось до опасного.

— Потому что, когда я увидел вас сегодня на диване — тебя и её, — я понял одну вещь.

— Какую?

— Я не хочу, чтобы ты пострадала. Даже если это разрушит план.

Воздух стал тяжёлым. Слишком плотным для дыхания.

Я смотрела на его руки. На жилы, вздувшиеся на предплечьях. На то, как он сжимает и разжимает пальцы — будто борется с желанием прикоснуться.

— Ты не можешь этого хотеть, — сказала я тихо. — Потому что, если ты этого хочешь, тогда… тогда я не знаю, кто мы.

— Мы — это два человека, которых предали те, кого они любили. Этого достаточно для начала.

— Для начала — чего?

Он не ответил.

Он просто наклонился и поцеловал меня.

Сначала — осторожно. Пробуя. Как пробуют вино, которое может оказаться отравленным. Я замерла. Не дышала. Не отвечала.

А потом моё тело вспомнило, что такое — хотеть. И это было не похоже на то, что я чувствовала к Кириллу. Там была привычка. Уют. Обещание старости.

Здесь — пожар.

Я вцепилась в его свитер. Смяла ткань пальцами. Он стиснул мою талию — жёстко, почти больно — и прижал к стене. Затылок стукнулся о гипсокартон, но я не почувствовала. Я чувствовала только его губы — твёрдые, требовательные, пахнущие виски и горечью.

— Ты хочешь этого? — спросил он, отрываясь на секунду. Голос — хриплый, как наждак.

— Нет, — выдохнула я.

— Врёшь.

— Да.

Он засмеялся. Коротко. Чёрно.

И поцеловал снова. Глубже. Рука скользнула под край моего свитера. Кожа горела от его прикосновений — не от нежности, от электричества. От того, что он вёл себя так, будто имел право. Будто я всегда была его.

А я позволяла.

Это было самое страшное.

Позволяла.

Потому что хотела не мести. Не плана. Не уничтожения Моники.

Я хотела его.

И это рушило всё, во что я верила последние полгода.

Он отстранился первым. Тяжело дыша. Лбом упёрся в мою стену — рядом с моим виском. Я чувствовала его пульс. Или свой — уже не различала.

— Это ошибка, — сказал он.

— Знаю.

— Мы не должны.

— Знаю.

— Но я всё равно вернусь, Мира.

Он выпрямился. Поправил свитер — жест, который должен был вернуть контроль, но только подчеркнул, как сильно он его потерял.

— Зачем? — спросила я в пустоту.

— Потому что ты — единственное, что имеет значение в этом чёртовом плане. Ты, не месть.

Он ушёл так же тихо, как пришёл.

А я сползла по стене на пол и сидела там до рассвета.

Слушая, как бьётся сердце.

И как в груди зарождается новая, более страшная боль, чем та, что оставил Кирилл.

Боль от того, что ты выбрала не того мужчину.

Или ровно того.

Именно того, кто уничтожит тебя первой, как только вы закончите с ней.