Глава 36. Ангелина

– Завтра тебя будет ждать врач. Время я сообщу. На этих словах Ренат кидает последний, потухший взгляд и выходит из комнаты. Я остаюсь стоять, где стояла. До этого пялилась на Узника, сейчас на дверь. Тошнота сменяется спазмом во всем теле. Так и хочется согнуться пополам и улечься на пол. «Врач»… Что это значит? Судорожно мешаю свои мысли. А их всего раз и… Два. Одна хуже другой. Тест-полоска осталась лежать на кровати. Вроде бы и есть желание подойти ближе и снова рассмотреть ее, но лучше выкинуть в мусорное ведро. Заторможенным шагом подхожу к шкафу и открываю его. На вешалках много моей одежды. И все, о чем я думаю: не унесу ее с собой. Тяжело. А мне как бы нельзя уже, получается. Что вообще можно беременным? В фильмах о них заботятся, словно они – хрустальные вазы. Нужно бежать. К черту этого Узника и наш договор. Плевать мне на его картину, на заказчиков и прочее. Приток сил ощущается в каждой мышце, но вместе с тем и спать хочется. Короткий разговор с Ренатом выдался довольно острым. До сих пор его взгляд испепеляет меня. Так и расхаживаю по большой спальне. Мне каких-то двадцать лет, я учусь еще. И вдруг беременна от главного негодяя города. Кладу руку на живот. Он, конечно же, еще плоский, даже очень плоский. Я ела последний раз только утром, а сейчас время близится к вечеру. От волнения ни крошки не хотелось. Или это ранний токсикоз? Укладываюсь в кровать раньше обычного. Нет желания ни выходить, ни тем более общаться с кем бы то ни было. Сон приходит быстро. И снится что-то странное, что простыми словами и не описать. Понятно одно: во сне был Узник, и он был довольно милым, домашним. Это само по себе очень странно и необычно. Открываю глаза. Я одна. Где-то на задворках мелькает знакомое чувство: скучаю по своему Ренату. И тут же всплывают в памяти его слова о враче. Наверняка он говорил их не в первый раз. Проходил все это раз сто, может, и больше. А я не хочу. У меня ребенок где-то там внутри. Ножки, ручки, все такое. Страшно до дрожи. А будто бы полюбила уже. Суток не прошло, а я имя ему придумала. Сын. Матвей. – Ты не готова еще? – Ренат входит без стука. Выглядит с иголочки. Официально. Брюки, рубашка. На рукавах запонки. Волосы уложены гелем, но выглядит все естественно. Шальное сердце будто бы предает и стучит на несколько ударов быстрее. – Выйди, я переоденусь, – нейтрально отвечаю и стараюсь поправить волосы после сна. Они стоят как антенки в разные стороны. – Зачем? – нахмуренно обводит взглядом. Не делай так, пожалуйста. Как будто переживаешь за меня. Ведь все равно убегу. Только ты отвернешься, меня уже не будет рядом! Ренат вздыхает. Я слышу, что он недоволен, но никак не комментирую. – Я отвернусь, если так будет спокойнее. Не будет. Быстро привожу себя в порядок и надеваю обычный спортивный костюм графитового цвета. Будем с Узником на контрасте. На мой микробунт Ренат качает головой. Непослушная девчонка, знаю. – Завтрак внизу. – Я не хочу есть. Правда, не хочу. От переживаний мутит. Максимум, что могу, это выпить стакан воды. – А надо, Геля. Ты… Теперь не одна. Говорит мягко, как в моем сне. Снова сердце срывается на бег, и я вынужденно прикусываю губу. Боль чуть отрезвляет. Ведь мы не во сне, а в жесткой реальности, где человек напротив собирается везти меня к врачу. Или он не будет пачкать руки и отправит меня вместе с Сергеем? Выглядит Узник так, что собрался на деловую встречу, а не к гинекологу со своей взбалмошной любовницей. – Завтрак. Внизу, – повторяет. Его челюсть напряженно выдвинута вперед. Меня забавляет, что все еще могу вывести Узника из себя. Короткая радость охватывает с головы до ног и отпускает. Ренат разворачивается и уходит, громко хлопнув тяжелой дверью. Он возвращается спустя две минуты. В его руках поднос. Да-да. На нем каша. Горячая. Воздух пропитывается сладким ароматом кокоса. Понимаю, что все же поела бы. – Садись и ешь. Ты же любишь ее? – кивает на завтрак. Вместо кофе, кстати, какой-то напиток светло-соломенного цвета. Трава, что ль? Кошусь на принесенную еду. Безопасно вообще все это есть? – Просто сделай, что собирался, и… Отпусти меня, – устало плюхаюсь на незаправленную кровать. Тарелка с кашей громко летит в стену. Узник зол. И это уже не кажется мне забавным. Я все еще помню волны агрессии, которые сметали все на своем пути. И меня в том числе. Выпрямляюсь за секунду, глазами впериваюсь в разгневанного Рената. Нет и следа от его милости. Передо мной расчетливый, гордый мужлан, облаченный в костюм за несколько тысяч американских долларов. Ренат открывает дверь, рукой приглашает выйти. Все его мышцы настолько облеплены тканью рубашки, что становится не по себе. Какой же он сильный. – Прошу, Ангелина. Отвезу, куда собирался, и отпущу. К черту. Глазами вожу по полу, не в состоянии больше лицезреть этого Узника. Встаю, беру небольшую спортивную сумку, куда положила одну тонкую куртку и запасные кроссовки, и выхожу из спальни. Прощаться во второй раз проще. Иду, не оглядываясь. Меня уже не интересует картина ни в каком положении. И дом снова становится каменной крепостью, а ее хозяин – настоящим засранцем. Подхожу к машине и сама открываю дверь. Сажусь, отрезая себя от Рената и его охранников. Отворачиваюсь. Но не успеваю поразмыслить над тем, как лучше убежать, дверь снова открывается, и Узник садится рядом. За рулем Сергей. Шансов на побег становится все меньше. Дыхание учащается. От волнения всегда так. Если не получится все сделать до врача, боюсь… Мне придется драться. Или стрелять. Без боя не сдамся. – Могу я хотя бы узнать, ты везешь меня в город? Ренат молчит. – Это больно? – вдруг спрашиваю. Перед собой смотрю, потом на свои руки. Возможно, на этом самом месте какое-то время назад была другая девушка. И она задавала тот же вопрос. Потом мучилась. А Ренат отворачивается от меня и снова молчит. Слезы душат, но я не дам им прорваться. Вдруг Матвей тоже будет плаксой? Всю дорогу между нами душное напряжение. Хоть я и изучала пейзаж за окном, думала, что, приехав в клинику, попрошусь в туалет и оттуда сбегу, жалела, что не смогу попрощаться с Сергеем. И с Молли. Занимала мысли чем угодно, кроме того, о чем размышляет Узник. «Я к тебе привыкаю», – сказала я ему недавно. Разрывать нашу связь будет больно. Хоть Узник и последний мерзавец на этой планете, я, пожалуй, успела в него влюбиться. – Я пойду с тобой, – говорит без возможности возразить и выходит из машины, чтобы открыть дверь мне. А как же мой побег? В моем плане Узник оставлял меня с Сергеем и уезжал по делам. – Не утруждайся. Ренат игнорирует. Он помогает войти в знакомую клинику и следует тенью. Раздражает, а внутри рождается тепло. Прямо в животе, где наш ребенок. И невозможно представить уже, что тест мог ошибиться, и я не беременна. – Дальше… Сама, – останавливается у двери. Скашиваю взгляд на конец коридора. Там туалет. Мой путь к побегу. В клинику зашли только я и Ренат. – Не делай глупости, Геля. Я ведь найду тебя. И верну. Звучит тяжело, как настоящие пушечные ядра. И как же хочется, чтобы он сказал это другим тоном. Нежно, любовно, будто ему нужна я, а не то, что он хочет со мной сделать. Сухие губы начинает покалывать, щеки алеть. Мой план был расписан на моем лице. – Пожалуйста, Ренат. – Не заставляй врача ждать. У нее очередь. Он почти подталкивает меня в спину, и я через мгновение оказываюсь перед лицом женщины, которая выписывала мне противозачаточные. И это хороший врач, получается? Побег провалился. Или я не старалась сбежать? Грустно от этого. Мы с Узником могли бы стать замечательными родителями. – Ангелина Сперанская. Врач не спрашивает, но я киваю. – Присаживайтесь и рассказывайте. Оборачиваюсь. Проверяю, может, Узник все же зашел со мной в кабинет, чтобы проконтролировать работу врача. Но я одна. А мне бы поддержки чуток. Самую малость. Испуг нарастает, и я чувствую себя сорванным цветком, которому осталось жить пару дней перед тем, как он завянет. – У меня была сильная задержка. Я сделала тест, и он оказался положительным. Такое возможно? Я принимала таблетки. – Возможно. Если ваша беременность наступила до того, как вы начали курс противозачаточных. Боже, это сколько недель тогда я беременна? Дальше стандартные вопросы, которые мало имеют отношения к тому, о чем я думала все это время. Да, я думала, что тот мерзавец за дверью хладнокровно пошлет меня на аборт. Но все вопросы, скорее, о моем здоровье, самочувствии. Перед осмотром на кресле вновь зажимаюсь. Обманет? Или я настолько запугана, что вижу того, чего нет? УЗИ, куча направлений на анализы. Первый снимок моего малыша. Нашего. Прощаюсь с врачом, и… Улыбаюсь. Ренат встречает меня угрюмым, облокотившимся на подоконник в коридоре. Его руки в карманах брюк. Простреливает такой нежностью к нему. Настроение меняется по щелчку пальцев. – Пять недель, – тихо говорю, бумагами неуверенно машу. Что, получается, у нас и правда будет ребенок? И Ренат не против? – У него сердечко уже бьется. Почти плачу. Ренат даже не моргает, когда смотрит и слушает. – Мне так много анализов нужно сдать… Узник молчаливо кивает. Делаю неуверенные шаги к нему, когда мое сердце вовсе замирает. Надеюсь, наш сын будет таким же умным. И красивым. Еще высоким. – Голодная? – все, что спрашивает хрипловатым голосом. – Я бы поела. – Мог бы предложить кашу, от которой ты отказалась, но… Ты почему улыбаешься? Я и правда улыбаюсь. Ренат и не планировал отправлять меня на аборт. Он банально переживал, был напуган, как и я. Украл девчонку, любовницей сделал, а теперь вот такая вот наша картина вырисовывается… – Не хочу от тебя уходить. Узник. Он расслабленно хмыкает. – А тебя кто-то отпускал?