26

— Это была случайность, — в сотый раз повторяла я. — Нет никакой опасности, если соблюдать правила.

— Однако ваш сотрудник об этом не позаботился, — непрошибаемым тоном твердил инспектор, угрюмый мужчина в возрасте. Вид его говорил о том, что крепкие напитки он не может себе позволить по состоянию здоровья и поэтому ненавидит все, что с ними связано. — Возможно, он плохо знал эти самые правила, которые вы же и придумали.

— Их придумала не я. В моем мире подобные напитки разрешены, их приготовление строго регламентировано. Там я занималась этим не один год.

— Уважаемая Вера, давно пора забыть о том, что было в вашем мире. Теперь вы живете здесь.

— Не могу, — я начала злиться, и это могло стать опасным, в первую очередь для меня. — Если я забуду, то не смогу работать. Между прочим, мой бар пользуется большой популярностью.

— Это не значит, что его нельзя закрыть, — парировал инспектор. — Нанесен вред здоровью, клиент подал жалобу.

— Я хотела оплатить все издержки, но он отказался.

— Он честный гражданин и не хочет, чтобы пострадал кто-то еще.

— Этого не повторится, — я изо всех сил старалась держать себя в руках.

— Это лишь ваши слова.

— Я буду делать такие напитки только сама, у меня больше опыта.

— Но ведь и вы можете ошибиться, разве нет? — сухо усмехнулся инспектор. — Если вы налили вместо одного напитка другой или неправильно подсчитали стоимость, это полбеды. А когда есть опасность для здоровья или даже жизни, все иначе. В общем, вам запрещается готовить и подавать напитки с использованием мерса. За вами будут наблюдать. Нарушение запрета повлечет за собой закрытие заведения, а вы подвергнетесь наказанию по системе суда. Кроме того вы должны заплатить штраф. Ознакомьтесь и поставьте отметку.

Он протянул мне электронный документ — что-то вроде планшета, на экране которого высветилось распоряжение по итогам проверки. Когда я увидела размер штрафа, глаза едва не вывалились на щеки. Он превышал весь доход за последний месяц!

Спорить было себе дороже. Я приложила к считывателю часы, поставив отметку электронной подписи. Напомнив еще раз о том, что за мной будут наблюдать, инспектор забрал планшет и удалился.

Я прошла в свой кабинет, первым делом заплатила штраф и проверила состояние счета. Деньги там еще остались, но мне нужно было выдать зарплату работающим в клубе, оплатить коммунальные услуги, сделать ежемесячный перевод по кредиту, заказать все необходимое на следующий месяц. Если остаться на нуле — это еще неплохо. Уйти в минус — банк сдерет такие проценты, страшно подумать.

Неосторожность Эйза обошлась мне слишком дорого. Вот только была ли это на самом деле неосторожность?

— Я не думаю, что это случайность, — без тени сомнения заявил Йар. — Ты слишком быстро взлетела, чтобы тебе могли такое простить. Да еще и гриза, это для многих вообще фактор крайнего раздражения. Как ты посмела добиться успеха! Я бы на твоем месте выставил его за дверь. Еще одна такая якобы случайная ошибка, и твою «Дайну» закроют. И ты останешься с невыплаченным кредитом.

— Мне вообще не надо было брать его на работу, — со вздохом согласилась я. — Человека, который приходил в «Грен» потихоньку подсматривать, что я делаю, вряд ли можно считать надежным. Но у меня нет доказательств, Йар. Ведь это и правда могла быть случайность.

— Вера, ты занимаешься делом, а не раздаешь подарки в приюте для слепых. Думаю, об этом случае все уже знают. Сравни выручку в баре в те дни, когда работаешь ты или Кирк, и выручку Эйза. Наверняка у него она сейчас резко упадет.

— Уже упала, — я кивнула. — Вчера ему заказывали только самые простые и дешевые напитки, которые просто невозможно испортить.

— Ну вот. Тебе это надо?

Я понимала, что Йар прав: с Эйзом придется расстаться. Но имелась одна закавыка — Димитра. Уволить его — поссориться с ней, а этого мне очень не хотелось бы. Я была из тех людей, кто тяжело заводит новые отношения, а потом держится за них до последнего. До того момента, когда дальше идти уже невозможно.

Однако на следующий день все решилось само. У меня был выходной, но я пришла в клуб и сидела в кабинете, прикидывая, как распределить оставшиеся на счете деньги, чтобы не уйти в минус. Дверь была приоткрыта, и я видела бар, где за стойкой стоял Эйз. В очередной раз оторвав глаза от расчетов, я заметила, что все места на табуретах заняты, а вот бармена нет.

Ну мало ли, в туалет вышел.

Время шло, Эйз не возвращался. Клиенты начали возмущаться. Конечно, я могла сама обслужить их, но разозлилась: с какой стати? Вышла в коридор и вдруг услышала голоса из внутреннего дворика. Подобралась на цыпочках, выглянула за дверь и увидела его в компании — почему я не удивлена? — инспектора из службы работы. Того самого, приходившего с проверкой. Мелькнули цветные бумажки — наличка, которую нельзя отследить с помощью считывателя. Попрощавшись, инспектор пошел к арке, служившей для заезда грузовых машин.

— Чтобы я больше тебя здесь не видела.

Эйз вздрогнул и выронил одну из банкнот. Суетливо нагнулся, подобрал и дернул все к той же арке. А я вернулась в кабинет.

Все было предельно ясно. Кто-то заплатил инспектору, а тот договорился с Эйзом. Сделать якобы случайную ошибку и тем самым дать повод для проверки — что может быть проще. Возможно, и клиент тоже был подставным. Вероятно, даже и без ожога обошлось, кто ему в рот заглядывал. Ну а дальше Эйз сделал бы кому-нибудь, например, этому самому инспектору, запрещенный коктейль с мерсом, и нас закрыли бы. Кто был заказчиком — тут вариантов хватало, от Виды и Мишеля до владельца какого-нибудь близлежащего ресторана, у которого я увела клиентуру.

Собравшись с духом, я пошла разговаривать с Димитрой.

Впрочем, разговор пришлось отложить. Димитра была занята, а народ за стойкой возмущенно бурчал. Я вынуждена была сначала осчастливить всех желающих промочить глотки, огорчив некоторых тем, что «с дымом» больше не будет. Хорошо хоть с огнем не запретили, но если так пойдет…

Ситуация складывалась — хуже не придумаешь. Полбеды, если это была разовая пакость, просто потрепать нервы или намекнуть, что не стоит слишком сильно тянуть одеяло на себя. Но если кто-то всерьез решил убрать меня со сцены, одним набегом инспектора дело не ограничится. Где гарантия, что завтра не подкупят Кирка, который вздумает поджечь коктейль и устроит маленький пожар, после чего снова прибежит инспектор. Или кто-то настучит, что я добавляю в напитки спиртовые настои трав, а не водные. Вести бизнес, стопроцентно соблюдая все правила, практически невозможно, кто же этого не знает.

Доказать сговор я не могла. Не зря же инспектор расплатился с Эйзом наличкой. Но даже если бы вдруг каким-то чудом и получилось, это ничего бы не изменило. Клиент пострадал, с этим не поспоришь. Неважно, настоящий документ из больницы или липовый.

Даже если предположить, что больше таких подстав не будет, я и без того оказалась в заднице. Финансовая дыра — раз, проблема с баром — два. Кирка прислали из службы работы, опыт у него был небольшой, нам с Эйзом пришлось всему его учить. Работал он пока только под присмотром, а теперь мне надо было либо ставить его одного, либо полностью отказаться от выходных. Снова подавать заявку? Кого еще пришлют и когда. Эх, если бы Брюн… но переманивать его от Снапа мне казалось подлым.

С Димитрой удалось поговорить только поздно вечером, когда ели уже мало, в основном пили, разговаривали, танцевали. Поймав небольшое затишье, я подозвала ее и буквально в нескольких фразах обрисовала ситуацию.

— Понятно, — сказала она, выслушав. Глядя куда-то мимо меня, совершенно безжизненным тоном.

Я ждала чего угодно: от возмущения в адрес Эйза до смертельной обиды на меня. Но не этого отсутствия какой-либо видимой реакции. И это мне тоже капитально не понравилось.

Уже поздно вечером я сообразила, что не предупредила Йара, и написала сообщение.

«Приеду за тобой», — ответил он, и мне стало капельку легче. А поздно ночью дома, когда лежала в постели в его объятьях, и вовсе показалось, что все ерунда, ничего страшного не произошло.

Выберусь. И не из такого выбиралась. Пока стоит вести себя осторожнее. Никаких огненных шоу, все настойки только в оригинальных бутылках. За Кирком буду наблюдать, заявку на нового бармена подам. Постараюсь вывернуться так, чтобы не уйти в этом месяце в минус.

Все будет хорошо.

Я уставала, как собака. Две недели без выходных. Один день натаскивала Кирка и приглядывала за ним, попутно занимаясь административными делами, второй стояла за стойкой одна. Болели ноги и спина, спать хотелось постоянно. В службе работы обещали прислать бармена при первой же возможности, но, видимо, возможности не было. Либо на мою заявку положили с прибором, чего я тоже не исключала.

Пару раз в свои выходные по вечерам приходил Брюн. Я приползала домой, падала в постель и тут же засыпала. Какой там секс, мне даже ужинать не хотелось. Йар мужественно терпел, уверяя, что скоро все наладится.

Его запрос о браке со мной тоже старательно мариновали. Прошло уже полтора месяца — ответа не было. Ни положительного, ни отрицательного. Дважды он писал в службу порядка и получал стандартную отписку: «Ваша заявка рассматривается».

Димитра полностью замкнулась. Работала без нареканий, но ни с кем не разговаривала, если это не касалось дела. Не только со мной — вообще ни с кем из нас. Похудела, осунулась и выглядела совершенно погасшей. Такое выражение я нередко видела на лицах попаданцев в центре помощи. Тогда Димитра, живая и веселая, сильно отличалась от них, чем и обратила на себя мое внимание. Никто из нас не знал, продолжаются ли ее отношения с Эйзом или они расстались. Мне все это здорово не нравилось, и я пыталась поговорить с ней, но она отмалчивалась.

Тем временем в клубе постоянно происходили какие-то мелкие инциденты. То прорвало трубу и вода затопила подвал, то поставщики перепутали заказы и привезли совсем не те продукты, то местные устроили драку с соотечественниками Зунно, а поскольку и те и другие были парнями здоровенными, наваляли так основательно, что потребовалось вмешательство службы порядка. Все эти досадные мелочи складывались в одну сплошную темную полосу.

Казалось, удача, поцеловавшая меня в макушку, вдруг резко изменила свое отношение. Видимо, я чем-то здорово ее обидела.

Иногда по утрам не хотелось просыпаться. Но я стискивала зубы, вставала, пила свой отвар и шла в клуб. Это был мой ребенок, а дети иногда ведут себя так, что родителям хочется убить их и наделать новых.

И все же меня сорвало. Копилось, копилось — и выплеснулось. Разумеется, на Йара, тем более он был к этому моему взрыву причастен.

В тот вечер я заметила, что давно не появлялся один из постоянных посетителей — попаданец Аргиан, ничем не примечательный мужчина средних лет. Он почти ни с кем не общался, даже со своими. Приходил два-три раза в неделю, садился за стойку, выпивал пару кислых коктейлей. Иногда мы перебрасывались парой фраз на нейтральные темы. Возможно, у меня получилось бы его разговорить, но в последние недели я была настолько занята, что не могла уделять кому-то достаточно времени.

За стойку села красивая яркая женщина, заказала чистого брана. Я не знала ее имени, но по синеватому оттенку губ и ногтей определила ее происхождение из того же мира, откуда занесло Аргиана. Поставив на стойку бокал, спросила, не известно ли ей что-нибудь о нем.

— Он пропал, — вздохнула женщина, сделав глоток. — Уже неделю его никто не видел.

Дома Йар сказал что-то не то, и тут Остапа понесло.