Глава 7. Ангелина

Узник выходит, полагаю, из ванной. На нем низко сидящее полотенце. Сам он босиком и практически голый. По нему можно ваять скульптуры. Идеально очерченный пресс, косые мышцы выше всяких похвал. Широкие плечи и крепкие бицепсы. Хочется взять карандаш и перенести увиденное на лист штриховкой. Узник – редкое пособие по рисованию человека в полный рост. Слегка волнистые волосы влажные, и мужчина проводит по ним расческой, ровно укладывая. Когда тот идет на меня, только и могу видеть, как перекатываются его мышцы. – Хочешь попробовать? – хрипло отзывается. Его взгляд полон лукавства. Сейчас он не страшное чудовище, а хитрый лис. Главное, не забывать, кто он на самом деле. – Смотришь плотоядно, – голос щекочет слух и спускается вниз, к животу. Там такая же щекотка. – Я вегетарианка. Мой ответ тонет в его низком, шершавом смехе. – Первое слово, которое я от тебя слышу, а уже такой надменный тон. Узник подходит непозволительно близко. Когда он делает вдох, сильная грудная клетка вот-вот коснется меня и вытолкает из спальни. Его кожа пахнет морским гелем для душа. Свежим, ледяным. От этого запаха я вся в мурашках. Но это лучше, чем приторность женских духов. Когда он от меня отходит, я будто избавляюсь от непомерной тяжести. Вдыхаю свободно. Почти живу. Мужчина открывает встроенную незаметную дверь в стене. Думаю, это что-то вроде гардероба. Берет оттуда вещи, кидает их на разобранную постель. Смятую и раскуроченную, будто на ней бушевал ураган. Не успеваю и глаза прикрыть, Узник снимает с себя полотенце и, ни капли не смущаясь, натягивает боксеры, надевает брюки, рубашку. Густо краснею от вида накачанных ягодиц. Подсматривать неприлично, но взгляд магнитом тянется к его телу. Не к самому Узнику. И нечестно, что такое тело досталось настоящему чудовищу. Он уже застегивает пуговицы на рубашке, а я все же поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Узник знал, что я подглядывала. А сейчас видит, как мне некомфортно и как я покрываюсь стыдливыми пятнами. На его лице нет улыбки, а взгляд полон превосходства и надменности. – Каждое утро ты будешь приходить ко мне в спальню и наводить здесь порядок, – говорит, завязывая галстук. Отступаю, когда мужчина проходит мимо меня. Сотни ругательств сыплются на язык, но ни одно не прозвучало. Я не могу сейчас уйти из его дома, но и увеличивать себе здесь срок тоже не горю желанием. Помню про правила, про его игру и первый раз в жизни собираюсь сделать то, что требуют, не пререкаясь. После хлопка двери я еще какое-то время стою на месте, пытаясь собрать воедино себя и мысли: голый Узник, его приказ, мои ощущения от подглядывания за игрой его мышц. Стыдно и горячо. Пугаюсь, стоило двери в ванной снова открыться. На этот раз оттуда выходит девушка. Блондинка с роскошными формами и кошачьим взглядом. Она тоже абсолютно голая и чувствует себя при этом уверенно. Ее не смущает чужой человек рядом. Осматривает так же брезгливым взглядом, как и охранник Марат. – Не знала, что в доме новенькая, – голос льется, как жидкий мед. Но моему слуху все же неприятно. – Как зовут? Отчего-то чувствую себя не в своей тарелке, хотя должно быть наоборот. Я же полностью одета, да и зашла сюда неслучайно. – Ангелина. Каждый миллиметр моего тела, закрытый непрозрачной тканью, испепеляет ее взгляд. Коварный и полный опасности. – Я Маркиза. Руки, понятное дело, не жмем. Только разглядываем друг друга как товар на витрине. Мы не соперницы, не подруги, мы ничего не делим, но отчего-то кажется, что находимся по разные стороны. Даже больше: от Маркизы стоит держаться так далеко, как это возможно. Интуиция кричит об этом. – И что ты ждешь? Босс сказал сделать тебе уборку в его спальне. Она все слышала? Наблюдала? Но, тем не менее, вышла из укрытия, когда мужчина покинул комнату. Как будто нас кто-то тоже подслушал. Мне приносят тряпки, швабру, ведро. Я снова краснею, теперь от вспыхнувшей злости. – Сначала постель. Девушка следит за каждым моим шагом, почти дышит в спину. Из-за этого неловкой становлюсь, чуть по пути ведро с водой не разливаю. Внутри столько кипятка, так и жду, чтобы брызнуть его на кого-нибудь. Иначе сама сварюсь. – В доме у босса есть несколько женщин: кухарка, прислуга и любовница, – проводит пальцем по изголовью кровати и тычет тонким слоем пыли мне под нос. Мерзкая особа. Ничего общего с настоящей маркизой. – Каждая занимает свое место и не лезет к другой. Понимаешь, о чем я? – Странно, а мне обещали карьерный рост, – не сдерживаюсь и язвительно пшикаю в лицо этой дряни. Ее фарфоровая кожа сморщивается и покрывается румянцем. Взгляд ядовитый. И в воздухе вновь чувствую тот сладкий, удушающий аромат. Значит, вчера это тоже была она. Горло першит от этого навязчивого запаха. – Ты не так проста. Пропускаю мимо ушей. Пусть захлебнется своим ядом. Я же уверена, что никогда не перейду в разряд любовниц Узника. Это… Невозможно. Опускаю тряпку в воду, выжимаю и протираю пол. Нет, я и дома убираюсь и знаю, что значит мыть пол руками. Но этот дом чужой, а надо мной нависает неприятная мне девушка. Все еще голая. Хотя нет, она успела надеть сексуальный халатик. Моя ночная сорочка из того же комплекта. Нежный и тонкий шелк с кружевом по низу. Тошнота подступает к горлу. А если мне просто принесли чужую вещь? И лучше мою сорочку и правда сняли бы с покойника, нежели сорвали из гардероба этой маркизы. – Ты не увидела, Ангелина,– указывает на прикроватную тумбочку. Я протерла пыль везде, кроме тумбочек. Они слишком близко к кровати. К месту, где спит он. – Убери. Наши взгляды скрещиваются и порождают тысячи искр, от которых и пожар может разгореться. Здесь вся мебель из дерева, вспыхнет как спичка. Подхожу с тряпкой для пыли к тумбочке и вижу две вскрытые упаковки из-под презервативов. Глаза сводит, когда смотрю на фольгированные надорванные квадратики. Увиденное провоцирует спазм в животе. Вдох-выдох, я собираю их одной рукой, сминаю, вкладывая всю злость, и протираю поверхность влажной тряпкой. – Мы с ним трахаемся, Ангелина. Его любовница я. И каждая, кто только захочет на мое место, горько об этом пожалеет. – Я не собираюсь становиться его любовницей. Я вообще здесь не задержусь. Фольга в кармане ощущается непотухшими углями. – Да. Не задержишься. Но до этого момента ты будешь просто… Убирать за нами презервативы.