10

Вообще-то я была уже не очень уверена, что хочу все это обсуждать. А уж повторять вчерашнее — еще меньше. Если он после каждого раза будет так страдать о несовпадении воображаемого и реального — спасибо, не надо. Может, кто-то и умеет совмещать секс с френдзоной, но у нас, похоже, не получится.

— Вера, ты мне очень нравишься, но… — промямлил Джейк.

Мамынька дорогая, а я ведь даже нарисовала себе такую радужную картинку, что, возможно, мы все обсудим, найдем компромисс, и будет у нас все хорошо. И дружба, и секс, и все тридцать три удовольствия.

Да, как же! Размечталась. Видимо, у них в Австралиях все строго: либо чисто постель без чувств, либо жениться и плодиться по большой и горячей любви. Ни в коем случае не смешивать. Как говорил Джеймс Бонд, «Shaken, not stirred»*, уж я-то, как бармен, прекрасно понимала, в чем разница.

— Джейк, хватить страдать! — оборвала я его, глядя на него в упор. — Давай грубо и открыто. Я тебе нравлюсь больше, чем объект для sex only, но меньше, чем потенциальная жена и мать твоих детей. Ты мне тоже. Отсюда фрустрация чистой воды — несовпадение желаемого и действительного. Либо мы с тобой придем к какому-то консенсусу, либо на этом все наши неофициальные отношения закончатся. Останутся только в классе. Хотя мне этого не хотелось бы. Чтобы закончились.

Можно было сказать намного проще и грубее, но я не стала. Кто ж знал, что он такая трепыхалистая барышня. Трахался-то вполне брутально.

Он смотрел на меня, вытаращив глаза. Я ждала.

— Да, Вера, — наконец Джейку удалось перезагрузить свой внутренний комп. — Я действительно надеялся, у нас что-то получится, но…

— Перестань. Можно хорошо относиться к человеку и даже хотеть его, но при этом не видеть себя рядом с ним в долгосрочной перспективе. Я бы предпочла с тобой просто дружить. Секс был классный, но если тебя так будет клинить после каждого раза, ну его на фиг.

Да и резинок больше не осталось, добавила про себя.

— Наверно, ты права, но я не знаю, смогу ли с тобой просто дружить.

Он нервно положил ногу на ногу, но я успела разглядеть причину этой позы.

Твою мать! Ты реши уже, Джейк, чего ты хочешь, а то я тоже засомневалась, смогу ли с тобой просто дружить. Не потому, что у меня, пардонмайфренч, на тебя встает, то есть течет, а потому что ты просто курица какая-то. Как там в старом фильме было? Хороший мужик, но не орел.

— Ну и черт с тобой, — я встала и пошла к выходу.

В комнате Зунно пыталась превратить свои длинные темные волосы в подобие прически. Наверняка в очередной раз собралась на свидание.

— Давай помогу, — предложила я. И спросила, заплетая широкую косу из шести прядей: — Кем ты была в своем мире?

— Готовила еду и продавала.

Ого! Видимо, в качестве компенсации за облом с Джейком мироздание подкинуло мне сразу четырех человек, которые могут быть крайне полезны: повара, официантку, экономиста и рекламщика. Плюс я — директор и бармен. Это уже штат.

*«Shaken, not stirred» — знаменитая фраза из книг Яна Флеминга о Джеймсе Бонде и снятых по ним фильмов. Традиционно переводится как "взбить, но не смешивать", хотя правильнее "взбитый, а не смешанный" (имеется в виду коктейль)

***

Доходчиво обсуждать свои планы на местном языке я пока еще не могла, да и Зунно в центре находилась всего несколько месяцев, поэтому тоже говорила с трудом. Так что торопиться не имело смысла. Куда она от меня денется? Да и насчет Мурунно надо было поинтересоваться, может, и он пригодится.

Когда соседка ушла, я легла на кровать с пособием, чтобы еще раз проштудировать главы о предпринимательстве и общественном питании. Но сведения там были крайне скудными, уж точно не для тех, кто хотел заниматься этим вплотную. Видимо, подразумевалось, что все можно будет узнать уже за пределами центра, на практике, а я хотела иметь представление сейчас. Чтобы заранее обозначить для себя ориентиры.

По всему выходило, что надо как-то наводить мосты с Джейком, поскольку, кроме него, никто помочь не сможет. Даже если сам не в теме, наведет справки или найдет нужную литературу, раз уж интернет здесь не для подобных целей. Ладно, пусть остынет, а потом попробую подкатиться мячиком.

Отложив пособие, я взялась за домашнее чтение, заданное Мишелем, но тут в дверь постучали.

— Come in*! — крикнула я, потому что только наши использовали условный стук «o-le, ole, ole, ole».

— Вера, прости, пожалуйста, — Джейк остановился на пороге. — Я вел себя как осел.

— Да, — согласилась я. Потому что это была чистая правда. Как осел. — Заходи.

— Давай попробуем. Просто дружить. Без… — он запнулся и сглотнул, — без секса.

— Я-то вполне без него обойдусь. Вопрос, сможешь ли ты.

Прибежала мысль, что после всего этого цирка в моем желании дружить с ним прагматический компонент стал явно превалирующим. И, по правде, сейчас я уже не понимала, зачем вообще повелась на его неуклюжие подкаты. Воздержание так подействовало? Или надежда, что стерпится — слюбится, лишь бы не остаться одной? Скорее всего, и то и другое, плюс желание снять напряжение, хоть ненадолго отвлечься от событий последнего месяца.

— Я постараюсь.

Театр абсурда! Постарается он, видали!

Ладно, закрыли тему. Похоже, придется смириться с тем, что на мужчин мне не везет. И, видимо, уже никогда не повезет, учитывая местные реалии. Из десяти наших попаданцев мужского пола симпатичен мне был только Войтех, да и то без какой-либо романтики. Надеяться, что пространственно-временными завихрениями сюда затащит идеальную пару специально для меня — так можно и состариться в ожидании. Поэтому… займусь тем, что получается намного лучше. Работой.

— Джейк, ты можешь достать мне какие-нибудь книги по устройству местного общественного питания и по организации бизнеса? Буду учиться читать и заодно изучать то, что понадобится в будущем. Надеюсь, что понадобится.

Посмотрев на меня ошарашенно, он пообещал найти.

Спасибо, Джейк. Ты настоящий друг.

В этом месте просился адский закадровый хохот или хотя бы смайлик sarcasmo.

*Come in (англ.) — "войдите"

* * *

Джейк действительно принес мне две чрезвычайно полезные книги, но читать их без словаря оказалось очень тяжело. Маленький словарик в учебнике и распечатки мало помогали. Зунно если и знала какие-то незнакомые мне слова, далеко не всегда могла объяснить их значение. Из наших язык Варды лучше всех освоила Димитра, но, к сожалению, у нее был очень бедный английский. Англоговорящая Грейс, напротив, в местом языке ушла не слишком далеко от меня. Приходилось то и дело спрашивать Джейка или Мишеля, причем последний явно понял это превратно и заметно активизировал свои атаки.

Нет, он не щипал меня за попу и не делал непристойных предложений, но взгляды от занятия к занятию становились все более масляными, а якобы случайные прикосновения — все более частыми и неслучайными. Стало очевидно, что мы с Джейком, несмотря на ту прогулку в город, не пара, и это тоже придало ему смелости.

Наша четверка, не без моей подачи, взяла в привычку собираться в свободное время в саду, подальше от камер и микрофонов — если, конечно, позволяла погода. Или вечером на танцах, но в этом случае мы старались быть поосторожнее, поскольку даже громкая музыка не гарантировала того, что наши разговоры не услышат. Мы не обсуждали ничего эдакого, но все равно не хотелось, чтобы о наших планах узнали раньше времени.

В одну из таких встреч я пожаловалась на подкаты Мишеля.

— Можно подумать, он к тебе одной липнет, — пожала плечами Грейс. — Не лапает же.

— Пока нет.

— Ну так дашь ему по роже. Если вдруг вздумает.

— Не знаю, стоит ли, — наморщила лоб Димитра. — Когда я только попала сюда, слышала, что одна девушка вот так ударила его, а потом… не сдала экзамен. То есть сдала, но все равно отправилась в лагерь. Как нарушитель правил.

— Я тоже слышала, что за нарушения можно попасть туда, — вспомнились слова Джейка о том, что каждый залет фиксируется. — А она точно ничего больше не сделала?

— Говорили, что нет.

— А пожаловаться на него нельзя?

— Кому ты пожалуешься? — покачал головой Войтех. — Ты видела здесь хоть кого-то, кому можно пожаловаться?

— Ну, может, передать письменную жалобу? — не сдавалась я. — Есть же какое-то руководство?

— А может, ты уже умеешь писать?

Тогда я решила поговорить об этом с Джейком. С того самого дня он держался от меня на расстоянии. Мы общались на занятиях, перекидывались парой фраз, если встречались случайно, не более того. Было немного досадно, но я сказала себе, что так лучше.

После очередного занятия я попросила Джейка задержаться и кратко обрисовала ситуацию.

— Боюсь, Вера, тут ничего не поделаешь, — вздохнул он, выслушав меня. — Он знает свою безнаказанность и пользуется этим. Даже если я напишу за тебя жалобу и передам руководству центра, ее проигнорируют. Мишеля некем заменить. Никто из наших не знает язык так хорошо, чтобы преподавать его. И никто из местных толком не знает английский. Там сидят наши, — последние слова он сказал шепотом, сопроводив все тем же прижатым к губам пальцем. — А Мишель дома знал шесть языков и преподавал в университете. И местный освоил за несколько месяцев.

— Я слышала про девушку, которую отправили в лагерь как нарушительницу.

— Да, ее звали Лора. Там она и осталась. Нарушителям режима экзамен разрешают пересдать только через три года. Но никто этого не делает. Люди слишком тупеют от бессмысленной жизни. Через год — бывает, пересдают. Но не через три.

— Какой же он все-таки мерзавец!

— Да, Вера, — согласился Джейк и встал, дав понять, что разговор окончен.

Спустя несколько дней Мишель обнаглел настолько, что сначала накрыл мою руку ладонью, а потом стиснул коленями ноги под столом. Я вывернулась и выскочила из кабинета, хотя занятие еще не закончилось. Уже одно это можно было записать как нарушение. И я понимала, что он не остановится. Интересно, много ли женщин согласились переспать с ним, опасаясь мести в случае отказа?

Вечером я вышла в сад одна. У Грейс и Войтеха наклюнулись отношения, и они сидели где-то вдвоем, а Димитра готовилась к экзамену, до которого осталось совсем немного. Прогуливаясь по дорожкам, я дошла до ограды и хотела уже повернуть обратно, когда за спиной раздался шорох. Кто-то схватил меня за плечи и прижал к ближайшему дереву.

Я вырывалась как могла, но Мишель был намного сильнее. Одной рукой он держал меня за горло, другой больно стиснул грудь и прошипел в лицо:

— Будешь дергаться, можешь к экзамену даже не готовиться.

Я могла врезать ему коленом по яйцам, разодрать ногтями физиономию — и отправиться в лагерь. Или… стиснуть зубы, закрыть глаза и перетерпеть насилие. Пропуск в будущее — не обязательно светлое…

Принять решение я не успела. Под фонарем мелькнули связанные в хвост волосы. Джейк оторвал от меня Мишеля и с силой ударил его спиной о дерево. Я отскочила подальше и не слышала, что он говорил. Мишель был выше и массивнее, но на стороне Джейка сыграла неожиданность, к тому же злость явно придала сил.

До меня донесся звук ударов, короткий крик, возня, потом Мишель вырвался и скрылся в темноте.

— Не волнуйся, Вера, больше он тебя не побеспокоит. И никаких последствий тоже не будет.

Меня била крупная дрожь. Джейк провел рукой по моим волосам, задержался на щеке, потом обнял, прижимая к себе — все сильнее и сильнее. Губы коснулись моих, и я невольно потянулась навстречу. Хотя и понимала, что все это неправильно. Что, несмотря на всю эту героическую ситуацию, ничего между нами не изменилось. Но почему-то не помнилось то тягостное послевкусие после, зато помнилось, что хорошо было во время.

Трудно сказать, чем все закончилось бы, если б не осторожное покашливание рядом. Мы оторвались друг от друга и посмотрели туда, где под фонарем с непроницаемым лицом стояла Димитра.

— Джейк, — сказала она подчеркнуто спокойно, — тебя там ищут. В карантин.