БОНУС

Маша. – Спит? – спрашивает муж, как только я выхожу из комнаты, где десять минут назад уснула наша дочь Аня. Киваю и ныряю в объятия Исхакова. Носом утыкаюсь в грудь и вдыхаю запах своего мужчины. Тело тут же посылает импульсы вниз, я расслабляюсь. Шум моря, лунная дорожка и два бокала на журнальном столике. Один с вином для Демида, другой с вишневым соком для меня. – Рассказывала, что сегодня на пляже познакомилась с каким-то мальчиком, и они вместе строили замок. – Я не видел никакого мальчика! – в глазах Демида загораются желтые проблески, которые сейчас вызывают только улыбку. И почему это они меня раньше пугали? – Его зовут Матвей. И он на полгода младше Нюты, – покрываю поцелуями шею своего зверя, приподнявшись на носочки. Знаю, ему нравится, когда я так делаю. – Пф, мелкий. Нам такой не подходит! Матвей… – бурчит. Большие горячие ладони касаются спины. Тонкая ткань ночной сорочки будто прожигается, и я чувствую каждый узор на подушечках пальцев Демида. Он перебирает пальцами, как на инструменте играет, заводя не на шутку. Целуемся долго, ласкаясь языками. Иногда прикусываем друг друга. Все как и в наш медовый месяц. Мы расписались практически сразу, как Исхаков сделал мне предложение, и уехали на Карибские острова. Там я забывалась в руках своего мужа. – Младший не будет против? – трогает область живота. Он увеличивается с каждой минутой, мне кажется. – Или младшая, – подначиваю. Я знаю, что Демиду хочется мальчика – наследника, пусть он и ни разу об этом не говорил. Да я и сама не против мальчишки. Дочь и сын. Классно же? – Никто не будет против. Особенно я. Демид цепляет край сорочки и тянет ее вверх, пока не снимает через голову. Я остаюсь в одних крошечных трусиках. Внутри уже все тянет. Перебираю ногами, чтобы унять частые, мучающие меня спазмы. – Хочешь? Муж берет мою руку и кладет себе на пах. Там твердо. Рот наполняется слюной. Демид тут же прилипает к моим губам, языком проталкиваясь внутрь без всяких преград. За все годы он не стал нежным, а я поняла, что меня больше заводит его грубость. Нет, муж в постели всегда внимателен ко мне и моим желаниям и никогда не сделает того, чего бы мне не хотелось. Мне хорошо с Исхаковым. С ним не страшно пробовать что-то новое и раскрывать себя. Он первый во всем. Демид слегка надавливает на плечи. Взгляд порочный. Грудь тяжело поднимается и опускается, и мне нравится, как звучит его голос. Опускаюсь на колени. Облизываю губы. Муж быстро избавляется от штанов и боксеров. Одна его рука сжимает член у основания, другая ложится мне на затылок. Обвожу языком нежную головку, слизывая выступившую капельку смазки и поднимаю взгляд на мужчину. Его ноздри широко раздуваются, а губы сжаты в узкую полоску. Терпкий аромат его кожи заполняет нос, и я вбираю горячий член в рот, не разъединяя наши взгляды. Исхакову нравится. Он толкается уверенно, быстро. Уже знаю, в какой момент нужно расслабить горло, а в какой погладить бедра мужа, поощряя его действия. И красная помада уже не нужна. – Манька, блядь, – ругается. Демид поднимает меня с колен и разворачивает к себе спиной. Входит резко и замирает. Утробно рычит и сжимает мое тело как вату. Дышу часто-часто, внизу уже микротоки провоцируют спазмы. Кажется, всего лишь несколько толчков, и я улечу в другую реальность. С беременностью чувствительность усилилась. Муж накрывает лобок, ласкает клитор и делает короткие, но глубокие толчки. Спину царапают жесткие волосы на его груди, кожа покрывается влагой, и в воздухе пахнет порочным сексом. Мы стараемся стонать тихо, хотя иногда меня выключает, и Демид с глухой усмешкой прикрывает мне рот. Оргазм взрывает меня изнутри на щепки, на молекулы, на крошечные частицы. Все мерцает и становится ярче на несколько оттенков. Тело обмякает, я, как пух, плаваю по воздуху, пока Демид шепчет еще больше пошлостей мне на ухо и не делает свои финальные толчки. Большое и тяжелое тело мужа ложится на меня, выбивая весь кислород из клеток. А я глупо пялюсь в потолок и улыбаюсь. Прихожу к мысли, что мы вытянули лотерейный билет. Шанс на наше совместное счастливое будущее приравнивался к нулю. А мы… Смогли. – О чем думаешь? – спрашиваю осипшим голосом. Чувствую, как Демид втягивает в себя запах с моей кожи. Рука все еще бродит по внутренней стороне бедра и иногда задевает клитор и половые губы. Все пока горит и любое касание на грани боли. Исхаков знает, не спешит и не настаивает. – Ты охуенно пахнешь после секса. В выражениях Исхаков никогда не стеснялся. Властный грубиян, которого люблю больше жизни. Он спас меня дважды, пулю в сердце получил, теперь лежит довольным и удовлетворенным зверем и медленно засыпает. Утром просыпаюсь одна. Муж, как всегда, сидит в ресторане внизу с компьютером и работает. Исхаков помог мне вернуть компанию отца и поднять ее. Демид до сих пор помогает в делах, он порекомендовал одного опытного управленца, который и занимает пост генерального директора. Сам Исхаков погружен в свой бизнес и, кажется, придумал план по возврату «РуссГрупп». Деталями не делится, да я и мало что понимаю, но стоит только увидеть блеск в его глазах, когда он заикается о своей компании, становится все понятно. – Мам, смотри, какие красивые! Дочь вбегает ко мне с букетом орхидей. Большие, нежно-сиреневые цветы. Сколько их здесь? Не сосчитать. – Тут еще записка. Читай давай! «Я безумно тебя люблю. Твой муж». Сердечко начинает часто стучать. Губы растягиваются, я улыбаюсь. В душе, как эти самые орхидеи распустились. Тепло, уютно и спокойно. Там любовь. Взаимная. Смахиваю слезы. Они не жгут и не причиняют страдания. Это пока сложно объяснить четырехлетнему ребенку, поэтому Нюта обнимает меня и старается успокоить. Потом мы быстро собираемся и спускаемся на завтрак. Демид уже взял нам еды: мой любимый боул с семенами чиа, а Нюте макароны, но с двойной порцией сыра. – Мы хотим сходить на пляж. Аня все утро рассказывала мне про того мальчика. – Матвея, – с радостью договаривает за меня, – он хороший, пап. Муж хмурится. Резко отправляет ложку с кашей в рот и пыхтит паровозом. – Идите, я к вам сейчас подойду. Позвонить надо, – встает первым и уходит. Мы с дочкой переглядываемся. Наш папа – ревнивый до косточек. У Демида с Аней вообще связь какая-то особенная. Ее не описать. С первой минуты, как Исхаков взял дочь на руки. Маленький комочек в белой простыне. Его мир изменился. Я видела это во взгляде. Тогда впервые осознала, что мой муж будет нашей защитой до последнего. На пляже сразу замечаю маму мальчика – Ангелину. Сам Матвей крутится у ее ног и постоянно смотрит по сторонам. Когда замечает меня или, скорее, Нюту, бросается нам навстречу. Ангелина улыбается, машет рукой, подзывая к себе. Приятная девушка. Примерно моя ровесница, может, чуть младше. На эту тему мы с ней не разговаривали. Как молодые мамы, нас интересовали только наши дети. – Матвей вчера весь вечер только об Ане и говорил, – с улыбкой рассказывает. У Ангелины красивые темные волосы и большие глаза. Немного грустные, поэтому кажется, что она чем-то расстроена. – Аня тоже только про Матвея и говорила. Мальчик смотрит на Аню с детским восхищением. Он даже на смайлик с сердечками вместо глаз становится похож. Чуть младше дочери, Матвей все же выше ее ростом и крупнее. Русые волосы вьются, темно-серые глаза яркие. Ох, сколько сердец он разобьет! Надеюсь, на пути моей дочери он все же больше не встретится. – Мы с мужем только приехали сюда. Боялась, что буду целыми днями ходить с сыном одна. Муж постоянно в работе, даже на отдыхе. Киваю в знак согласия. – У нас с Вами похожая ситуация. Мой муж… – Что твой муж? Тяжелая рука ложится на мое плечо. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с довольным Исхаковым. Его губы соблазнительно изгибаются, а пахнет он утренним кофе и мужской туалетной водой. – Мой муж очень занятой человек, – говорю, не поворачиваясь к новой знакомой. И если она не стояла бы рядом, клянусь, уже целовала бы Исхакова. А так не привыкла демонстрировать чувства на людях. Чтобы еще кто-то смотрел на наши сплетенные языки? Ну уж нет. – Демид, – протягивает руку Ангелине. Та стеснительно уводит взгляд и все же пожимает руку. Точнее, пальцы. Исхаков улыбается девушке. Меня клюет ревность. Новая знакомая уже не кажется мне такой уж и красивой. Про себя думаю, как бы вообще с ней больше не встречаться. А потом мой муж меняется в лице… Демид. На пляже сразу замечаю ее. Жену свою. У нее даже спина красивая. И икры, и пяточки, и коленочки. Про попку молчу. Это верх совершенства. Член каменеет, не спасают даже широкие штаны. После вчерашнего секса до сих пор дым из ушей, а кровь все мчится по венам, как будто куда-то опаздывает. Подхожу медленно. Хочу подслушать разговор. Обо мне говорит! Внутри все горячим маслом смазывается от ее слов. А мягкий голос ласкает слух и делает из меня послушную зверушку. Хотя для нее я уже давно такой. Для нее, ради нее и с ней. Жена и дочь – мои исключения. – Демид, – представляюсь девушке. Кажется, ее зовут Ангелина. Она робко пожимает мою руку. Ее ладонь холодная, хоть на улице очень тепло. Смотрю на ее немного детское личико и чувствую, как растет ревность у жены. Она вообще оказалась очень ревнивой. Чего стоила только случайная встреча с Ариеллой. Мы пересеклись на одном мероприятии и перекинулись парой фраз. Из серии «привет-привет». Исхакова-Рейнхардт первый раз устроила мне дома скандал. Такой, что пару тарелок оказались в мусорном ведре. Фурия, ведьма, сумасшедшая. Все это о Машке. Потом был дикий, примирительный секс. И сейчас быстро забираю руку и снова обхватываю жену за плечи. Дочь играет с этим новым мальчиком, и я часто кошусь в их сторону, пока неподалеку не вижу того, кого готов пристрелить. Узник. Он вышагивает по тротуару и движется в нашу сторону. Как всегда самоуверенный сукин сын. У меня уже лежит план по возврату своей компании. Это будет битва. Я заберу все до последней бумажки, что отдал. – Вот это встреча! – его голос за пять лет не изменился. Все такой же раздражающий. Жена крепче вцепляется в меня и зовет Аню. Узник обнимает Ангелину, копируя нас. Улыбается. До меня доходит, кем приходится ему эта девушка и тот паренек, что вьется около моей Нюты. – Вы знакомы? – Ангелина смотрит то на нас с Машей, то на своего мужа. Выглядит растерянной, и в любом другом случае я бы ей посочувствовал. Теперь же эта девица ни на шаг не подойдет к моей жене и дочери. Черт возьми, она замужем за Узником! Это какой отчаянной и ненормальной надо быть? По глазам вижу, что не силой он ее удерживает. А мальчишка теребит штанину отца, чтобы тот взял его на руки. Семейка, блядь. – Мария, Вы стали только краше. Ангелина звереет. Я тоже. Дружного отдыха семьями нам не видать. – Кстати, слышали новость? Некий Иванов Николай Сергеевич задержан в Колумбии. Кажется, что-то не поделил с местными баронами. Теперь его депортируют в Россию, где на него заведено несколько дел. Моя ставка – ему дадут до пятнадцати лет тюрьмы. Исхакова вскидывает на меня полный злости взгляд. В ней проснулась фурия, которая уже мастерски корябает мои органы. – Аня, мы уходим, – Маша зовет дочь. Дети переглядываются. Грустнеют. Машут друг другу ручками, что я готов растрогаться, если бы этот Матвей не был бы сыном Узника. А так, малыш, лучше тебе забыть о моей дочери. – Ты знал? – гневно шепчет, как только мы перешли дорогу с пляжа. – Вчера вечером собирался рассказать. – И почему не рассказал? – У тебя был занят рот,– тише добавляю, закидывая Нюту себе на шею. – Но у тебя-то нет! – Понял. Сегодня исправим.