Глава 8. Маша

Москва как на ладони. Я восторженно открываю рот и пялюсь в иллюминатор. Так и хочется подергать Исхакова за рукав и крикнуть: «Смотри!» Но буду выглядеть совсем уж дикой. Он этот вид наблюдал миллионы раз. Поэтому я так четко ощущаю, как его взгляд направлен на меня. Демид все еще рассматривает каждую деталь, и, уверена, множество мыслей крутится в его зверином мозгу. Его глаза оставляют отпечатки в тех местах, где он проходится по мне взглядом. Как печать ставит, или зарубку. – Вам нравится, Маша? – ровно спрашивает, расслабленно откинувшись на спинку удобного кресла. Между нами почти нет места, сидения располагаются рядом, и я могу случайно коснуться его бедра. – Очень. Я первый раз вижу Москву с высоты птичьего полета, – честно говорю. Исхаков прищуривается, а я чувствую, как он пытается разгадать – вру я или нет. А я не вру. Сейчас я честно ответила на его вопрос. Мое восхищение тоже искреннее. И, кажется, правда хочу сказать ему спасибо за этот… хм… трип. – А вы, наверное, часто так катаетесь. Летаете, то есть, – опускаю взгляд. Господи, как у этих светских лиц получается правильно и красиво говорить? Без запинок и подбирая верные слова? Катаетесь? Серьезно? Как будто Демид на карусели разъезжает. Усмехаюсь этой мысли, и только потом замечаю, что зверь сидит и, рассматривая мою улыбку, улыбается в ответ. Скоро собьюсь со счета, сколько раз я видела эту редкую улыбку Демида Исхакова. Каждая приятно покалывает где-то между ребер. – Нечасто, но случается, – коротко отвечает. Надо бы еще что-то у него спросить. Про работу там, про хобби. Нельзя сидеть и тупо молчать. Дышать начинаю чаще, а тесный лиф платья только мешает сделать полноценный вдох. Облизываю губы, паникую. Смотрюсь коряво во всей этой обстановке и в этом шикарном платье. Я должна быть Золушкой в его глазах, а я как одна из ее сестриц. – Мы скоро прилетим, – Исхаков замечает мое состояние и спешит успокоить. – А куда? – В одно интересное место. Рябь стекается по оголенной спине. Желудок рассекается топором, и тело сгибается пополам. Звучит жутко, но в тысячный раз повторяю, что Исхаков ничего мне сделает. Пока. – Вы так забавно переживаете, Маша. Наши бедра все же соприкасаются, и меня обдает жаром. Его близость заставляет покрыться румянцем. А дразняще красивое лицо пробуждает нечто такое, отчего становится не по себе. Я словно теряю контроль над собой и ситуацией в целом. Непростительная ошибка. – Этой мой первый полет на вертолете. Да и пункт назначения пока неизвестен, – жму плечами и отворачиваюсь обратно к иллюминатору. – Мы летим за город. Недалеко есть красивое место в лесу, там построен ресторан. Еще есть пруд. Летом можно увидеть лебедей. А если пройтись чуть дальше, то зайдешь на ферму. – Где и убивают животных на стейк? – Боже, нет. Маша, а Вы кровожадная. Определенно, мой организм реагирует на этого мужчину. На его смех, голос, теплоту тела. – Вы после ресторана сразу заговорили про ферму. Это и навело на мысль, – веду плечами. Мне нравится с ним общаться. Не знаю, что будет дальше, но в такой непринужденной беседе проходит скованность. – Снижаемся, – слышу в наушниках голос пилота. Подбираюсь против воли. Посадка – не самая моя любимая часть полета. – Андрей – опытный пилот. С ним Вам нечего бояться. Мое состояние, очевидно, написано у меня на лбу. Это еще раз доказывает, что я не умею ничего скрывать. Дыхание ускоряется, сердце сильно стучит только в одну точку в груди, глаза прикрываю. А потом чувствую, как большая и горячая ладонь накрывает мою руку. Мир, треснув, распадается на осколки. Исхаков легонько поглаживает подушечкой большого пальца мою кожу. Успокаивает. А я так боюсь посмотреть на него, страшно встретиться с ним взглядом. В такой момент я хочу забыть, что он – Демид Исхаков. Точнее, хочу забыть, кем он является. – Ну вот и все, Маша. Мы удачно приземлились на вертолетной площадке. И можно было бы уже отпустить мою руку, но зверь этого не делает. Даже больше, он чуть сжимает ее, запуская волну спазмов по всему телу. Чужие они, незнакомые. А если после ресторана он все-таки повезет меня к себе? Мы идем вдоль расчищенной дороги до небольшого одноэтажного здания. Оглядываюсь по сторонам, не замечая никого вокруг. Темнота. Только фонари расставлены на равном расстоянии друг от друга. Красиво и жутко одновременно. – Надеюсь, в этот раз вы не сняли весь ресторан ради меня? – прыскаю. Как бы шутка. Тут же жалею. – Боюсь, не все посетители позволят это сделать. – Значит, есть в этом городе кто-то поважнее вас? – В этом городе? Вы не из Москвы? От первого прокола хочется сжаться в одну точку. Я в замешательстве, и не имею понятия, как выкручиваться. Не бежать же… А Демид прищурился и рассматривает меня новым взглядом. – Как и многие, – растерянно отвечаю. В ресторане нам выделяют отдельную зону с выходом в сад. Летом здесь, наверное, и правда очень красиво. Сейчас пока во всю царит зима. Искрящиеся снежинки облепили пространство вокруг. Будто волшебство. Демид пропускает меня вперед, снова отодвигает стул, и я присаживаюсь. Внутри ресторана все пропитано роскошью. Против воли задумываюсь, а если бы я на самом деле была бы обычной официанткой? Например, приехала из какого-нибудь скромного городишки под Владимиром. И все, что я знаю об этикете и правилах поведения в подобных местах, – это… ничего. Похоже, зверь и правда старается очаровать некую официантку, которая его зацепила. А мне в какой-то момент грустно становится. Он старается не для меня, а для девушки из среднего класса. – Вы уже бывали в таких местах прежде, Маша? Официант приносит нам вино, и я делаю глоток, смачиваю горло кисло-сладкой жидкостью. – Нет. Спасибо, что показали… – А ваши родители, они далеко? Вы их навещаете? – как ни в чем не бывало продолжает беседу. Ему этот вопрос кажется стандартным. А с меня будто кожу снимают живьем. От боли хочется вопить, но я не позволяю себе этого. Мучаюсь, терплю и горько улыбаюсь. – Они далеко. Так что теперь я их нескоро увижу. Папа… у него случился сердечный приступ, когда мне было семь лет, а мама не выдержала такого удара и покончила с собой. – Каждое слово вызывает жажду. Исхаков замирает на мгновение. Не надеялся на такую откровенность. А я вспоминаю, кто во всем виноват, и ярость цедится изнутри мелкими глотками. Захлебываюсь. Вскидываю на зверя полный презрения взгляд, не отдавая себе отчета, что так нельзя. – Мне жаль, что это с вами произошло. – Мне тоже. Я была ребенком. Повисает тишина. Зверь больше ничего не спрашивает, а если бы и спросил, вряд ли я еще раз решилась бы на такую откровенность. – Я бы предложил вам прогуляться, но, боюсь, в туфлях вы быстро замерзните, Маша. Заботливый какой. – Вы правы. Промакиваю губы салфеткой, откладываю ее и останавливаю свой взгляд на Демиде. Его лицо ничего не выражает, привычное состояние. У меня же дыхание поверхностное и трясти начинает от холода, когда все тело покрывается липким потом. Роковая женщина, которую бы хотел шикарный мужчина, как Исхаков, вряд ли бы чувствовала такое и вела бы себя так. Как овечка, на которую нацепили классное платье. В туалетную комнату практически вбегаю. Включаю ледяную воду и, смочив руки, прижимаю к щекам. Плевать, что на них румяна. Я горю. Тело сотрясает, зуб на зуб не попадает, а ощущение, что медленно плавлюсь на костре. – С вами все в порядке? – Исхаков хмурится, будто ему и правда есть дело до моего состояния. Поджимаю губу и мучу невнятный ответ. Поскорее бы это закончить. – Вы не против, если обратно мы поедем на машине? Водитель уже на месте. Его вопрос звучит совсем как не вопрос. Выбора у меня нет, Демид спросил лишь для галочки. Интересно, он хоть что-нибудь спрашивает, чтобы действительно узнать ответ? – Разумеется, не против. Черный «Майбах» привлекает внимание даже в таком месте. Крепче запахиваю полушубок и коротко мажу взглядом по Исхакову. В сумочке лишь телефон и ключи. Выходя из дома, я понимала, что могу вернуться только утром. Вокруг взрывается непонятная мне суета, я топчусь на месте, то и дело поправляю волосы. Чувствую себя некомфортно, даже неприятно. На мне шикарное нижнее белье, которое, кстати, тоже подарил мне Демид. Я полностью готова, чтобы сегодня ночью зверь был во мне. Но это не отменяет того, что я боюсь. Будет ли он нежным? Или он эгоист в постели? Его тело божественно, это заметно даже через ткань. И я знаю, что физически Исхаков меня привлекает. Но будет ли этого достаточно? – По адресу Марии, – невозмутимо говорит водителю. А у меня укол разочарования. Что-то пошло не так…