Глава 15. Ангелина

Долго верчусь на чужой кровати. В мышцах сильная усталость, но заснуть так и не получается. Жду, когда откроется дверь и войдет Узник. Он снова возьмет меня? Или просто ляжет рядом? Что теперь от него ожидать? Маюсь от мыслей. Одна хуже другой. Сначала дрожу от холода, потом меня прошибает потом. Укрываюсь пышным одеялом с головой и следом откидываю его к ногам, сминая то в гармошку. В какой-то момент проваливаюсь в сон. Когда открываю глаза, обнаруживаю, что ночевала я одна. Узник так и не пришел. Недолго лежу в чужой кровати, пахнущей им, и даже не знаю, который час. Вскакиваю, откинув одеяло, и бреду в душ. Еще несколько дней назад я убиралась здесь, а сейчас перекидываю ногу через край душевой кабины и включаю воду. Острые капли касаются кожи, смывая с себя остатки ночи. Мое единение нарушает осторожно открытая дверь. Пугаюсь. Ведь в любой момент может прийти Узник. Как теперь смотреть в его глаза? От былой гордости не осталось и грамма. – Прошу прощения, – слышу голос горничной. С этой девушкой мы очень редко пересекались. – Подожди, я сейчас! – Окрикиваю. Глаза опущены, румянец заливает щеки.– И я сама здесь уберусь, – продолжаю. – Мне было сказано убрать комнату хозяина, – горничная мочит тряпку в ведре, отжимает и, не глядя в мою сторону, начинает убираться. По голым ногам ползет прохлада. Я чужая в этой комнате, здесь даже нет моих вещей. Но хуже всего, что не знаю, как мне вести себя дальше. Топит стыд. Несколько брызг попадает мне на икры. – Извините… Она обращается ко мне на «вы». Теперь мне точно не найти в этом доме союзника. В непонятной мне обиде выбегаю в коридор и несусь к себе в комнату. Спальня Узника по-прежнему чужая, прежняя конура мне ближе. Скидываю халат, накинутый в ванной мужчины, и достаю платье из шкафа. Трикотажное, черное, его можно принять за униформу. Привожу себя в порядок, причесываюсь и спускаюсь на кухню. Там полная тишина. Часы на стене показывают двенадцать дня. Вот черт! Когда сзади меня показывается домоправительница, вытягиваюсь по струнке. С долей страха смотрю ей в глаза. С каждым вдохом они чернеют. Уж не знаю, какой клубок эмоций крутится внутри нее. – Я проспала, – ладони сцепляю за спиной. Амбридж окутывает меня взглядом как сеткой и молча выходит. Выдыхаю. Перед глазами красные круги, держусь за ближайшую стенку и прислоняюсь к ней. Не думала, что когда-нибудь смогу испытывать столько переживаний внутри. Что мне теперь делать? И главное – изменилось ли мое положение в этой крепости? На плите нахожу кастрюлю с пшенной кашей. От нее струится сладкий, обволакивающий аромат экзотикой кокосового ореха. Облизываюсь. Я голодная. Посмотрев по сторонам, беру чистую тарелку, ложку и накладываю себе порцию. От такого самоуправства руки не слушаются, а сердце сжимается от страха и кажется очень маленьким, как у колибри. – Приятного аппетита. – Застываю с ложкой в руке. Съеденное превращается в ядовитую массу и давит своей тяжестью на живот. Молчу. Поджимаю губы. Ефим стоит напротив меня. В форме охранника. То есть на нем классический черный костюм и белая рубашка. Волосы причесаны и уложены набок. Только челка слегка выбивается. На лице играет гнусная улыбка. От нее ток бьет по пальцам, и я роняю ложку. – А ты не дура, Сперанская! Хотя удивлен, что ты не сразу раздвинула ноги перед хозяином. Могла бы все сделать и выбраться из этого дома раньше. – Теперь Узник и твой хозяин, – не скрывая язвительности, отвечаю. Аппетит пропал. Стерся. Остапов кривится. Узник ему не нравится. И мне отчего-то хочется ему возразить. Поднимаюсь со стула, беру тарелку и выкидываю остатки каши в мусорное ведро. Если Марина увидит, разозлится. Но об этом подумаю позже. Сейчас хочу сбежать с кухни, чтобы наши пути с Ефимом больше никогда не пересеклись. Воздух рядом с ним киснет. Хотя парень вроде и симпатичный, привлекательный. В универе за ним пачками ходят. – Ты куда? – доносится в спину как брошенная палка. Напрягаю челюсть. По вискам бьет. – Прогуляться хочу. Ефим делает шаги в мою сторону. Обходит и становится напротив меня. Специально молчит. Я слышу только медленное, затяжное дыхание. – Со мной пойдешь. – Что? – не веря, спрашиваю. – Забыла? Теперь я твой личный охранник, – Ефим наклоняется и губами касается ушной раковины. Миллиметр за миллиметром поднимаю взгляд, пока не касаюсь его подбородка. Он пообещал не отдавать меня ему. Выходит, солгал? Дурнота накатывает неукротимыми волнами. Я стараюсь дышать ровно, но то и дело в легких как пузырь разрастается. Он наполняется пустотой и сжимает органы. – Кстати, ты уже придумала, как обворовать своего любовничка?! Не отвечаю и быстрым шагом ухожу из кухни под злой, холодный смех Остапова. И как этот парень только может нравиться. В комнате выкидываю все вещи с полок на кровать, складываю их, будто собираюсь уложить их в чемодан и убежать из дома. Как только доходит смысл моих действий, обрушиваюсь на кровать и зажимаю лицо в подушку. Страшно, одиноко, больно. Куда меня столкнули? Может, и впрямь стоит обо всем рассказать Узнику? Я так и не выхожу на улицу. Остаюсь лежать на своей кровати и стирать ненавистные слезы. Кто бы знал, как я не люблю плакать. Только вечером принимаю быстро душ и спускаюсь к мужчине в спальню. Я до сих пор помню итог его игр, и мне хочется снова оказаться в его игре. Пока слушаюсь, мне ничего не грозит. В комнате привычная темнота. А еще пусто. Почти безжизненно. Иногда я понимаю, почему он Узник. Каменный замок, холод, одиночество и черная пустота. Что же у него такого произошло, что все перечисленное – часть его жизни? Укладываюсь в постель и прикрываю глаза. Сна снова нет. Если разобраться, то я не могу решить, жду ли я появление Узника или хочу остаться лежать одной. Его поцелуи вчера жадными и по-настоящему мужскими. Он владел моим телом как мастер. Это пугало и возбуждало. Боль растекалась, а он размазывал ее тонким слоем и сдувал. Вновь откидываю одеяло в тот момент, когда без единого звука открывается дверь и входит тот, о ком я думала последние десять минут. Узник одет в брюки и темную рубашку. Волнистые волосы зачесаны назад. Пахнет горькой сигарой и алкоголем. Но тошноты не вызывает. Пьяным не выглядит. А вот взгляд уставший. Узник лишь один раз бросает свой тяжелый взгляд на меня. Мгновенно превращаюсь в камень. Его энергия как смола. Густая, вязкая и липкая. Мужчина ополаскивается под душем и голым выходит в комнату. Воздух накаляется, словно его тело – огромная батарея. Он надевает боксеры. Капли воды стекают вдоль позвоночника, когда узник поворачивается ко мне спиной. Мышцы играют. Я с каким-то голодом смотрю на идеальное мужское тело и некстати вспоминаю, как тесно мы вчера стояли. Я трогала его руками, гладила, сжимала. Мне было хорошо. – Спи, Ангелина, – ложится и выключает ночник. И это все?