Глава 14. Маша

– Что? – непонимающе уставился на мои губы. – Поцелуй ме-ня. Два удара сердца за полсекунды, и Исхаков своими губами мажет по моим, придавливая всем корпусом к кровати. Целует голодно и рвано. Языком проскальзывает по моим зубам и углубляется. В меня вселяется некто. Действую на голых инстинктах и поддаюсь его напору. Целую также дерзко. Покусываю и посасываю его язык. Одеяло съехало вниз, и я грудью с острыми сосками прижимаюсь к телу Демида. Его рука бесцеремонно накрывает мой лобок, а указательный и средний палец касается клитора. Снова нет нежности, как и ласки. Все торопливо, жадно, по-звериному. Еще немного, и мне правда начнет это нравиться. Я чувствую его темп, его ритм. Даже знаю о его желаниях наперед. Рукой сжимаю его член, большим пальцем обвожу головку. С каждой секундой он становится все тверже. А во рту скапливается столько слюны, что я не могу ее проглотить. Я вспыхиваю, и жар охватывает все чувствительные точки. Тело закололо невидимыми иголочками до сладких стонов. Уже не хочется их скрывать. Демид смотрит на меня с нескрываемым вожделением и долей безумия. Мне сладко от его взгляда. Зверь отталкивает меня, и я спиной падаю на мягкий матрас с нервным смешком. Исхаков заламывает бровь и, уверен, тоже готов улыбнуться. Все происходящее напоминает игру, в конце которой его член снова будет двигаться во мне. – Возможно, опять будет больно, – говорит, словно мы с ним на совещании. Его тон корябает. Я могу ему отказать, и, точно знаю, Исхаков не будет удерживать меня силой. Во мне борется человек с желанием жестоко отомстить и юная, ищущая любовь девушка. – Тогда избавь меня от этой боли, – говорю, не подумав. Я не о физической боли, о другой. Та, что со мной с семи лет. Въелась в кровь, встроилась в ДНК. Исхаков входит медленно, растягивает. Каждый миллиметр обжигает огненное кольцо. Зажмуриваюсь и закусываю губу. Мне хочется плакать, но как-то стыдно. Должна быть первоклассной любовницей, а на деле ревущая девственница. Расслабление в этот раз приходит быстрее. Демид просовывает руку между нашими телами и ласково массирует клитор. Дрожащие искорки покалывают мышцы живота, промежности и утекают внутрь. Приятно. Очень приятно. Зверь находит нужный нам обоим ритм. И точку. Не знаю, как он это почувствовал, но как только единожды в нее попал, бьется теперь лишь в нее, а я становлюсь мягче, податливей. Давление на клитор усиливается, и я отчетливо улавливаю напряжение, которое быстро закручивается и стреляет в разные стороны. Вибрация поднимается из нутра, не понимаю, как ее унять. Дрожу всем телом и к Демиду льну, шепчу что-то бессвязное, глупое. Кажется, вообще только его имя и произношу без конца. Капец! Зверь совершает еще два толчка и снова кончает мне на живот. Капли тут же стекают по бокам, оставляя следы на простыне. – Тебе позвонит мой помощник и заберет в клинику. Врач на приеме назначит противозачаточные. Холод опускается по ногам вниз, а голову охватывает пылающие языки пламени. Кончики ушей неприятно вспыхивают. – У меня есть свой врач, – хрипло отвечаю. Дыхание от негодования не хватает. – Неплохо. Но сходишь к тому, к кому я тебя отправлю. Острый взгляд рубит все мои претензии на корню. Я лишь захлебываюсь гневными заявлениями, но молча принимаю его условия. Дарю кислую улыбку, показывая свое поражение, и Исхаков удовлетворенно целует меня в лоб. Пока Демид снова идет в душ – чистюля – я размашисто шагаю на кухню, неприятно ударившись о косяк, и трясущимися руками наливаю себе воду из фильтра. Пью большими глотками, словно в желудке пожар и мне немедленно нужно его погасить. Со стуком ставлю пустой стакан на столешницу. А хотелось бы кинуть его в стену и увидеть крошечную стеклянную пыль у своих ног. Ненавижу. Всем сердцем ненавижу этого зверя! Взгляд цепляет стопку с письмами. Вчера ее здесь не было. Наверное, утром переложил, но так и не убрал. Прислушиваюсь к шуму воды. Исхаков намывается. Или от меня отмывается. Что не может не огорчать. И я беру в руки всю эту стопку и судорожно перебираю входящие письма. Платежи, реклама банков, каталоги какие-то, спам… Уже собиралась сложить все как было, как натыкаюсь на обычный белый конверт с надписью шариковой ручкой. Сердце пропустило несколько десятков ударов перед тем, как забиться вновь. Желчь густым потоком заволакивает язык и гортань. Не получается ни вдохнуть, ни слова сказать. Воспоминания бурным вихрем полились из сознания, и перед моими глазами вновь то зловонное, темное помещение, где я провела несколько дней. Одна. В страхе. Диком, первобытном, связывающем намертво. “Рою” Было написано небрежно, как-то вслепую, что ль. Пальцы горят от соприкосновения с белой бумагой. Откидываю от себя как заразу и перекладываю ладонь на грудь. Сердце отчаянно шпарит своими ударами. – Ты что делаешь? – слышится справа от меня грозным рыком. Его обычно издает пес перед нападением. * * * Пятнадцать лет назад Маленькая девочка семи лет сидела на старом, влажном от сырости матрасе, подтянув колени к подбородку. Она дрожала всем телом. В подвале было темно, скверно пахло и не было ничего вокруг. – И долго нам тут торчать? – кто-то басил сверху. Стены были очень тонкими, и девочка могла все слышать, что творилось наверху. В моменты громкого ржача или тяжелых шагов с потолка сыпалась штукатурка. Или что это? Маленькая Маша не имела понятия. – Хуй знает. Как Рой решит, – другой голос. Не такой низкий, но тоже противный. Сейчас любой голос будет звучать мерзко, кроме голоса мамы или папы. Они наверняка волнуются и уже начали ее искать. Маша ждала водители, чтобы тот забрал ее из школы. Но машина так и не появлялась из-за угла. Всех детей уже увели родители. Только Маша Рейнхардт крутилась на воротах школы и скучала. Спустя пять минут черный минивен с заляпанными номерами ворвался на территорию и затолкал ничего не понимающую девочку внутрь. А через полчаса грубо высадил ее у заброшенного двухэтажного дома. Маша такие ни разу не видела. Ни в фильмах, ни в книжках. Ее толкнули в подвал этого дома и громко захлопнули металлическую дверь. Слез еще не было. Только ужас, который парализовывал. Маша училась в первом классе престижной гимназии. Ее отец – Герман Рейнхардт – владелец крупной нефтеперерабатывающей компании имел немало врагов. И единственная наследница уже поняла – ее похитили. – Девчонку заперли? – третий голос. Хриплый, как после болезни. Или он страдал туберкулезом, что тоже не есть хорошо. – Заперли. Да куда она денется? – Надо четко следовать инструкции. Рой узнает, шею свернет. Оно тебе надо? Дикий ржач проносится по небольшому подвалу, как раскат грома. Пугает. Белая хрень сыплется с потолка, и в воздухе сильнее пахнет сыростью и плесенью. Наверняка в этот подвал не заходили несколько десятков лет. – Мы, кстати, немного пошумели там, – первый голос, вкрадчивый. Почти шепчет. Но все равно Маше прекрасно слышно. – Че-го? – с наездом спрашивает третий. – Там охрана на проездной. Пришлось повозиться. – Рой вам точно башки поотрывает. Ясно же было сказано – тихо выкрасть девчонку. Вы ебанутые? От каждого резкого слова Маша подскакивала. Ее сердце кололо от неуемного волнения. А еще она хотела пить. Очень. Но просить своих похитителей она не осмелится. Да и не уверена, что сможет что-то произнести. Где-то наверху послышался шелест гравия. Маша замерла, потому что новый гость точно не несет ничего хорошего. Она запомнила имя «Рой». Оно отчего-то прочно въелось в ее память. – Э, машина Роя. Он же обещал к вечеру только подъехать. – Планы изменились? Голоса притихли. А потом кто-то резко открыл дверь в подвал.