Глава 13. Ангелина

Когда меня заводят в домик охраны, ведро с тряпкой падает из рук. Здесь, по меньшей мере, пять мужчин. Пять сильных, вооруженных охранников, у которых на лицах так и написано, что они жестокие и бесчувственные. Либо от страха и неприятия так исказилось сознание, что даже обычный человек кажется мне монстром. Узник загоняет меня в угол, умело управляя моими чувствами. А именно страхом и брезгливостью. Будто знал, куда бить. – Начинаешь с подсобки, – домоправительница и не замечает усмехающихся охранников. Стараюсь не смотреть на них, словно они и правда часть интерьера. В конце концов, я здесь ненадолго. Может, и вижу их в последний раз в жизни. – Туалет здесь, – показывает на дверь за моей спиной. Киваю. В этом помещении концентрированный запах мужчин. Не самый приятный. Я вспоминаю раздевалки в университете и тут же думаю о своей незакрытой сессии. Если выберусь отсюда через пару дней, то мне удастся ее закрыть. Я на хорошем счету, и преподаватели меня любят. – У тебя три часа. – А если не успею? – спрашиваю Амбридж, но та уже хлопнула дверью. Я остаюсь одна с пятью мужчинами. Папа, этого ты хотел, когда думал над ценой за ту картину, что украшает стену дома Узника? Сейчас мечтаю лишь скрыться отсюда навечно. И плевать мне на несколько десятков тысяч долларов или сколько за нее собираются вручить. Да пусть хоть она достанется Остаповым, главное – выбраться. – Ну и что стоишь? – спрашивает один. Никогда раньше его не видела в доме. Он высокий, и у него тонкие длинные волосы, завязанные внизу в хвосте. Опускаю взгляд. Покорность дается мне нелегко. Мужчины расступаются и дают пройти в подсобку. Там много пыли и все завалено какими-то вещами. Тонны проводов, шланги, запчасти, даже старые компьютеры есть. – И не халтурь здесь, – глухой голос одного из охранников запускает импульсы неконтролируемых слез. С такой силой прикусываю губу и сдерживаю дыхание, что лучше бы мне провалиться сквозь землю, чем показать свою слабость. Я мочу тряпку, вытираю ею пыль. Мысленно гоняю любимые песни, ведь мне нельзя использовать наушники. Пытаюсь иногда вслушиваться в разговоры мужчин, но, понятное дело, все сводится к двум темам: еда и футбол. Ничего полезного для себя я не услышала. Полы здесь и впрямь грязные. Тошноту сдерживаю еле-еле, когда в серой, почти черной воде исчезает тряпка. – Сегодня новый охранник приходит, – раздается надо мной. Все движения становятся медленными. Желудок сводит от риска, в котором купаюсь. Для этих охранников я воровка, которая посмела украсть что-то у их хозяина. Церемониться они со мной точно не будут. Да и вообще, был ли у них приказ не трогать меня? Во всех смыслах? Эта неизвестность делает мое тело слабым, и я постоянно дергаюсь, стоит кому-то сделать резкое движение. – Вместо Штыря, что ль? Штырь еще какой-то. У них тут клички, как на зоне. – Ага. – И знаешь, кто будет? Поворачиваю осторожно голову, стараясь не вызвать подозрений. Охранник, у которого спросили, отрицательно качает головой. – Но знаю, что довольно молодой. Эй, ты там убираться будешь? – грубо окликают. Глаза мужчины покрываются неприязнью. Я воровка, помню. Кое-как мою уборную. Запах канализации и нечистот навсегда въелся в мои рецепторы. С той минуты я стала ненавидеть Узника. Колени покрыты мелкими ссадинами из-за песка на полу. Руки перестала узнавать. О маникюре можно забыть. Сами пальцы красные, кожа ладоней натягивается из-за сухости. Слезы бесшумно катятся градом. Если цель Узника – заставить меня выбрать другую роль в этом доме, он на верном пути. Домоправительница приходит в тот момент, когда я заканчиваю с полами в общей комнате. Прическа выбилась, пот собирается по спине, и ткань платья липнет. Чувствую себя ужасно. – Если закончила, идем за мной. Неряшливо бросаю тряпку в ведро. Грязные брызги разлетаются. Неужели с деньгами Узника он не может нанять клининг или, по крайней мере, купить современное ведро, чтобы мыть полы? Ни слова не говоря, иду за Амбридж в дом. Не через главный вход, кто я такая, а через черный. Почти подвал. Здесь прохладно, и распаренная от постоянных движений кожа рябит мурашками. Как бы не заболеть. В легких не кислород, а затхлость, в животе нехорошее предчувствие. Мой надзиратель стучится в кабинет к Узнику, затем заглядывает. В небольшую щелку вижу его спину, обтянутую белоснежной рубашкой. В груди собирается давление, которое учащает ритм сердца. Мы остаемся стоять возле его массивной двери. Очередь у него, что ль? А потом происходит то, что я никак не ожидала. Мимо нас ведут человека, который никак не должен был оказаться здесь. Его взгляд пропитывает меня с ног до головы, он полон превосходства и цинизма. Ефим Осипов. Парень заходит в кабинет к Узнику вместе с Сергеем. Там они беседуют какое-то время, а мы все ждем у кабинета. Мысли жрут. – Вы можете идти, а ты, – Сергей без уважения стреляет глазами, – проходи. Амбридж удаляется. Только аромат ее «Красной Москвы» остается в воздухе. В кабинете хозяина, как всегда, полумрак. Волнистые волосы Узника сегодня уложены, будто он собирался на закрытую встречу джентльменов в английском клубе. Выглядит… Соблазнительно. Покрываюсь непрошенным румянцем. Аромат туалетной воды этого чудовища витает вокруг. От меня, наверное, пахнет потом и грязной водой. Странно, но сейчас меня это волнует больше, чем моя причина нахождения здесь. – Вот объект, за которым ты будешь следить, Ефим, – взглядом указывает на меня. Замираю и не верю своим ушам. Еще вчера мы вместе ужинали, а сейчас я превратилась в объект для слежки. Видно, драить чужие толчки, было мало. – Есть, – кротко отвечает. Остапов – новый охранник. Ефим быстро огибает меня сальным взглядом, нисколько не стесняясь. Сглатывает. Я вспоминаю его руки на моих бедрах в туалете, перед тем как меня похитили, и его дыхание у моего уха. Он здесь точно не как мой друг, пришедший меня вытащить. Он – мой соперник в борьбе за картину. Только вот позиция у него более выигрышная, чем моя. – Нравится? – неожиданно интересуется Узник. Смотрю на мужчину и не верю. Глаза увлажняются, горло дрожит. – Красивая, – отвечает Ефим. Узник прищуривается. В его голове сейчас домик из планов строится. Ненавижу каждый. – Хочешь? – спрашивает чудовище. Меня начинает бить озноб. Вкупе с его вечно прохладным помещением, я превращаюсь в отломанный кусочек льда. – А можно? – Отчего ж нет? Я – товар? Перед глазами расплывается. Запахи смешиваются между собой, но все же запах Узника самый стойкий, самый сильный, как и его хозяин. Остапов уходит, одарив меня широкой, хищной улыбкой. Пытаюсь выбраться на поверхность, но меня топят вопросы Узника и ответы Ефима. Кровь стынет в жилах, а после разыгравшейся передо мной сцены я поняла, что ловушка моя ужаснее и теснее, чем показалось на первый взгляд. Ненависть к Узнику только крепнет. – Ты еще здесь, Царевна? Отталкиваюсь руками от стены. На мне не самое красивое платье. Еще и пропитанное потом и грязью. Но я представляю себя именно в том наряде, в котором была вчера. Ловлю взгляд мужчины, в котором до отвала любопытства и интереса. Не ко мне, а к моим действиям. Возможно, он читает мои мысли, как цыганка линии жизни. Медленно подхожу и останавливаюсь между его разведенных бедер. Сам Узник упирается ягодицами о край стола. Поза, пропитанная прелюдией к сексу. Облизываю пересохшие губы, дважды моргаю и опускаю все же взгляд вниз. Его пах напряжен, все тело налилось жидкой сталью. – Не отдавай меня ему. Пожалуйста, – жалобно прошу. Но я не чувствую себя униженной, чувствую себя проигравшей. Первый раунд так точно. Вот его настоящая игра. – И что ты предлагаешь? – сухо спрашивает, но хриплость в его голосе вызывает покалывание под кожей. – Себя. – Ты уверена, что именно это мне нужно?