Глава 13. Маша

Зверь укладывает меня к себе на кровать и накрывает своим мощным телом, как грозовое облако маленький городишко. Я не успеваю рассмотреть спальню, даже не имею понятия большая ли у Исхакова кровать. Здесь довольно мрачно, а все мое внимание направлено на Демида. Цепкий взгляд разрушает мою броню, и сейчас зверь кажется мне настолько красивым и безупречным, что я вся изнываю от желания. На мне по-прежнему лишь одни стринги и длинные шпильки. Исхаков в штанах. Наблюдаю, как Демид медленно стягивает с себя одежду и отбрасывая ее в сторону. Его член красивый и большой, с налитой темно-розовой головкой. От такого роскошного вида все мышцы внутри меня сокращаются, посылая тонну разрядов удовольствия. Облизываю губы и привлекаю к ним внимание Исхакова. Его грудная клетка высоко и часто поднимается. А когда он снова наваливается на меня всем своим звериным весом, я отчетливо чувствую всю силу его дыхания и рокочущей вибрации сердца. Завораживающе, надо признать. Демид со мной неласков. Его касания скорее грубые и нетерпеливые. Ладони кажутся мозолистыми и шершавыми. Только я точно знаю, что это не так. Моя кожа стала настолько чувствительной, что любое прикосновения вызывает скорее неприятные ощущения, чем удовольствие. – Опусти руку. Потрогай его. Говорит, глядя в мои затуманенные глаза. Мои пальцы перебирают жесткие завитки волос на его груди и спускаются к паху. Я останавливаюсь ровно на три секунду, чтобы собраться и откинуть волнение, сумбурно перемешанное со страхом. Обхватываю ладонью толстый ствол и неуверенно веду по нему вверх и вниз. Сама не замечая, как завожусь сильней. В животе закручивается узел. Сотни узлов. Мышцы пекут и сдавливают промежность. Я вся горю. Исхаков смотрит на мою руку, на то, как я трогаю его. Рот зверя приоткрыт, полные губы даже в тусклом свете кажутся сухими. Еще несколько движений, и Демид протыкает мои губы своим взглядом насквозь. В груди сердце сжимается, ведь я вспоминаю его слова про помаду. Но сейчас… не готова. Слишком много всего за вечер произошло. Не сегодня, ни в эту самую минуту. – Ножки раздвинь. Клянусь, его манера приказывать поднимает на новую ступень возбуждения. Иначе никак не могу объяснить, почему я покорно укладываюсь спиной на мягкую постель и раскидываю согнутые в коленях ноги в разные стороны. Исхаков издает странный голодный звук. Рычащий, низкий. Он пальцами дотрагивается до набухшей и влажной плоти и круговыми движениями давит на клитор. Теплая дрожь пульсирует между моих разведенных ног и спускается по внутренней стороне бедра. Грудная клетка взмывает вверх от каждого мимолетного касания. Дыхание учащается. И резко исчезает. Снова сбивается, а затем я его задерживаю. Бросает из стороны в сторону, и это ошеломительно пугает. Когда Демид погружает в меня средний палец, я дергаюсь. Мое тело дико сжимается, а ноги не терпится свести вместе. – Нельзя! – хрипло и напряженно слышу сквозь шум в ушах. Приоткрываю веки, и прожигающий взгляд касается моей груди и плеч. Этот взгляд говорит о многом. Он и пугает, и новая порция жара опутывает конечности. Исхаков, не теряя больше времени, устраивается между моих бедер. Его губы близко к моим, и я хочу, чтобы сейчас он меня поцеловал. Лишил ими рассудка, затуманил мысли, свел с ума. В промежности ярое давление. Сердце вырывается из груди и ударяется о мощный торс Исхакова. Я как в клетке. Стальной, жесткой, безвыходной. Мы смотрим в глаза друг другу. Я подмечаю каждую крошечную крапинку желтого цвета на его радужке. Ее почти не видно из-за увеличенного зрачка. По краю только тоненький кружок. Но эти желтые пятнышки так выделяются, что я и в самом деле чувствую себя немного безумной. Зверь входит в меня резким толчком, выбивая миллионы искр. Меня разрезает пополам тупой и ржавой бритвой одним взмахом. Пальцы втыкаю в сильное плечо Исхакова и силой сдавливаю. Мне больно. Чертовски больно. Я хочу, чтобы он остановился, вышел и никогда ко мне больше не подходил и не касался. Моя ненависть к Демиду еще не была такой огромной, как в эту самую минуту. – Дыши. Исхаков не останавливается. Делает толчок. Замирает. Снова толкается, а меня вновь режет и кромсает как старый корабль на волнах. Хочется сдохнуть. – Уйди от меня, слышишь? Больно… – скулю в его губы. Они близко и то и дело царапают мой подбородок и щеки. Демид будто не слышит, сильней сжимает меня в своих звериных руках, не давая совершить какое-либо движение. Даже вдох – и то с трудом. Толкается и останавливается. Толкается и останавливается. Темп медленный. Не уверена, что он входит на всю длину, но и этого мне достаточно, чтобы чувствовать все до последней рваной клеточки. – Тш-ш-ш-ш… Маша, малыш, расслабься. Его «малыш» сбивает настройки. Ком в горле разрастается, и я неуклюже его сглатываю. Тяжесть жженым облаком поселяется в желудке и сваливается в живот. Мне горько и противно. – Вот так, моя девочка. Толчок. Резь становится как нудная, мешающая боль. Почти незаметная. Я дышу медленно, рассматривая крохотные родинки на виске зверя. Он переводит взгляд в место, где бьются наши тела. Невольно смотрю туда же. И навязчивое, внезапное тепло простреливает насквозь. Мне нравится, что я вижу. Как член медленно входит в меня. Такой большой, мощный, покрытый влагой. Незаметно расслабляюсь полностью. Откидываю голову назад и ловлю его размашистые движения всем телом. Зверь глухо стонет, а толчки теперь пропитаны несдержанностью и яростью. Он толкается до упора, с силой сжимая меня за бедра. Мне хватает одного беглого взгляда, чтобы понять – Демид на грани. Черты лица заострились, губы сжались в тонкую линию. Он размашисто насаживает меня на себя на финальных толчках, и… изливается мне на живот горячей спермой. Меня окутывает аромат наших влажных тел, его туалетной воды и терпкость семени. Ничего вкуснее не вдыхала. И за это я ненавижу себя сильнее. Кожа горит, раздражает даже дуновение слабого дыхания. Между ног непривычно тянет и саднит. Еще там мокро и липко. Никогда мечта сходить в душ не была такой желанной. Несколько минут назад я лишилась девственности со своим врагом. Дрожь по телу от этой мысли, и я вся, с головы до пят, покрываюсь холодными, острыми мурашками. – Я могу сходить в душ? – сипло спрашиваю. После случившегося как-то тяжело говорить. – Да. Коротко. Ни «конечно, можешь» или «что за вопрос?!», а сухое, скупое, обезличенное «да». Подскакиваю с кровати, оскорбленная его равнодушием. Я не ожидала от него дикой романтики и признаний любви. Нет. Но не помешало бы легкое участие. Мне, вообще-то, было больно. Приятно потом, но все-таки больно. Подмываюсь быстро, стараясь не вдыхать аромат, которым пропиталась эта небольшая ванная, и выхожу, замотавшись в полотенце. Зверь стоит у изголовья с телефоном в руках. Он снова в спортивных штанах, а сверху надета обычная серая футболка. Демид босиком, и мне кажется это таким милым и домашним. – Что, – хриплю неестественно и прочищаю горло, – что дальше? На лице Исхакова появляется болезненное выражение, и он морщится. Будто забыл о моем присутствии в его квартире. Это в очередной раз задевает и ранит мое самолюбие. – Ложись, поспи, – пробегается нечитаемым взглядом по мне и вновь утыкается в телефон. – Здесь? Исхаков останавливается, но так и не оборачивается, чтобы сказать короткое: – Да. Всю ночь я, кажется, и не сплю вовсе. Кручусь, верчусь, ищу уютное местечко. Зверь так и не приходит ко мне ночью. Либо в какой-то момент меня выключает, и погружаюсь в сон без сновидений. Просыпаюсь от монотонного звука, доносящегося из ванной. Сначала думаю, что забыла выключить воду, когда ложилась к себе в кровать. Тут же мелькает мысль о соседях, которых, надеюсь, я не затопила. И резко раскрываю глаза. Я не дома. Я у зверя. И вчера его член был во мне. – С добрым утром, – говорю хрипло. Демид только вышел из душа. На его бедрах низко повязано белоснежное полотенце, а капельки воды стекают по мощной грудной клетке к прессу. От этого зрелища сложно увести взгляд. Он рождает что-то очень кипящее и возбуждающее в животе. А там до сих пор все ноет после прошедшей ночи. – Привет, – без эмоций в голосе отвечает и снимает полотенце, сверкая накачанными ягодицами. Краснею и отворачиваюсь. По ногам поднимается дрожь, а тело наполняется слабостью. Кажется, я успела заметить следы от своих ногтей. – Для девственницы ты неплохо вчера справилась, Маша, – произносит ровным тоном. Пялюсь в одну точку, пока каждое его слово долетает ядовитой каплей в мою душу. – Что ты имеешь в виду? Я голая лежу на его кровати. После секса, когда отдалась своему врагу. Нет, мне правда понравилось, если первый раз может понравиться в принципе. Но лучше бы он выгнал, а не прыскал в меня своим разочарованием и липовыми обвинениями. Резкий хлопок двери шкафа, и Исхаков, как хищник, набрасывается на меня, зафиксировав голову за подбородок. В его глазах желтые блики. И они снова пугают. – Кто ты такая, Маша? Кто ты, на хрен, такая? Дышим часто, в унисон. Так же, как и вчера. Глядя в глаза друг друга. И энергии схожи, и тела рядом. – Поцелуй меня, – прошу. Я дрожу. От его силы, энергии, темноты. Одним движением он может сломать меня. – Что? – непонимающе уставился на мои губы. – Поцелуй ме-ня. Два удара сердца за полсекунды, и Исхаков своими губами мажет по моим, придавливая всем корпусом к кровати.