Глава 14

Расследованием занялись немедля. Лорд Лайвернес отправился в дом маркизов Блумсдейлов с визитом. Ему предстояло увидеть старых знакомых и узнать – точно ли остановился у них – некий лорд Цвейгер.

Таю предстояла более сложная задача – отыскать свидетелей убийств девушек в бедном районе. Для этого он переоделся из опрятной ливреи в поношенную куртку, спрятал чистые волосы под несвежий платок, нахлобучил шляпу, повесил на плечо мольберт, и двинулся расхлябанной походкой в сплетение улиц «Квартала Прачек».

Кентавр взял кэб, чтобы добраться до гаража. Там он планировал оседлать железного коня и рвануть на встречу с «мотобратьями» и узнать, что-ни будь о смерти девушек из рабочего квартала и вообще странных смертях за последние год-два.

Аманда уехала в свой дом, чтобы приготовить в личной лаборатории кое-какие зелья, которые могут понадобиться в ближайшее время. Грег, вспомнив школьные проделки, сразу заказал несколько пакетов искрящей смеси – для отвлечения внимания на улице. Конвертик с чихальным порошком – память о школьных проделках, бутылочки со снотворным, рвотные капли, маленькие глиняные «бобмочки», издающие невыносимый запах, если расколоть их… В арсенале алхимика было много таких «штучек» полезных для защиты или нападения.

Только Аллиалю предстояло остаться в клубе и ждать решения своей участи. Внизу топтались люди, стучали инструменты, раздавались голоса, а утомленный событиями дня актер сладко спал. Ему толпа не мешала, он привык к тому, что вокруг всегда люди.

* * *

По узкой кривой улочке торопливо шла девушка. Ее светлое платье в узкую полоску, шляпка и жакет, опушенный серебристой лисой, очень странно выглядели среди серых убогих домишек. Она шла быстро, испуганно тараща глаза, не замечая редких прохожих. Несколько мужчин пытались окликнуть девушку, предполагая, что она заблудилась, одна женщина даже подошла, осторожно спрашивая:

— Я могу вам чем-то помочь, мисс?

Но незнакомка кусала губы, что—то шептала и смотрела сквозь людей, не замечая их. Когда она упала, к ней сразу подбежали, и отшатнулись – лицо и руки несчастной покрывала кровь! Полицейские не особенно хотели ехать вечером в бедный квартал, но мальчишка, которого прислал шорник убедил констебля:

— Не наша это барышня, констебль, светленькая, нежная! В шляпке еще красивой!

Полицейские все же отправились на место происшествия, прихватив повозку, а когда разглядели жертву, еле сдержали ругательства. Мисс была не просто «светленькая и нежная» — она явно была жительницей аристократического квартала. К тем же выводам пришел доктор, осматривающий тело на месте:

— Слишком хороша, для этой улицы, — сразу сказал он, а увидев кровавые струйки из глаз, ушей и рта, присвистнул: — ребята, да тут менталист поработал!

Доклад о новой жертве «гримера-менталиста» на следующий день лег на стол капитана Придса. Он поморщился – ехать в театр было бесполезно. Оставленные в засаде полицейские нервно доложили, что народ ходит туда-сюда, девушки флиртуют, мужчины пост игнорируют, каморка дер Журбье по-прежнему пустует.

Стажеры, присматривающие за особняком лорда Лайвернеса, тоже ничего полезного не сообщили. Более того, на второй день они нарвались на скандал с почтенной матроной, получили молочным кувшином по головам и слезно умоляли перевести их оттуда. По их словам, никого, похожего на тощего актера они не видели.

Лекари же, принимающие и осматривающие трупы хором заявили – девушка, найденная на улице, есть жертва менталиста. И судя по некоторым приметам – того же самого.

 Что же делать? Придется самому ехать в особняк герцога Ратлендского и вежливо просить лорда передать старому приятелю, что явка с повинной смягчит наказание. Да-да, капитан не лыком шит! Прочел личное дело дер Журбье из театра, выяснил, что мальчишка из «сирот короля» учился в той же школе, что и отпрыск благородного семейства, припомнил расспросы и сложил два и два. Наверняка этот актер все еще сидит в подвале особняка, и выходит по ночам на охоту!

Накрутив себя, капитан совершенно позабыл, что убийство произошло днем. Схватил форменный плащ, фуражку, и распорядился подать экипаж к подъезду! Он предъявит лорду доказательства вины дер Журбье, вытрясет его адрес и лично доставит убийцу в участок! А потом получит повышение к Весеннему дню!

* * *

Лорд Грегори выглядел усталым и помятым, но встретил полицейского весьма любезно – сразу пригласил выпить бокал шерри, а когда капитан, тяжело нахмурив густые брови, отказался, только кивнул:

— А я выпью, капитан! У меня была тяжелая ночь. Мы поймали вашего менталиста.

—Мы? Поймали?  — полицейского распирало от негодования!

— Может, выпьете бокальчик? Обещаю, все расскажу и даже покажу бумаги!

Придс смерил лорда тяжелым взглядом, но бокал принял, отхлебнул и уставился на собеседника, поторапливая его с рассказом.

— Все просто, — сдерживая зевок начал говорить Грегори, — у меня есть разрешение Его Величества на открытие розыскного агентства. Бумаги оформлены по всем правилам. Когда вы пришли ко мне в поисках Аллиаля, я немедля отправился к эксперту по ментальным способностям, которого знал по… службе.

Грег умолчал о том, что сначала переговорил с Алом, и только потом обратился к профессору, за бумагой о менталистах. Привычка, вбитая наставником – всегда иметь под рукой нужные бумаги и специалистов весьма помогла ему в расследовании. Грегори даже задумался о возобновлении кое-каких старых знакомств исключительно с практической целью. Новому агентсву понадобяться эксперты, в том числе – зарубежные!

— Вот, взгляните. Этот достойный джентльмен указывает здесь, на пяти листах, что Аллиаль дер Журбье зарегистрированный менталист с «поводком», имеющим ограничения действия до трех единиц. Он не мог убивать девушек, потому что смертельным считается воздействие в десять и более единиц.

— Так вы знали, где находился дер Журбье, и скрыли это от нас! – булькнул от возмущения капитан.

— Видите ли капитан, — лорд взглянул на полицейского через стекло бокала, — я не знал, что Аллиалю сменили «поводок» после окончания школы. И должен был проверить, что это точно не он.

— Сменили «поводок»? – не то, чтобы мистер Придс поверил высокому лорду вот так с разбега, но опыт подсказывал старому служаке – выслушаешь, получишь новую информацию, а там глядишь, и ниточка найдется, за которую весь клубок можно будет раскрутить.

— Менталистов, которых набирают для службы Короне… ломают. И надевают амулет, привязанный через кровь. Если будущий внушатель сделает что-либо противоречащее приказу, ему сразу, в подробностях напомнят сцену «ломки». Аллиаль был хрупким юнцом, с высоким уровнем ментальной чувствительности, поэтому ломали его не сильно, и он мог сопротивляться своему «детскому» поводку. Однако плавать в чужих эмоциях и мыслях не хотел, поэтому дар свой не развивал. Три единицы для мальчишки – высокий уровень. Три единицы для агента Короны – мало.

Тут речь лорда прервал Тайлер с подносом закусок. Грегори вежливо предложил капитану подкрепиться, закинул в рот ломтик свежей ветчины, и со вздохом продолжил:

— В общем, когда вы ко мне пришли, я полагал, что Аллиаль дер Журбье все еще носит тот детский «поводок». Сдерживающий его силы совсем чуть-чуть.

Капитан покивал головой. Он про «поводки» вообще впервые слушал. Грегори продолжил:

- Как я уже сказал, я просто не владел всей информацией. После выпускного экзамена из Школы Ритон способности дер Журбье были признаны недостаточными, поэтому поводок стал ограничителем. Он просто физически не может производить действия выше третьего уровня – падает в обморок, носом идет кровь. Мы с профессором Пфенингом проверили это. Запись об эксперименте есть на шестой и восьмой странице.

— Значит, вы убедились, что это не ваш дружок убивает дамочек, и отправились на охоту за настоящим убийцей? – ворчания в голосе капитана стало поменьше.  Он бы и сам сначала убедился в невиновности друга или родственника, что уж говорить.

— Именно! Для начала я нанес визит своему соседу, маркизу Блумсдейлу. Если помните, вы упомянули его гостя — лорда Цвейгера.

— Помню, помню, — капитан тоже воздал должное закускам, продолжая внимательно слушать.

— Вы сказали, что гость из Герета, однако, когда я спросил маркиза, он уверил меня, что лорд Цвейгер уроженец Аусхаузена. А его жена за чаем обмолвилась, что заказала сладости из Брюттеля, поскольку их гость рассказал ей, что жил там долгие годы. Это все для меня прояснило.

Полицейский, не понимая нюансов. уставился на хозяина дома, ожидая разъяснений.

—Мне случалось побывать в горах Бенгарии, — пространно ответил Грегори, а потом все же пояснил: - эти горы расположены между Геретом, Аусхаузеном и Брюттелем. Их жители считают, что живут выше окрестных земель, да еще владеют ментальным даром и потому относятся к «долинникам» с презрением. Именно обитатель Бенгарийских скал может убивать своим  ментальным даром, ведь никто не надевает на них «поводок».

— То, что человек скрывает место своего рождения, еще не означает его вины! – ворчливо сказал полицейский. Уж в его практике встречались такие поводы для тайн, что в пору то ли посмеяться, то ли поплакать.

— Вы правы, капитан, но это все же вызвало мои подозрения. Поэтому я отправил своего человека в Квартал Прачек, побеседовать с тамошними жителями. И узнал, что все девушки, которые погибли, встречались с мужчиной!

— Девушкам свойственно встречаться с мужчинами! – буркнул капитан и заел огорчение тарталеткой.

— Уточню. Все встречались с неизвестным мужчиной. Их близкие его никогда не видели, о нем почти не говорили, с трудом дали описание внешности.

— В деле упоминались какие-то мужчины, — припомнил Придс, — но мы никого из них не нашли.

—Именно! – лорд выразительно поднял палец, — потому что менталист способен внушить жертве скажем так, равнодушное отношение к своей внешности. Однако есть то, что сходится у всех этих неизвестных мужчин.

— И что же это? Состоятельность?

— Акцент. И черные глаза. Видите ли, капитан, все обитатели Бенгарских гор – черноволосы и черноглазы. Их кровь так сильна, что даже полукровки остаются смуглыми и черноглазыми.

— Как вы это выяснили?

— Тайлер… Мой человек прошелся по подругам погибших девушек. Он неплохо рисует, поэтому представился бродячим художником, и во время рисования портретов выяснил все эти подробности.

— Хорошо, темноглазый иностранец с акцентом. Зайдите в порт и увидите дюжину дюжин таких! – не уступал полицейский.

— Согласен, но ментальные способности есть не у каждого. Мне пришлось просить помощи у профессора Пфенинга. Дело в том, что менталист в «поводке» не может ощутить «дикого» менталиста. Тот слишком хорошо прикрыт. Поэтому я пригласил профессора на прогулку, и мы около часа бродили возле особняка Блумсдейлов, что было несколько неудобно.  Их гостя мы так и не увидели, зато столкнулись с экономкой, которая вышла лично отчитать молочника. В ее голове профессор и обнаружил следы вмешательства двенадцатого уровня!

— Эти следы можно обнаружить только у живых? – сразу сообразил капитан.

— Увы, только у живых и лишь короткое время после воздействия. Судя по всему, гость моих друзей давно жил в их особняке, и пользовался своими способностями, чтобы никто не удивлялся его слишком долгому визиту.

— Как он вообще проник в столь уважаемый дом? – нахмурился полицейский.

— Очень просто, — пожал печами Грегори, — маркиз известный путешественник, исследователь флоры, к нему нередко приезжают коллеги со всего мира. Его жена разделяет увлечение мужа, и всегда рада гостям из научной среды.

— Так это Цвейгер… он кто? – совсем запутался капитан.

— Он профессор. Получил научную степень в одном из континентальных университетов. Специализировался на менталистике, но имеет диплом по ботанике. С маркизом они познакомились по переписке, через журнал «Растения мира».

Полицейский помолчал, переваривая информацию. Конечно, его парни хороши, но вход в дом маркиза для них проблема, а лорд все выяснил за один визит!

— Зачем этот…Цвейгер убивал этих девушек? – наконец признал выводы правильными капитан.

— Если верить его словам, он ставил эксперимент. Я навел справки. Оказывается, профессора Цвейгера изгнали за жестокость из нескольких весьма представительных университетов. Ему хотелось продолжить исследования мозга, но уже не на кроликах или мышах, а на людях. Девушки внушаемы, и редко носят ментальную защиту.

— Что же он с ними творил? – пораженный жестокостью капитан выпил спиртное одним глотком.

— Заставлял бродить по лабиринту собственных ужасов, — признался Грегори, передернув плечами, — мы с трудом вытряхнули из него эту информацию, пришлось надавить.

— Как же вы его поймали? Неужели вломились в особняк маркиза?

— Нет, — лорд Лайвернес припомнил подробности прошедшей ночи, и тоже сделала большой глоток, надеясь унять волнение. – Я не виделся с профессором у Блумсдейлов. Он осторожен. К тому же «гость» успел повлиять на супругов и уйти до того, как мы поучили подтверждение его способностей. Сначала я собрал информацию, раздобыл серьезные защитные амулеты от ментального воздействия, а потом мы с помощью «мотобратьев» устроили облаву.

— Мотобратья? Те чокнутые, что гоняют по ночам на железных конях? – аж подпрыгнул от возмущения капитан.

— Они быстро ездят по городу, отважны, и не терпят насилия на улицах. Хотя бы за это их стоит уважать, — укоризненно сказал лорд.

Капитан непримиримо фыркнул. Все же «мотобратья» в силу скорости, ловкости и магических способностей не раз смеялись над медлительными полицейскими кортежами. Взаимная нелюбовь проявлялась даже в коротких беседах и газетных заметках.

 – С их помощью мы смогли вычислить обычный маршрут «прогулок» Цвейгера, и прочесали все переулки и темные углы. В конце концов они схватили «гостя» возле особняка Блумдейлов. Но судя по тому, что спиртным от него не пахло, а шел профессор, шатаясь, как пьяный и распевая песни, где-то в городе есть еще один труп. Мы не успели.

— Тело нашли, — со вздохом признался полицейский. – Юная мисс Хейвен, воспитанница баронессы Берд.

— Мне жаль, — Грегори обнаружил, что стаканы опустели, и вновь наполнил их. – Вы можете забрать профессора в свое ведомство и предать суду. Все бумаги и доказательства я вам передам.

— Что? Почему? Разве вы не хотите стать знаменитым? Лорд, владелец розыскного агентства раскрыл серию страшных убийств…

— Мне не нужен шум, — отмахнулся Грег, — моей задачей было доказать невиновность Аллиаля. Мы это сделали. Так что забирайте. Но предупредите своих людей, что подходить к арестованному можно только с амулетом ментальной защиты, ни в коем случае не снимайте с него шлем!

— Шлем?

— Ну вообще-то, это серебряная ваза, — чуть смутился лорд Лайвернесс, — и маменька наверняка будет меня ругать за нее. Но Аллиаль сказал, что это самый простой способ экранировать менталиста. Сначала мы просто стукнули его по голове, но долго держать человека без сознания неудобно. Нужна была информация. Разговаривать же с менталистом переполненным силой опасно даже в амулете, вот и пришлось придумать… ограничитель!

Оставив бокалы, мужчины спустились в подвал. Там, в отдельной каморке сидел прихваченный к стулу ремнями невзрачный кругленький мужчина.  На голове его громоздилась литая серебряная ваза. Чей-то ремень, пропущенный сквозь ручки посуды, удерживал сооружение на макушке, словно медвежью шапку королевского гвардейца. Вид был слегка комичный, но никто даже не улыбнулся.

— Советую вам забрать этого типа вместе со стулом. Отчет Его Величеству уже отправлен. Можете сообщить прессе, и получить заслуженные лавры. А я сейчас отправлюсь спать.  Ночь была длинной!