14

Вот так маньяки своих жертв и заманивают, думала я по дороге. Улыбаются, вызывают доверие — и ага.

Еще не поздно было сбежать. Но почему-то не сбежала.

Ларт жил в небольшой бревенчатой избушке, окруженной садиком, где на грядках густо росли всевозможные травы. Внутри оказалось неожиданно уютно. Дом был обставлен добротной мебелью, а вместо печки я увидела электрический обогреватель и газовую плиту.

— Присаживайся.

Махнув рукой в сторону покрытого пушистым пледом дивана, Ларт открыл одну из двух дверей, ведущих в другие комнаты. За его спиной я разглядела развешанные по стенам пучки трав, а на полках — всевозможные банки и бутылки. В углу стояли два небольших деревянных бочонка. Повозившись в кладовке, он вернулся с двумя наполненными янтарной жидкостью стопками.

— Ну, выпьем за знакомство.

Вот тут-то и пришел капец котенку, промелькнуло в голове. Ларт, правда, пригубил первым, но уверенности, что он налил нам из одной тары, не было.

Дура, не пей, козленочком станешь!

Я выпила и замерла с вытаращенными глазами и блаженной улыбкой.

Это был настоящий биттер! Да еще какой! Такого я никогда не пробовала. Крепкий и горький, но мягкий и душистый, с теплым, нежным, сладким послевкусием.

— Нравится? — довольно поглаживая бороду, спросил Ларт.

— Очень! — простонала я. — Но вы ведь, конечно, не дадите рецепт?

— Ну почему же? Могу дать. Только ты все равно такой не сделаешь. В нем восемьдесят пять трав.

— Сколько?! — ахнула я. В самом богатом нашем биттере, который я знала, было около семидесяти компонентов.

— Иди сюда! — он встал, вошел в кладовку и снял крышки с бочонков. — Смотри.

В одном из них маслянисто поблескивала светло-коричневая ароматная жидкость. В другом содержимое было бледным, почти прозрачным, а на дне лежал холщовый мешочек.

— Я сушу травы, делаю смесь, заливаю на неделю самой крепкой тоной, а потом добавляю воду и сахарный сироп.

Я закивала — именно так делали мою любимую чешскую бехеровку. Только для нее брали спирт. И мягкую карловарскую воду. Но трав в ней было всего около двадцати.

— Если приедешь помочь, расскажу. И травы покажу. И немного сухих отсыплю. На пробу.

— Конечно! — я чуть не бросилась ему на шею. — Завтра работаю, а послезавтра приеду.

— Вот и отлично. Если ты любишь это дело, я многому могу научить. Больше все равно некого. Сын умер, внуков не завелось. Давай-ка посмотрим, что ты там набрала.

— Я еще плохо знаю травы, — мне стало неловко. — Первый раз собираю в лесу. Покупала на рынке, но там мало. В основном пряности.

Ларт вытряхнул мою корзину, перебрал все пакеты, три отложил в сторону.

— Это можно выбросить.

— Ядовитые? — испугалась я.

— Нет. Ядовитых нет. Только вот эту, — он показал на траву с длинными бурыми метелками, — надо использовать осторожно. Очень немного. Одну щепотку на бочонок, иначе все испортит. Забьет своим вкусом, он очень резкий. А эти три бесполезные. Свежие пахнут, и вкус хороший, но в настой не дают ничего.

— Мне уже пора, — спохватилась я. — Пока дойду до станции, стемнеет.

— Хорошо, буду тебя ждать послезавтра, Вера.

Я встала с дивана, при этом платок, которым повязала голову, сполз, волосы упали на плечи.

— Так ты гриза? — нахмурился Ларт.

— Да, — с опаской ответила я, вспомнив слова Брюна о том, что многие недолюбливают попаданцев.

— Вот почему у тебя такой акцент. Посиди здесь немного, — приказал он. — Я скоро. Не бойся, провожу до станции.

Ларт вышел, а я плюхнулась обратно на диван. Снова стало не по себе. Такой был милый старичок. Биттнером угостил, пообещал научить разбираться в травах. И вдруг такая перемена, едва узнал, кто я. Интересно, мне вообще удастся уйти отсюда живой?

Вернулся он минут через пятнадцать, когда я уже едва не грызла ногти и думала о том, как сбежать. В руках у него был широкий глиняный горшок, а в нем среди густой травяной подстилки… гайа! Я так и ахнула.

— Это из моего сада, — пояснил Ларт. — Детка той, которую ты хотела сорвать. У меня там еще две. Нашел одну в лесу и рассадил. Пусть будет у тебя.

— А как за ней ухаживать? — я нагнулась и вдохнула тонкий нежный запах.

— Поставь на подоконник, она любит свет. Трава всегда должна быть влажной. Без нее гайа вообще не живет. Но сильно не заливай, иначе загниет. Больше ничего не надо. В лесу она цветет с весны до осени, а в доме — круглый год. Через пару лет даст детку, надо будет осторожно выкопать и пересадить в другой горшок. Тоже с травой.

— А как я узнаю, что уже пора?

— Смотри, — Ларт осторожно приподнял широкие листья у самой земли, и я увидела свернувшийся змейкой стебелек с бутоном. — Гайа цветет неделю, а как только завянет, поднимется новый бутон и сразу распустится. Тогда сорвешь под корень старый стебель и высушишь. Зальешь стаканом кипящей воды, дашь настояться час, процедишь и будешь пить каждое утро по одному глотку. Как раз хватит на десять дней, до следующего цветка. И тогда болезни будут тебя обходить стороной. А если вдруг расцветут сразу два, значит, выросла детка. Это бывает примерно раз в пять лет.

— Спасибо! — я все же обняла его. — Такой подарок…

— Мой сын был женат на гризе, — помолчав, сказал Ларт. — Его все отговаривали, но он очень сильно ее любил. А когда она умерла, так тосковал, что недолго прожил без нее. Ушел следом.

— Как жаль… — вздохнула я.

— Пойдем, Вера, скоро стемнеет.

К станции мы шли не вдоль реки, а по тропе, и этот путь оказался намного короче.

— Когда приедешь, иди так, — посоветовал Ларт. — Тогда точно не заблудишься.

Всю дорогу он расспрашивал о моем мире и о работе здесь. Довел до самой станции, дождался, пока подъехал поезд.

— Буду ждать! — крикнул, когда я вошла в вагон.

До самого города я улыбалась, вдыхая аромат гайи из накрытой салфеткой корзины. Как будто вдруг подарили дедушку, которого у меня не было. А дома, когда устроила горшок на подоконнике и вытащила из корзины пакеты с травами, рассмеялась от души, обнаружив под ними маленькую бутылочку настойки.

К утру слегка поникшая в дороге гайа ожила, и комнату наполнил тонкий нежный запах. Такой приятный, что не хотелось уходить. Вот так сидела бы целый день и дышала им. И в «Грен» отправилась совсем не в том настроении, в каком обычно.

Нет, работа мне нравилась, но все равно по утрам, когда шла через парк, мысли в голове бродили не самые радостные.

Иногда это была тоску по дому. Уже не такая острая, и приходила все реже, но иногда случалось. Однако чаще грызли думы о будущем. Да, у меня есть любимая работа и друзья, я потихоньку осваиваюсь в этом мире, но…

По правде, больше всего пугало одиночество, не столько сейчас, сколько потом. Джейк дождался Рут, Войтеху и Грейс повезло сразу, Зунно и Мурунно тоже. Надеяться, что в мой будущий клуб — если он, конечно, будет! — забредет кто-то из наших и у нас вспыхнут чувства, было бы наивно. Нет, я допускала, что такое не исключено, но рассчитывать на это точно не стоило. А может, я не была бы так разборчива, если б мысли не были заняты совершенно безнадежным вариантом.

Но в это утро все оказалось иначе. Словно сместился акцент. Ну да, очень даже вероятно, что у меня не будет семьи, детей. Но ведь это могло случиться и в нашем мире. Зато есть любимая работа и друзья, а это не так уж и мало. Ну а чувства… Кто знает, что может произойти.

Неужели так повлиял аромат гайи? Если да, то уже одного этого было достаточно, чтобы считать подарок моего нового знакомого по-настоящему чудесным. А если еще и от болезней будет оберегать… Правда, невестке Ларта цветок не помог, но, может, она умерла раньше, чем тот нашел его.

Я шла через парк и улыбалась, думая о том, как завтра снова поеду к нему в лес. Он будет учить меня распознавать травы, собирать и сушить. Расскажет что-нибудь интересное. Надо купить вкусненького с собой.

Настроение это сохранилось на весь день. Я даже тряхнула стариной и немного пожонглировала всякими бутылками и стаканами — к восторгу посетителей и персонала, за исключением официантов, конечно, которые наблюдали за мной с осуждающе поджатыми губами. Зато у стойки был полный аншлаг. Табуреты не пустовали даже несколько минут. Причем заказывали «что-нибудь особое».

Снап сначала относился к этому настороженно. Наверно, боялся, что я намешаю чего-нибудь неправильного. Или неверно посчитаю стоимость. Но мои коктейли приносили намного больше дохода, чем стандартные напитки из алкогольной карты. Иногда в конце рабочего дня он и сам просил сделать ему «новенького». Бутылок с моими собственноручно изготовленными настойками на полках становилось все больше. Пока я не замахивалась на что-то сложное, требующее, к примеру, брожения или перегонки, обходилась базой из крепкой тоны или брана — аналога виски, которыми заливала травы, ягоды и фрукты. А уж комбинаций могло быть столько, сколько за всю жизнь не перепробуешь.

С погодой мне повезло. Уже через несколько дней прогноз обещал дожди и похолодание, но пока еще стояла ясная и теплая погода. В корзину я сложила блокнот с ручкой, чтобы делать записи, десятка два бумажных пакетов и большой кусок пирога, который накануне вечером выпросила на кухне ресторана.

Пирог, как и любая другая выпечка, на местном языке назывался нарга, это я узнала еще в карантине. Специальных названий для ее разновидностей не придумали, уточняли описательно либо по форме, либо по типу теста, либо по начинке. Тот, который мне дали, был с дайной — мелкой ягодой, похожей на малину. Точнее, на малину по вкусу и форме и на ежевику по цвету. Именно так я и собиралась назвать свой будущий клуб — «Дайна». Разумеется, в честь «Малинки».

Выйдя из поезда, я с удовольствием прогулялась по тропе через лес. Ларт возился в своем саду. Услышав шаги, разогнулся и поспешил навстречу.

— Здравствуй, Вера, — приветственно коснулся моего плеча. — Рад, что ты приехала. Как гайа?

— Прекрасно. Кажется, ей у меня понравилось.

До обеда было еще не скоро, и мы съели пирог, запивая его джейтом — горячим напитком, похожим на крепкий зеленый чай. Я рассказывала о том, как готовлю настойки и использую их для коктейлей.

— У вас так делают? — удивлялся Ларт. — Смешивают разные напитки? Но зачем? Ведь теряется вкус и запах.

— Да, но появляется совсем другой. Новый. Вы же смешиваете травы.

— Это не то. Они дают один общий вкус во время настаивания.

— Может, попробуете?

Впрочем, попробовать все равно не получилось, потому что у Ларта не было ничего, кроме настойки в бочонках и тоны. Поэтому я пообещала в следующий раз привезти что-нибудь с собой — чтобы он убедился: смешанные напитки ничем не хуже односоставных.

Покончив с пирогом, мы пошли в сад.

— С этой стороны у меня травы, которые можно найти в лесу или в поле, — Ларт показал налево. — Вон те, справа, сажают специально. А вот там теплица. Для тех, которым у нас слишком холодно. Начнем с обычных, их ты везде сможешь найти сама.

Он показывал, давал мне понюхать и попробовать на вкус, рассказывал о свойствах. Я старательно конспектировала и даже как могла зарисовывала. А попутно полола сорняки.

— Разве все это можно запомнить вот так сразу? — вздохнула грустно, когда оперативная память начала сбоить.

— А зачем сразу? — пожал плечами Ларт. — Приезжай еще. Не каждый свой выходной, конечно, но хотя бы раз в неделю или два. Скоро осень. В саду все завянет, останется только теплица. Будем разбирать сухие.

После обеда я раскладывала уже высушенные травы по пакетам и коробкам, надписывая их под диктовку и слушая пояснения, для чего они нужны. Не только для еды или питья, но и от болезней.

— А вот этот — приворотный, — в руках у Ларта оказался засушенный цветок с белыми махровыми лепестками.

— Серьезно? — не поверила я.

— Ну… так считают. А на самом деле он просто возбуждает желание. И пить этот отвар нужно обязательно вдвоем. Но тебе это ни к чему.

— Почему? — у меня загорелись уши.

— Да потому что, если б было с кем его пить, ты бы не ездила в свои выходные дни к старику изучать травы. Но если понадобится, скажешь.

Когда я уже собиралась домой, Ларт дал мне небольшой холщовый мешочек, сквозь который пробивался горьковато-пряный запах.

— Этого хватит на одну обычную бутылку тоны. Только настаивать надо обязательно в деревянной посуде, ровно неделю. А воду и сахар добавишь по своему вкусу.

В город я вернулась, когда уже начало смеркаться, но фонари еще не горели. Мне всегда было неуютно в этот недолгий промежуток между днем и вечером. Идти к дому через парк не хотелось, но это была самая короткая дорога. Не прошла я и половины пути, как вдруг услышала знакомые голоса.

На скамейке сидела пара и, судя по интонациям, всерьез ссорилась.