Глава 14. Ангелина

– Ты уверена, что именно это мне нужно? Хочется выкрикнуть во все горло, что я ни в чем не уверена. Но готова на все, лишь бы рука Остапова не касалась меня. Пальцами касаюсь подбородка Узника. Еще утром он был гладко выбрит. Сейчас колкая мелкая щетина пробивается через мужскую кожу. Мои руки, ногти в ужасном состоянии после уборки. Наверняка мужчина оттолкнет меня и скажет что-то едкое, после чего падать ниже будет некуда. Сердце тарахтит в ожидании хоть какого-то его действия. Молчание и неподвижность заводят в тупик. Темнота в кабинете никогда не была так кстати, как сейчас. – Сними платье, – сглотнув, просит. Тон низкий, с хриплыми нотками. Разносит слабость по венам и отдается в коленях. Будто падаю. От усталости, холодного страха… И его взгляда. Пальцы слушаются плохо, но я нахожу потайную молнию почти вслепую. Тяну «собачку». Та застревает, и я дергаю. Узник перехватывает мою руку и медленно, не спеша, ведет вниз. Все это, глядя мне в глаза, как вводит в транс. Мне становится тяжело дышать, и вместе с тем горячий воздух, как ядовитый пар, проникает через нос внутрь насильно. Платье падает к ногам. На мне обычный лифчик, из этого же скромного комплекта трусы. На меня еще ни разу не смотрели так, как делает это Узник. Протыкает своим желанием насквозь. Как игла бабочку. – Но знай, ты не оставил мне выбора. – Мне подходит. Мужчина притягивает меня к себе и накрывает своими губами. Они у него горячие, чуть сухие и грубые. Его движения напитаны абсолютной властью. На языке горький вкус сигары, который становится сладким. Мне не противно, но жар внизу живота собирается с трудом. Узник умело расстегивает застежку лифчика и снимает его с меня, будто я настоящая кукла. Не такая ценная или важная. Скорее банально обездвиженная. Между ребер стреляет, и по плечам рассыпаются мурашки. Мужчина сжимает мою грудь, фиксируя сосок между пальцами. Приятно покалывает, и зажмуриваюсь, приоткрыв рот. Узник проникает в него глубже. Касается моего языка, грубо ласкает. Он вообще выводит меня на ответные действия, а я… Не умею, не знаю. Страшно и капельку больно. В душе. Что вот так, почти с незнакомцем. Взрослым, хитрым и изворотливым. А я мечтала о красивом парне с голубыми глазами. Голова кружится, когда Узник меняет нас местами. Теперь я сижу на столе, а он вклинивается между моих ног. Там становится жарко и неприлично, тянут мышцы. Его игра с моей грудью, как и любая другая, делает свое дело. Мне приятно. Тонкая ткань рубашки мужчины трет чувствительную кожу. И мне вдруг захотелось испытать, какого это – прижиматься к его торсу своим телом. Бушующие ощущения. Узник не спрашивает ничего. Был ли у меня кто-то, как мне нравится, как люблю, что вообще сейчас чувствую. Это ранит, но я понимаю, что никогда не дождусь от него этого. Приподняв за ягодицы, он снимает с меня последнюю вещь – хлопковые трусики. И отходит от меня. Передумал? Не понравилось? Мне снова холодно, хоть кожу наждачкой растирай. – Я тебе неприятен? – его грудная клетка поднимается до самого горла. Узник дышит, и дыхание его заставляет меня хотеть положить голову ему на грудь, почувствовать силу его легких. – Нет, – отвечаю и параллельно качаю головой. Он и правда мне не неприятен. Симпатичен? Что ж, его тело божественно, он вкусно пахнет и, возможно, хорошо занимается любовью. Для первого раза и моего положения это больше, чем достаточно. – У тебя кто-то есть? Там? За территорией моего дома? Губы сохнут, как на ветру. Провожу по ним кончиком языка, вызывая новый приступ тахикардии. Узник взглядом проводит по моей шее. – У меня никого нет. Ты вообще единственный, кому я позволила такое. Три частых стука сердца, и Узник возвращается ко мне, тесно встав между ног. Слышу пряжку ремня, вжик молнии. Звук закручивает нервы в спирали, она опускается в промежность. Стараюсь дышать. Но в горле как заслонка. Глаза наполняются слезами, но они так и не скатываются. Замираю и боюсь наступления следующей секунды, будто вот-вот случится атомная катастрофа. Узник еще несколько раз проводит своей огромной ладонью по моему телу. Это он так ласкает. Будто кровь по венам направляет. Та сбилась с пути и кипит на месте. Приподняв, приставляет горячую головку к входу, вызывая неудержимый спазм во всем теле. Мне не нужна атомная катастрофа, я сама развалюсь на атомы в мгновение. Он входит медленно, но уверенно. В какой-то момент останавливается и делает рывок до упора. Наши взгляды встречаются как на поле боя. Я падаю, Узник бьет. По бедрам течет что-то горячее. Не могу разобрать, это на коже или под ней. – Твое молчание тебе дорого обходится, Царевна, – сдавленный тон звучит несколько обиженно. Это удивляет. Покрываюсь капельками пота от напряжения. Поза не вполне удобная. А боль… Ломит кости. Между ног режет от его глубокого толчка. Насквозь, не заботясь ни о чем. Варварски. – Твоя грубость не дала все разглядеть. От его толчков я будто умираю. Каждый как сотни ножей в одну точку. Прикрываю глаза, слезы выкатываются градом. И я чувствую, как Узник, не отрываясь, смотрит на меня. Толкается, смотрит, целует шею. Откидываю голову. Первый приятный поцелуй. Не расслабляет, но я представляю, что это не он, не Узник. Кто-то другой. Любимый, важный. Просто сейчас так вышло. – Ты мне скажешь свое имя? – прошу, когда мужчина ныряет рукой между моих ног. – Нет. Жаль. Хочется сказать. Он стал моим первым, а я даже не знаю, как его зовут. Не помню, когда прекратились жадные толчки внутри меня. Я просто почувствовала облегчение. Свободу. Хватаю воздух на пару с Узником. Его болотные глаза горят. Взгляд все еще голодный. Может, я и желаю его убийства, но сейчас хочу, чтобы он просто меня обнял, удержал своей силой от падения. Мужчина вытирает салфетками мое бедро, сам одевает, поправляет одежду. Листы бумаг, на которых я сидела, со следами крови. Не глядя, сминает их и выкидывает в урну. Изучаю его движения. Они все еще резкие и немного спешные. Когда сталкиваемся взглядами, мне приходится опустить свой. Это как-то слишком. Переварить бы все случившееся и понять, что теперь меня ждет дальше. Взяв за руку, Узник выводит меня из кабинета. В холле пусто. Нас никто не слышал. Он ведет меня в свою спальню. Включает свет, откидывает одеяло. Зачесывает назад свои волосы, проведя по ним ладонью. Решается на что-то не вполне мне ясное. И мне кажется, здесь все еще пахнет его любовницей. – Душ знаешь где, если нужно. Больше всего на свете хочу оказаться под сильными струями воды, чтобы срезать с тела пот, следы его рук, запах. Между ног неприятное чувство. Липко, мокро и противно от самой себя. Останавливается в дверях и смотрит в упор. Проверяет. Ведь мой поступок безумный. Я и сама, выходит, безумна. – Ложись спать. Твоя комната теперь здесь.