Глава 11. Ревность по-деревенски

День села в нашей деревне это всегда шум, пыль, запах шашлыка и самогонки.

В этом году все было особенно громко. На центральной поляне поставили длинные столы, играла музыка из старого магнитофона, мужики уже к обеду были хороши. Я старалась улыбаться, танцевать и быть «прежней Нюткой»: яркой, громкой, веселой. Но внутри все дрожало.

Потому что Федор тоже пришел.

Он стоял в стороне, в простой клетчатой рубашке с закатанными рукавами, и выглядел так, будто пришел сюда не праздновать, а нести службу. Суровый, молчаливый, с тяжелым взглядом.

Каждый раз, когда наши глаза встречались, у меня внутри все переворачивалось. Мы почти не разговаривали последние дни. Он снова начал отстраняться, и это сводило меня с ума. А потом появился Сашка.

Он был уже сильно пьяный. Красный, потный, с бутылкой в руке. Увидел меня, его лицо перекосило.

– О, Нюрочка! – заорал он на всю поляну. – Красавица наша! А где твой старый хрыч? Полковник где? Или уже наигрался с молодой и бросил, как я и говорил?

Люди начали оборачиваться. Музыка будто стала тише. Я почувствовала, как щеки горят.

– Сань, хватит, – тихо сказала. – Иди домой.

Но Сашка только заржал и шагнул ближе.

– А че? Правду говорю! Тебе нормальный мужик нужен, а не этот старикан с больной ногой! Он тебя трахает и думает, что ты его теперь до гроба ждать будешь? Да кому ты такая нужна – толстая, громкая, с характером! Я тебе еще тогда говорил…

Дальше он не договорил. Федор появился рядом мгновенно, я даже не заметила, как он подошел. Он не кричал, просто встал между мной и Сашкой и посмотрел на того своим фирменным тяжелым взглядом.

– Достаточно, – сказал тихо, но так, что у всех вокруг мурашки пошли. Сашка пьяно ухмыльнулся.

– О, защитник явился! Что, полковник, ревнуешь? Она же моя с детства! Я ее еще в школе за косички дергал!

Федор сделал полшага вперед, я видела, как у него напряглась челюсть и побелели костяшки кулаков. Он очень сильно сдерживался. Мне кажется, знала этот взгляд, так он смотрел, когда хотел кого-то убить.

– Еще одно слово про нее, – сказал Федор очень спокойно, – и я тебе челюсть сломаю. На этот раз окончательно.

Вокруг стало совсем тихо. Даже музыку выключили, Сашка открыл рот, но, видимо, что-то в лице Федора его все-таки пробрало. Он сплюнул под ноги и, матерясь, пошел прочь, пошатываясь.

Люди начали перешептываться: «Полковник и Хохлова…», «Вот это страсти…», «А Сашка-то совсем с катушек слетел…»

Я стояла красная, как помидор, Федор посмотрел на меня, в его глазах кипела ревность, злость и что-то очень темное, собственническое.

– Домой, – коротко бросил он мне. И я пошла. Не споря. Потому что знала: сейчас будет не разговор.

Мы почти не разговаривали всю дорогу. Как только дверь его дома закрылась, Федор развернул меня к себе и прижал к стене. Поцелуй был жестким, злым, почти наказывающим.

– Ты специально его провоцировала? – прорычал он мне в губы.

– Нет… – выдохнула.

– Врешь.

Он резко задрал мне сарафан, сорвал трусики и одним движением вошел в меня пальцами, а я громко застонала.

– Мокрая, – констатировал он с темным удовлетворением. – Тебе нравится, когда я ревную?

Не успела ответить, он подхватил меня на руки, отнес в сторону, бросил на свою кровать. Через секунду он уже был на мне, полностью одетый, только штаны расстегнуты. Он вошел одним резким толчком, глубоко и жестко.

– Скажи, чья ты, – потребовал он, начиная двигаться сильно и быстро.

– Твоя… – простонала я.– Твоя… а-а-а…

– Громче.

– Твоя! Только твоя, Федор! А-а-а… да-а-а-а…

Он трахал меня жестко, зло, но при этом держал так, будто боялся сломать. Одна его рука сжимала мою грудь, вторая крепко держала за бедро, направляя мои движения навстречу.

– Никто больше не смеет тебя трогать, – рычал он. – Никто. Поняла?

– Да… а-а-а… поняла…да-а-а-а… только ты… а-а-а…

Резко вышел, я чуть не заплакала от пустоты, которая образовалась. Перевернул меня на живот, приподнял за бедра и вошел снова еще глубже. Я кричала в подушку, а он продолжал наказывать меня своим телом. Каждый толчок был заявлением: «Ты моя».

Когда я уже дрожала на грани, он вдруг замедлился, наклонился к моему уху и хрипло прошептал:

– Кончай. Сейчас. Чтобы я почувствовал, как ты меня сжимаешь. Дай мне больше влаги, омой мой член.

Я сорвалась с громким криком. Оргазм был таким сильным, что у меня потемнело в глазах. Федор вошел в меня еще несколько раз и кончил сам. Спермы было много, я ее чувствовала, как она глубоко, горячо разливается внутри меня.

Упали на кровать, тяжело дыша, Федор прижал меня к себе, все еще оставаясь внутри, и долго молчал.

– Я чуть не убил его сегодня,– сказал тихо. Я повернулась к нему лицом и провела пальцами по его щеке.

– Я знаю,– он закрыл глаза и прижал меня сильнее.

– Ты сводишь меня с ума, Анюта. Я не узнаю себя рядом с тобой.

– Хорошо. Потому что я тоже не узнаю себя рядом с тобой,– улыбнулась и поцеловала его в уголок губ.

Мы лежали молча, переплетая пальцы, но я чувствовала, что внутри него до сих пор кипит ревность. И что-то еще. Что-то тяжелое и темное, о чем он пока не хочет говорить.

А я просто наслаждалась тем, что он рядом. Что он мой. Хотя бы на сегодня.