Глава 12. Ангелина

На подъезде к дому Узника поняла, как пьяна. Рюмка водки – а перед глазами все плывет. Как-то это по щелчку пальцев произошло. Стресс отступил, слабость и хмель взяли за горло. – А знаешь, ты нечестный игрок, – говорю мужчине почти в лицо. Выходя из машины, он подал мне руку. Удивительно. На мне короткое платье, поверх – его рубашка. Запахи пропитали мою кожу. Целый слой, и мне не хочется его смывать. Пока я пьяная, разумеется. Но через мгновение меня заставят надеть униформу прислуги. Это его настоящая игра. – Я когда-то говорил о честности? – довольно холодно отвечает. В машине он постоянно на меня поглядывал. И на мои колени. Никогда не нравилась эта моя часть. Наверное, ему тоже. Вот и смотрел. Жалел. – Не говорил. – Тогда не стоит додумывать, Царевна. Его обращение скрашивает сухость его голоса. Во всем доме тихо и темно. Даже странно. Охрана, шедшая за нами следом, без лишних слов остается на своем посту, и за порог мы ступаем только с Узником. Остаемся с ним вдвоем. Ни одной живой души на все эти тысячи квадратов. Я в этом уверена. По телу вновь крадется пронизывающий, даже подвальный холод. Мы в самом настоящем замке. Пол каменный, стены тоже. Выглядит стильно, но немного жутковато. Не хватает теплой женской руки. – Ты голодная? – от черствого голоса хочется отмахнуться и из вредности ответить «нет». Живот предательски заурчал, чем вызвал победную, но наглющую улыбку у мужчины. Пришлось демонстративно закатить глаза. Хмель еще плещется в крови, и мои действия не вполне понятны мне самой же. – Будешь заставлять есть кашу? – сажусь на высокий стул. Первый раз слежу, как чужой мне мужчина открывает холодильник и достает оттуда какие-то контейнеры с едой. Выглядит хозяйственным и чересчур милым. Это все из-за того, что я под градусом. Интуиция вопит и просит держать ухо востро. Передо мной самый настоящий игрок. Узник. Он не знает, что такое совесть и честность. А еще дьявольски красив. Это делает его опасней вдвойне. – Ты не любишь кашу? – Нет, – коротко отвечаю. На кухне полумрак. Интим. Я все еще в его рубашке, а мужчина скинул свою, хотя в помещении далеко не жарко. – Есть паста, есть овощи на гриле с картошкой. Что предпочитаешь? – вопросительно смотрит. Прядь его волнистых волос щекочет лоб. Сглатываю, когда светотень на его теле отпечатывается в моих глазах. Хоть прикрывай. – Пасту. Нет, овощи. Давай их. Мы ненамеренно перешли на «ты» в какой-то момент. Я его пленница, он мой хозяин. Но между нами странные отношения. – Вино? Облизываю губу. На языке еще осталось жжение от водки. Пока раздумываю над ответом, Узник берет два высоких бокала и наливает бордовую жидкость. Красное вино – не мое любимое. Надо бы сказать. – Не совсем подходит к блюду, понимаю… Как он это делает? Может, пока я спала, в меня встроили какой-то чип, который передает мои мысли в его мозг? Тогда стоит поменьше думать об этом чудовище. – Можно вопрос? Отпиваю под удивленный взгляд. Терпкая сладость нежно разливается во рту. – После ужина я вновь стану… Служанкой? Звучит как-то двусмысленно. Щеки заливает краска, и Узник прекрасно видит мое смущение. – Все зависит от тебя, Царевна. Его намек тоже неодносложный. – Что значит «от меня»? – натыкаю на вилку запеченный перец, но так и не отправляю его в рот. Делаю вид, что разглядываю идеально нарезанный кусочек. Узник откидывается на спинку стула и чуть двигается вперед. Наши колени так близко, что я вновь ловлю на них тяжелый взгляд узника. Чертова рубашка должна быть длиннее, чтобы скрыть их. – Ты можешь драить полы, а можешь выбрать другое занятие. Неизменно только одно: твоя жизнь в этом доме, пока не расскажешь мне всю правду. Я не дурак, твое воровство – часть какого-то плана. Прищурившись, мужчина наклоняется ко мне. Носом готов прочертить по плечам. Невольно вспоминается вечер, когда он приказал мне показать себя, а я ослушалась. Узник видел меня голой. Сейчас он вдыхает мой аромат, и я боюсь услышать новый приказ. Похожий. Во мне все еще уйма алкоголя. Сопротивление будет бесполезным. – А если это была просто случайность? Украла не у того? Рука Узника ложится на мое бедро. Перехватывает дыхание. Ладонь как раскаленное железо. Он движет ею вверх, пока пальцы не доходят до крошечных трусиков. И я рефлекторно сжимаю ноги. Его касания не были противны. Чужие? Господи, это уже спорно. – Снова врешь, Царевна? – сжимает с силой бедро, а я кладу свою ладонь поверх его. Оттеснить стараюсь. Мне и правда больно. – Оставишь меня здесь навечно? – Не испытывай мое терпение, – мужчина убирает руку и отодвигается от меня. Продолжаю сидеть так, будто его рука до сих пор касается моего бедра. Мои ноги чуть расставлены, и взгляд Узника ныряет под платье. – Сегодня была даже не игра, а развлечение. Думаю, ты не захочешь играть со мной в настоящую игру. Глазами очерчивает мои губы, свои поджимает. Удары моего сердца слышны на Луне. Не знаю, это ощущение из-за страха, который каждый день нагнетается, или от его взглядов и прикосновений? Нужно быть дурой, чтобы не видеть и не понимать, что такой мужчина привлекателен и красив. От него не может воротить, как, например, от Марата. – И ешь давай! Ужинаем в полной тишине. Больше мы не разговариваем. Узник убирает за нами посуду и складывает в раковину. Молча выходит, так и не обернувшись на свою пленницу. Я мою посуду, и вода кажется мне очень холодной, сколько бы ни прибавляла горячей. В этом доме все такое. Пронизано льдом. Как глаза его хозяина. В свою комнату прохожу через спальню Узника, чуть замедлив ход. За дверью тишина. Пугающая, но манящая. Как и все логово. Стараясь утихомирить разбушевавшееся сердце, отступаю и подхожу к картине. Как только у меня получится выйти на связь с родителями, я должна буду ее забрать. У себя сразу иду в душ. На мне пыль, липкие взгляды, чужие духи. Первой снимаю рубашку Узника и не знаю, что с ней делать. Постирать? Выбросить? У него их наверняка тысячи. И я бережно складываю ее на единственном кресле. Платье рву. Ночь, как всегда, проходит беспокойно. Мне постоянно кажется, что Узник заходит ко мне в комнату бесшумно и опускается ко мне на кровать. Смотрит. Смотрит долго. Взглядами то ласкает, то наказывает. Потом ложится рядом. Мне невыносимо душно стало в этой каморке, когда еще вчера не могла согреться под одеялом. Наутро меня ждал сюрприз. – Вставай! – Амбридж заходит без стука. Прикрываюсь, что попадается под руку. На мне все та кружевная сорочка. Сексуальная, открытая. – У тебя сегодня много работы. – Какой? – пытаюсь прийти в себя. – Ты сегодня моешь весь домик для охраны. Включая уборную, гараж и склад. Узник не шутил вчера. Мне и правда нужно определиться, кто я здесь. И кажется, мужчина будет делать все, лишь бы я отказалась от роли прислуги в его доме. Я нужна ему в другом качестве.