Глава 16. Узник

В привычном мне полумраке смотрю на экран камер наблюдения в своем доме. В руке зажженная сигара. Втягиваю внутрь настоящий вкус табака. Дорогой и сладкий. – Сегодня она ходила по дому, снова осматривалась, – голос одного из охранника звучит над головой и кажется дрожащим. Я редко появляюсь здесь, если нет на то острой необходимости. Ангелина – одна из них. – А что по поводу нового охранника? – стряхиваю пепел и промораживаю взглядом картинку на экране, где сейчас девчонка сидит в моем кресле в моей гостиной и читает мою книгу. – Пока ничего определенного. Работает. Киваю. Парень пришел ко мне неожиданно. Еще утром я просил найти мне того, кто сможет следить за Ангелиной, как вечером мне привели его. Смелый малый. И очень глупый. Это всегда приговор. – За ним тоже понаблюдайте. Тихо. – Будет сделано, босс. Я могу идти, потому что сделал все задуманное. Но взгляд прикован к экрану как магнитом. Девчонка одета в кофту и постоянно в нее кутается. Холодно ей, что ль? Ее кожа и так светлая, а сейчас наверняка стала синюшного оттенка. Ненавижу, когда у женщины кожа светлее молока. Ангелина будто чувствует, что за ней наблюдают, и переводит взгляд на камеру. Девушка знает, что за ней наблюдают. Пусть. Нехотя поднимаюсь с кресла и покидаю домик охраны. Я зашел сюда сразу из клуба, где проводил время с Маркизой. Домой ее теперь не привезешь. Захожу в свой замок и иду сразу в кабинет. Иду мимо гостиной, где как раз и сидит Ангелина. Она дергается, когда видит мою тень. Замирает. Я наслаждаюсь ее эмоциями. Девчонка меня боится. Но в то же время может и бросить вызов. Расслабляю узел галстука, потом снимаю тот через голову. Расстегиваю пару пуговиц сверху и наливаю себе бокал виски. Мысли вокруг воровки крутятся. Я привык все свои чувства держать глубоко внутри. Настолько глубоко, что уже и не знаю, в каком месте они хранятся. Но от желания схватить и наказать девчонку бросаю полный бокал о стену. По обоям стекают разводы. На этом столе я лишил ее девственности. Она отдалась здесь, как шлюха только чтобы не быть с тем охранником. В ее глазах был лютый страх. И меня не покидает ощущение, что новый охранник и моя воровка знакомы. Выхожу из кабинета и иду в гостиную. Ангелина так и сидит в кресле и читает. Мерзнет. Я стою над ней и наблюдаю, не скрывая своего любопытного взгляда. Ее волосы сейчас распущены, волны прикрывают плечи. На ногах спортивные штаны. Маркиза встречала меня, раздвинув ноги. Потом послушно опускалась на колени и отсосала. С удовольствием. Так должна вести себя любовница. – С холодом в своей темнице что-нибудь сделать можешь? – спрашивает и поднимает голову. Мы встречаемся взглядами. В ее глазах я вижу решимость меня убить, если ей представится такая возможность. Ненависть плещется и питает девчонку как родник. – Здесь не холодно. – А я мерзну. – Это твой страх. Подхожу к поленьям на подставке, укладываю несколько в камин и зажигаю. Огонь разгорается спустя несколько минут. Тепло ласкает ладони, и комната теперь наполнена оранжевым светом. На улице лето, Ангелина мерзнет. Не девчонка, а проблема. У меня от жара вся спина мокрая, а девчонка, наконец, снимает свитер и оказывается в одной футболке. – Что читаешь? – усаживаюсь на диван напротив. Ангелина поджимает губы после моего вопроса и забирает волосы за правое ухо. Ее ресницы подрагивают. – «Импрессионисты и их влияние на искусство второй половины двадцатого века», – почти шепчет. Книга небольшая и старая. У бабушки была огромная библиотека. Теперь это мое наследство. – И как тебе? – Ну это же не любовный роман, – взгляд застывает на моих широко разведенных бедрах и возвращается к книге. Девчонка напрягается. – Значит, не нравится? – Другого у тебя ничего нет. Снова возводит свой взгляд на меня. Теперь выше. Ловлю его и удерживаю. Сейчас мы в моем доме одни. С пяти часов вечера все покидают мой замок, если не было особого приказа, как в ночь, когда Ангелина оказалась здесь. – Утром скажи своему охраннику, что заказать. – Я и так знаю, – уверенно отвечает. Прищуриваюсь. Ангелина часто дышит. В таком свете выглядит совсем малышкой. С охрененными губами, хочу, чтобы которые полировали мой член, – Граф Монте-Кристо. Смеюсь и жадно рассматриваю тело напротив. Оно же мое, так? – Подойди ко мне, – приказываю. Глаза девчонки увлажняются, в них огонь отражается. Она приоткрывает рот, между губ образуется заманчивая щель. Расстегиваю ремень, затем молнию на брюках. Член наливается кровью от одного невинного вида этой мышки. Ангелина откладывает книгу на столик. Волнение в каждом ее вздохе и движении. Мне нравится наблюдать, как она перешагивает через свою гордость и подчиняется, хотя все ее внутренности сворачиваются от кипятка в моем тоне. Девчонка останавливается у моих колен, едва их касаюсь. Взгляд покорно опущен. От нее пышет ненавистью, которая пропитывает воздух вокруг кислотными парами. – Сними с себя штаны и трусики. Ее сердце бьется у моих ушей. Я слышу каждый микровзрыв, когда мышца сокращается. Штаны медленно сползают по бедрам, лодыжкам и оказываются у стоп. То же самое происходит и с трусиками. Затем Ангелина переступает через эту кучку белья и хватается за край футболки. – Я не просил это снимать. Теперь садись на меня. Ангелина мнется мгновение. Глазами дыру во мне прожечь хочет. На ее коже больше нет мурашек, при этом свете она выглядит красивого оливкового цвета. Соблазнительного и манящего. Как я люблю. Вдавливаю мягкое тело девчонки в свой пах. От нее пахнет чистотой и легкими цветочными духами. Ни грамма возбуждения. Цепляю подбородок двумя пальцами и накрываю ее губы. Пухленькие и сладкие. Она словно только что ела персик. Фруктовый вкус разливается во рту. И хочется брать его, всасывая в себя. В ответ я чувствую робкие ласки. Руки ложатся на мои плечи. Ладошки кажутся крошечными и все же ледяными. А я горю. Как же жарко. Накрываю ее гладкий лобок, раскрывая половые губы. Ангелина пытается вырваться, но даже одной рукой я держу ее крепко. Сегодня я снова возьму свое. Она – моя. С каждой секундой между ее ножек становится влажно. Вырываю первый стон и самодовольно стон выпиваю ее персиковое дыхание. – Теперь медленно садись на меня. Провожу ладонью вдоль члена и направляю его внутрь Ангелины. Она дышит поверхностно. Ей страшно, и девчонка снова дрожит. Говорю же, холод никак не связан с ее перманентной тряской. Девушка медленно опускается на мой член, зажмурив глаза. Я впечатываю ее образ себе на сетчатку, когда эмоции отражаются на ее лице. Думаю, ей больно. – Расслабься. Указательным пальцем нахожу клитор. Ласкаю по кругу, пока Ангелина полностью не опускается. – Двигайся. – Не могу, – почти плачет. Меня рвут ощущения. Я хочу вбиваться в этой узкое тело до упора, но при взгляде на поджатые губы девчонки, сминаю свое желание в точку и жду. Дышу вместе с ней. Синхронно. А потом она медленно поднимает таз и опускается. Снова и снова. Смотрю на прикрытые веки, расслабленные губы, натянувшиеся жилы на шее, острые соски, которые просвечиваются и через лифчик, и через футболку. И срываюсь. Держу Ангелину на весу и беру ее. Под стоны и крики. Пальцы прокалывают мои плечи, а горячее дыхание покрывает грудную клетку. Останавливаюсь, когда кончаю на ее бедро и лобок. Но оргазма девчонки я не чувствовал. Да и какой там на второй-то раз? Окидываю ее взглядом. Проверяю, жива ли. Нужно идти в душ и смыть с себя ее запах. Если, конечно, он отмоется. В прошлый раз так и не смог. – Одевайся и иди наверх. – На этом все? – обиженно спрашивает. Уж не думает ли она обижаться? Ангелина быстро подбирает свои трусы, натягивает их. То же проделывает со штанами. После оргазма так спешно бы не собралась. – В следующий раз смой с себя запах другой женщины. Меня тошнит от ее духов. – Наверх пошла! – наклоняюсь и говорю в ее лицо. Оно искажено болью и разочарованием. Слушается. Громкие шаги стучат по каждой ступени. Затем хлопок двери, рушащий стены в крошку.