Глава 47. Узник

– Босс, нам с Вами пойти? – Нет, оставайтесь здесь, – приказываю. Сам иду по прямой, к мосту Бэй-Бридж. Нужная мне парочка сидит на скамейке. Воркует и перешептывается. Так и не скажешь, что там сам Демид Исхаков. Вот что с мужчиной делает любовь. Впрочем, я его понимаю. Мария – красивая девушка. Темные глаза, светлая кожа, фигура огонь. В такую только слепой не влюбится. Замедляюсь. Этой встречи быть не должно. Не в моих принципах встречаться с теми, кто проиграл, отдав мне весь свой бизнес. Но игра между Машей и Демидом проста лишь на первый взгляд. В проигрыше зверя я не сомневался. Если быть совсем уж честным, мой план и был выстроен так, чтобы Исхаков проиграл. Иного пути у него не было. Как я и думал, встречают меня не с караваем. Мария пугается. Выглядит птенцом. Немного беременным, что не может не вызывать улыбку. А если бы у Исхакова снова было оружие, все пули из магазина прилетели бы мне в голову. Пулю в сердце может пустить только женщина. – Все началось с Вашего похищения, Маша. Пятнадцать лет назад, когда Ваш дядя – Иванов Николай Сергеевич заплатил огромную сумму Исхакову Ростиславу по кличке Рой. Рейнхардт меняется в лице. Я читаю сначала полное неверие, затем злость. Сама бледнеет, следом покрывается довольно очаровательным румянцем. Да, Маша красивая. Очень. Мое стремление рассказать все девушке продиктовано не правилами, придуманными мной же, а, скорее, желанием распутать клубок, который закручивался годами. Я не стану благородным, да и очки мне там сверху вряд ли подкинут. Сам пока не сформулировал, что же именно толкнуло меня на эту… Исповедь. Слова собираются в предложения с трудом. Еще сложнее оформить их к связный текст. Даже мне, Узнику, дико то, что творилось за спиной ничего не подозревающей, юной Марии Рейнхардт. Дико и противно, как ни странно. – Вы, конечно же, знаете, что Ваша мама была из самой обычной семьи. Небогатой. Встреча с Германом Рейнхардтом стала для нее роковой во всех смыслах. Ваши родители полюбили друг друга, поженились, несмотря на протест с обеих стороны. Герман уже тогда владел хорошим бизнесом. С каждым годом власть Вашего отца, сила и благосостояние только росли. На зависть вашему дяде, родному брату Анны. Маша присаживается рядом со мной. Исхаков, наоборот, встает напротив меня. Сверлит взглядом. Думаю, часть информации уже известна Демиду. Но не главное. Ядро – маленькое, но до боли обжигающее, находится в моей голове. – Несколько раз Николай Иванов пытался продвинуть свои идеи Герману, влиться в совет компании, заполучить хоть крошечный, но лакомый кусочек. Рейнхардт не шел на поводу. Он был хорошим бизнесменом. Наши взгляды с Исхаковым встречаются. Да, все вышесказанное он уже знал. Но не Маша… Та уставилась в одну точку и, кажется, не слышит. Это не так, и я в этом уверен. –Нужно было найти слабое место, чтобы грамотно надавить и получить желаемое. Схема старая, но рабочая. Слабое место Вашего отца, Маша, была его семья. Замолкаю. Надеялся, рассказывать об этом будет проще. Я привык к жестокости, но даже так не получается представить объем жадности и лицемерия Иванова. – Заплатив Рою очень хорошие деньги, он похищает Вас, надеясь надавить на Германа. Тот должен был подписать бумаги, согласно которым Иванов Николай Сергеевич возглавил бы один сомнительный проект. В чем-то очень выгодный, но очень опасный. Рейнхардт никогда бы не пошел на такой риск сознательно. По коже собираются мурашки. В них взрослый мужчина не сознается. Демид отходит к озеру. Молчание между нами тремя звенит. – Приказ убить тоже исходил от Иванова. Но уже по иным причинам. Герман умер, Вы – единственная наследница. Не будет Вас, можно будет забрать компанию себе. Родителей вашего отца к тому времени уже не стало. – И мама… Умерла, – голос Маши глухой, почти безжизненный. Ее дядя самый настоящий кусок дерьма. О чем обязательно скажу ему лично, если все-таки когда-нибудь еще раз встречусь. Исхаков снова смотрит на меня. На этот раз пытается словить мой взгляд. Я чувствую это, и вижу, как Демид медленно качает головой. Он и об этом знал. На языке столько горечи, что я не состоянии ее проглотить. Все вышеперечисленное совершил не я, но будто искупался во всей этой гнусности и сам стал предателем. Чуждое мне чувство, но я определенно ощущаю именно его. – Ваша мама не совершила самоубийство, Маша. Это дел рук Иванова, – глядя на Исхакова, говорю. Я здесь не за тем, что сказать только часть правды. В конце концов, я прилетел на другую сторону земного шара не для того, чтобы покормить уточек в пруду Центрального парка. – Когда Демид Вас спас, все планы Иванова были сорваны. Почти. На какой-то промежуток времени он стал Вашим опекуном и все же возглавил компанию. Дел наворотил он будь здоров. Об этом, думаю, Вам успели рассказать. – Хватит! – встревает Исхаков. Не люблю, когда меня перебивают. Особенно в тот момент, когда должен перейти к основному. Наша беседа, или, скорее, монолог, и так напряженная. Мимо нас даже никто не проходит. – Игру начал не Демид, – говорю главное. Самого потряхивает, – а Ваш дядя. Глаза Маши пустые и влажные. Она смотрит на меня и выглядит настоящим беззащитным олененком. Исхаков застыл. – Он пришел ко мне год назад. Я должен был стравить вас. Иванов знал о твоем прошлом, Демид, и о Машиных воспоминаниях. Нужно было просто вас столкнуть. – У тебя не получилось, – с ярым удовлетворением говорит. – А я и не сказал, что собирался это делать. В отличие от Иванова, я не хотел, чтобы вы поубивали друг друга, потому что вам внушили и затолкнули в головы несуществующую ненависть. Это… Плоско и неинтересно. Человеческая натура слишком сложна и непредсказуема. – Ублюдок! – Полегче, Демид Альтаирович! Бросаю взгляд на часы. Затянул я беседу. Тем более, им нужно многое что обсудить между собой. – Я знал, что если Вы и возьмете в руки оружие, то точно не выстрелите. Аккуратно поворачиваю голову в сторону будущей Исхаковой. Бледность кожи заметная. Маше плохо. Давно мне не было так искренне кого-то жаль. Рассказывая всю правду, поступаю как эгоист, ведь хранить все это в себе не собирался никогда. Это не история моей семьи, и я не священник. Боль пройдет. Она должна пройти. По-другому и не может быть. – Имею в виду, что специально никто не выстрелит, – неудачно шучу. – Поэтому, господин Исхаков, игру начали не Вы, и она не вращалась вокруг Вас. Скорее, наоборот. Вы были пешкой, когда Мария – королева. – А ты, скажешь, король? – с издевкой произносит. – Король – слабая фигура, – поднимаюсь и делаю несколько шагов в сторону Демида. Наши глаза на одном уровне, – мне нравится конь. Самая интересная фигура. Загадочная. Маша поднимается следом. Ее спина прямая, дорожки от слез почти высохли. Взгляд ясный, хоть до щемящего чувства грустный. Настоящая королева черных. Олененок подходит к Демиду и берет его за руку. Простое действие вызывает ухмылку. – Надеяться, что вдруг решишь вернуть мне мою компанию, не стоит? – Играть тебя я не заставлял, Демид, – перехожу на «ты». После таких тайн и секретов «выкать» уже неприлично. – Ты проиграл. И по договору… – Не продолжай, – обрубает. – Через время я все равно верну свое. Перемещаю взгляд с Исхакова на Машу. Жмется к своему мужчине. – Свое ты и так взял. Отступаю. Потом поворачиваюсь спиной, что никогда не делаю, и отхожу от Исхаковых. Выдыхаю, смаргиваю все увиденное. С каждым шагом эту историю оставляю позади. * * * – В аэропорт, – устало говорю. Мои парни в другом такси. Сергей, мой бессменный помощник, по правую руку. Сидим в молчании. Даже виды Нью-Йорка не впечатляют. Ну, город и город. Улицы, дома, аптеки… – Как прошло? Вздыхаю, прочищаю горло. Сергей был в курсе всего с самого начала. – Хотел бы все забыть, – отвечаю. – Я тоже. Мы переглядываемся. – Его стоит искать? – на подъезде к аэропорту спрашивает. – Теперь это забота Исхакова. В их истории для нас стоит точка. – Понял. Сергей – бывший опер. Талантливый мужик, который несколько лет назад попал в беду. А я не привык оставлять в беде такие кадры. Помог и предложил работу. Дожидаемся парней и идем к зданию аэропорта. Из-за смены часовых поясов перестал соображать, который час и даже день. Мы же летели одним днем. Оставаться в «городе мечты» у меня просто нет времени. Время ожидания, полет, паспортный контроль – все проходило как в тумане. Я немного поспал в самолете, но даже для такого человека, как я, который может обойтись двумя часами сна, это мизер. – В Клуб? – Сергей тоже устал. Тени под глазами прибавляют ему возраста. На себя боюсь смотреть в зеркало. Открываю рот, чтобы ответить. Не получается. Только резкий выдох. Потому что в меня врезается какая-то девчонка. Парни сразу наготове и пытаются ее оттеснить. А я не понимаю, чем движим, хватаю ее за предплечья, боясь, что она либо убежит, либо грохнется в обморок. Крохотные ладошки ложатся мне на грудь. Они кажутся горячими, будто тело девчонки горит. Взгляд испуганный. Я вижу, как расширяются ее зрачки. Это не от возбуждения – откуда ему взяться – а от чистого страха. – Отошли! – приказываю всем довольно грубо. Мне тоже воздуха перестало хватать. Словно своим ударом она выбила легкие. Теперь придется искать донора и пересаживать орган. – Прошу прощения. Я спешила, а тут Вы… – Ты в порядке? Кружит взглядом по моему лицу. Сама невозможно грустная. Случилось что? Я не рыцарь, но так и хочется спросить: «Кто тебя обидел?». Улыбаюсь одним уголком губ, потому что хочу увидеть ее улыбку. Обычно срабатывает. Улыбаешься ты – улыбаются в ответ тебе. Девчонка лишь сильнее вцепилась в меня и смотрит. Вижу, как сглатывает, как приоткрываются губы, как наполняются слезами ее глаза. – Еще раз извините. Вскакивает и убегает. Дар речи пропадает. На приглашение на кофе не рассчитывал, ей от силы двадцать лет, но хотя бы могла все же улыбнуться? Ей не идет быть грустной. Откуда-то знаю. – Машина подъехала, – сообщает один из охранников. Киваю. Поворачиваюсь, а девчонки и след простыл. В воздухе остался витать ее запах. Последний раз втягиваю его в себя и коротко киваю, давая понять, что принял информация. До дома добираюсь по нашему времени уже к вечеру. Выкладываю телефон, проверяю почту. Хелен пишет, что нашла интересную девочку, которой срочно нужны деньги. А нам нужна девочка, которая готова пойти на риск. Снимаю пиджак, брюки, рубашку. Складываю все это, хоть все равно горничная унесет это в химчистку. Чего-то не хватает. Взглядом очерчиваю предметы, выложенные на стол. Кошелек!. Там мало денег и была всего одна карточка. Но это неважно. Кошелек принадлежал мне! Это моя вещь, а ее кто-то нагло стащил прямо у меня из-под носа. Не кто-то. Та девчонка! – Сергей, – звоню. Помощник спит, но я сейчас как ядерный взрыв – затронет всех. – Меня обокрали!