Глава 19. Ангелина

Перед Узником открываются все двери. Вот как сейчас. Швейцар в ресторане даже поклонился, хостес распиналась, официант настолько был услужливым, что хочется схватить его за грудки и громко прокричать: «Этот человек ужасен!» – Что предпочитаешь? Рыба? Мясо? – не просматривая меню, спрашивает. Мужчина расслаблен. Взгляд кружит по мне с недвусмысленным намеком. – Рыба, – сухо отвечаю. Узник не перестает смотреть на меня. Мне кажется, его мысли сейчас разные, но, так или иначе, они обо мне. – А мне мясо. Стейк. Потом заказывает какое-то вино. Точнее, два. Одно – красное – для себя, белое для меня. Полагаю, стоят они здесь целое состояние. – Ты же за рулем? – убираю руки под стол, но тут же возвращаю их обратно теребить тканевую салфетку. – Расскажи мне о себе, – не считает нужным отвечать на мой вопрос. Это бестактно, по меньшей мере. Но говорить о таком мужчине я не стану. Между нами что-то вроде шаткого перемирия, может, и вовсе какой-то нелепый флирт. После посещения врача это звучит дико, но у меня под кожей так и чешется от его взглядов, а улыбка трогает его губы довольно часто за последние минуты, что мы здесь. Мне нравится, когда он улыбается. – Думаю, ты и так все знаешь. И это пугает. Вдруг Узник давным-давно все выяснил и понял. Он хитрый и умеет добывать всю информацию. – Знаю. Но хочу послушать твою версию. Вдруг она отличается? В ресторане оказываемся мы одни. Наверное, потому, что все еще на работе. Или ресторан находится в неудобном месте. Просто странно, что здесь только я и… Он. – Меня зовут Ангелина Сперанская. Я студентка. Искусствовед. Сдавала летнюю сессию, пока меня не похитили и не заточили в замке. В глазах Узника вспыхивает что-то нехорошее. Это становится тяжестью внизу живота. Пульс шумит. Мое волнение объемом со все это помещение, и тем не менее я настырно вскидываю взгляд на мужчину. – Звучит как сказка о принцессе, – с грустью произносит. – Да никакая это не сказка, – отвечаю после глубокого вдоха. – А я, стало быть, дракон? – не слышит моего комментария. – Но явно не принц. Опускаю взгляд. Потому что выглядит и ведет он себя сейчас как настоящий принц. Или, скорее, как король. Но по сути жестокий и властный. Ужинаем в молчании. У меня плохо получается справиться с тревогой, растекающейся под ребрами. И мне непривычность под зорким взглядом. Я чувствую, как Узник хочет еще о чем-то спросить, но так и не озвучивает. А я рискнула. – Ты о себе что-нибудь расскажешь? Узник промакивает губы салфеткой. Затем аккуратно ее складывает и откидывает обратно на стол. Хамелеоновые глаза блестят, а улыбка схожа с оскалом. – Нет, Царевна. О себе я никогда и никому не рассказываю. – Почему? – жалко звучу. Интерес мой к нему будто настоящий. Почему он стал таким? Как давно играет в эти игры? Кто его родители? Живы ли? Как вообще его зовут, Узника этого? – Ну хоть что-нибудь! Мужчина уводит свой взгляд за окно. Темнеть начало, и кажется, что пойдет дождь. А здесь, в ресторане, довольно уютно и спокойно. Я сыта, на мне дорогое и красивое платье, напротив хоть опасный, но все же красивый мужчина. На секунду хочется представить, что это и есть моя жизнь. Без воровства, черного рынка, с любовью под боком. – Хорошо, – неожиданно отвечает. – Но с условием. Фыркаю. Этого и следовало ожидать. – Твой вопрос в обмен на мой. Узник встает со своего места и обходит круглый стол. Мужчина останавливается около меня и присаживается на край. И где его манеры? Крепкое бедро и пах в поле моей видимости. Сглатываю напряжение и скомканный во рту воздух. Внутри жгучая смесь из страха и удовольствия. Пробки выбивает. И вновь мыслями на его коленях. Мы целуемся, языками сплетаемся. Я в кайфе варюсь и ненавижу себя за слабость перед ним. – Ты все еще со мной играешь? – задаю почему-то этот вопрос. Какая мне, к черту разница, как его зовут?! Уголок губ летит вверх, как в замедленной съемке. Сердце напряженно выжимает удары, работает на полную мощь. Жду ответа и забываю моргать. Горячий воздух сушит глаза. – Да. Но этот вопрос не из категории личных. Мой черед. Узник наклоняет голову. Теперь он еще ближе. На языке ощущается его туалетная вода с нотками лимона и красное вино. Горчит, пьянит. Голова, как после полуденного зноя. – Тебе понравилось со мной трахаться? Приоткрываю рот. Вопрос прямой, в лоб, как выстрел. Перекрещиваю ноги. Его голос стреляет в промежность, отдается щекоткой. Волоски на руках встают дыбом. Узник все замечает и громко хмыкает. Взгляд мужчины ныряет в ложбинку между грудей и возвращается к моим глазам. Мое тело реагирует на этого мужчину, а разум кричит: «Ненавижу». – Нет, – отвечаю твердым тоном. Узник поднимает руку и большим пальцем касается моих губ. Сначала проводит по нижней, затем по верхней. Чуть надавливая и касаясь внутренней стороны. Застываю. Своими пальцами вонзаюсь в оголенное бедро. Нужно обуздать раскрывающиеся чувства, но я лишь часто-часто вбираю воздух в легкие и смотрю в серые, ртутные глаза мужчины. Я нагло соврала. – Повтори, – приказывает. Каждый звук рокочет и вибрирует в грудной клетке и опускается в живот. Уши пылают от его приказа. – Мне не понравилось. – Что именно? Говори. – Трахаться с тобой. – Неуверенно как-то, – заставляет подняться на ноги, которые еле меня держат. Притягивает к себе. Я бьюсь грудью о его. Узник зубами оттягивает мою нижнюю губу. Из меня вырывается хриплый стон. Глаза закатываю. Между ног мокро, и я надеюсь, он не будет проверять. Его язык проникает ко мне в рот. Это даже не поцелуй. Он просто врывается и начинает ласкать. Мою руку кладет себе на пах, понимаю, что он адски возбужден. – Сожми, – отрывается на мгновение и снова накрывает мои губы. Они двигаются соблазнительно. Слегка сжимаю его член через ткань. Ладонь даже так ошпаривает и покалывает. Наши смешанные вкусы вышибают дух. Какая-то необъяснимая реакция на этого мужчину, который одним своим тоном и запахом будит во мне низменные чувства. – А мне понравилось тебя трахать, – не отдышавшись, говорит. Спустя два быстрых удара сердца, Узник кидает деньги на стол и выводит меня из ресторана. Перед нами раскрывают дверь одной из машин. Мужчина за руль не садится. Конечно, когда столько охраны с тобой. Мы едем в его замок, и от мысли зачем, скручивает ярким желанием. Хоть плач.