Глава 3. Ангелина

Веки свинцовые, открыть глаза – невыполнимое испытание. Слышатся голоса. Одни знакомые, другие – чужие. Во рту самая засушливая пустыня мира. И если бы я хотела что-то сказать, то не смогла бы сделать это физически. Язык иссох, в горле жуткое першение. Хочется разорвать гортань и влить внутрь литры воды. Облизать губы, потому что они тоже сухие. Я лежу на каком-то диване. От него вкусно пахнет кожей и мужской туалетной водой. Зимний хвойный лес и сандал. – Не просыпалась? – слышу сквозь сон. Вроде как еще сплю. Сон дурной, почти кошмар, но я улавливаю запах сладко-горькой кубинской сигары и пыльных книг. И мне нравится. – Нет. – Долго как-то. Слышу взмах руки и бряцание металла – кто-то посмотрел на наручные часы. Дверь открывается, и входят еще двое. Понимаю по шагам, которые через мгновение тонут в коротком ворсе ковра. Боюсь совершить даже крошечное движение. Страх поселился внутри такой большой и густой, что мысли опутываются им, дыхание не может выровняться, а живот крутит с каждым оборотом все сильнее. Меня рассматривают. Пристально, почти под микроскопом. Я не ела с обеда. Поужинать не успела и сейчас должна испытывать голод, а желудок только скован тошнотой. – Босс, что с девчонкой делать? – утробный голос звучит прямо надо мной. Пугает. Шелохнуться боюсь. – Оставить в доме. Под наблюдением, – отвечает другой голос. Знакомый. От него мурашки. – Мы еще не все выяснили о ней. Вдруг не так проста, как кажется? Тот, другой, что знакомый, думает. Дышит шумно. Его шаги по кабинету звучат гулко. – Выделим ей комнату и посмотрим, как ее можно использовать. Красивая. Пригодится. Резко втягиваю воздух и все же приоткрываю глаза. Здесь темно, как в камере. Надо мной стоят трое мужчин. Огромных, сильных, в черных костюмах и белых рубашках. Взгляды безжизненные, и ни одна эмоция не мелькает на их лицах. Самые настоящие скульптуры. Хотя нет, у настоящих скульптур есть что-то неуловимое, тонкое. Связь с историей, с самим скульптором. Ее можно рассматривать часами и находить новые и новые детали. Чуть дальше стоит тот, кого стоит бояться больше всего. Узник. Мужчина одет так, как и перед моим усыплением. С иголочки. И аромат в кабинете только его. Он здесь хозяин. Мы сцепляемся взглядами, когда я приподнимаю голову. Сердце барахтается в груди, и я лишь открываю рот, чтобы выпустить настырные удары. Изнутри они разорвут меня насмерть. Узник не двигается. Рассматривает. По спине снова покрывается потом от его серых глаз, которые в темноте не становятся темными, как у остальных. Они продолжают быть серыми, как блестящая опасная сталь. – Твое имя? – грубо спрашивает. Сглатываю и опускаю взгляд. Я ни слова не скажу. За два шага он преодолевает расстояние между нами. Мужчины вокруг без приказа расступаются. Узник протягивает руку и касается моего подбородка. Тысячи вольт пробегают от его пальцев по коже, как по мокрым неизолированным проводам. – Решила со мной поиграть? Хватка усиливается. Он надавливает на нижнюю челюсть, вынуждая приоткрыть рот. – Немой не стала. Значит, можешь говорить. Имя? – повторяет вопрос. Его взгляд опускается от моих губ к шее и движется ниже: ключица, грудь, живот. Режет каждую клетку, которой касается своими глазами. – Что ж, раз ты решила поиграть со мной, мне придется поиграть с тобой. Снова сглатываю. – Ты же знаешь, кто я. Его голос пробирает до косточек. Забирается в ушную раковину, застревает где-то внутри и потом звучит снова и снова. – И на что способен. Тебе не следовало просто брать чужое. Ангелина, да? Узник убирает руку с подбородка, но я до сих пор чувствую его пальцы и запах его кожи. Там следы той самой кубинской сигары. Вкус гусеницей медленно перебирается сквозь губы на язык. Впитывается, как сливочный крем. – Увести наверх. Закрыть. С этой минуты ты моя игрушка, пока не пойму, зачем ты все это совершила и какая у тебя цель. Он быстро выходит из кабинета, а меня грубо стаскивают с дивана и волокут к лестнице. Я еле волочу ноги, потому что все еще на каблуках, а мышцы плохо слушаются после принудительного сна. Когда мы оказываемся напротив неприметной двери, один из охранников, или кто это, открывает ее, толкает меня в спину и тут же закрывает дверь. Слышу звук проворачивания замка, а сама я в кромешной тьме. Даже не могу разобрать очертания того, что меня окружает. Кажется, мы неправильно рассчитали свои силы. С Узником нельзя играть. Нельзя бороться и тем более обманывать. Возможно, я капитально влипла.