Эпилог. Клубничная магия
Ровно через год после знакомства, в июне, Вероника и Дима поженились. Не в Москве, а в Сочи. Там, где всё началось.
Свадьба скромной: Катя (свидетельница), Лёня (шафер), Алиса (несла цветы), Елена Михайловна, Зинаида Петровна (она же администратор гостевого дома) и несколько друзей из Москвы.
Церемония проходила на пирсе — том самом, где они поцеловались впервые. Море было бирюзовым, солнце — золотым, ветер — нежным.
Вероника шла по деревянным доскам в белом платье с венком из роз на голове. В руках она держала букет — не покупной, а собранный своими руками: пионы, эустома, веточки мяты и три маленькие ягоды клубники, перевязанные тонкой лентой.
Дима ждал у края пирса. В белой рубашке, с влажными от волнения глазами.
— Ты плачешь? — спросила Вероника, подойдя.
— Это слезы счастья, — сказал он. — Мне можно.
— И мне можно, — улыбнулась она.
Они не говорили длинных речей. Просто смотрели друг на друга. Потом расписались в книге — той самой, которую держала Катя. Катя, кстати, тоже была в белом — первый раз в жизни («Это не значит, что я стала оптимисткой, просто чёрный греет на солнце»).
Алиса шла впереди и серьёзно разбрасывала лепестки роз — куда попадало, не глядя. Панцирь сидел у неё под мышкой.
— Поздравляю! — сказала Алиса, когда церемония закончилась. — Теперь ты моя мама?
Вероника опустилась на корточки, взяла девочку за руки.
— Твоя мама всегда будет твоей мамой, — сказала она. — Она — облако. А я — Вероника. И я тебя очень люблю.
— Можно, я буду звать тебя Вика? — спросила Алиса. — Так короче.
— Можно, — рассмеялась Вероника.
— А папа как?
— Папа будет папой, — подмигнул Дима.
— А Панцирь?
— Панцирь будет Панцирем.
Алиса удовлетворённо кивнула и побежала кормить чаек (запрещено, но кто устоит перед ребёнком?).
Вечером, после ужина в «Аквамарине», когда гости разошлись, а Катя с Лёней ушли гулять по набережной (Бакса пришлось оставить в номере — котов в ресторан не пускали), Вероника и Дима остались одни.
Они сидели на пирсе — там же, где год назад. Ноги свисали над водой. Луна отражалась в море, как в зеркале.
— Знаешь, — сказала Вероника, — я вспоминаю тот вечер. Как ты сказал, что я пахну клубникой. Как подумала тогда — вот он, тот самый.
— А я вспоминаю, как шёл к тебе, — ответил Дима. — Боялся. Не знал, как ты отреагируешь. Думал: «А вдруг она отвернётся? А вдруг она засмеётся? А вдруг она скажет, что я похож на серийного убийцу?»
— Катя бы сказала.
— Катя всё сказала, — усмехнулся он. — Но ты не отвернулась.
Он достал из кармана маленькую коробочку.
— Это тебе, — сказал он. — Не в честь свадьбы. Просто так.
Вероника открыла. Внутри лежало кольцо — не обручальное, другое. С камнем цвета клубники. Розовым, нежным, живым.
— Это не рубин, — сказал Дима. — Это редкий розовый топаз. Он меняет цвет от света. Утром он бледный, как заря, вечером — насыщенный, как ягода. Как ты.
Вероника надела кольцо на указательный палец. Камень вспыхнул в лунном свете.
— Ты волшебгик, — прошептала она.
— Просто я тебя люблю, — ответил он. — Это и есть магия. Настоящая, которая не требует палочек и заклинаний. Только сердце.
Они поцеловались. Море плескалось внизу. Где-то играла музыка. Чайки спали.
А в этот момент — в сотне метров от них, на набережной — Катя сказала Лёне:
— Я, кажется, согласна.
— На что? — спросил Лёня.
— На то, чтобы переехать к тебе. Совсем.
— Ты серьёзно?
— Я проверяла, — сказала Катя. — Три месяца. Твоя квартира подходит по параметрам: чистый подъезд, хорошие замки, удобная кровать, кот. Что ещё нужно для счастья?
— Может, любовь? — осторожно спросил Лёня.
— Это само собой, — отмахнулась Катя. — Но я про техническую сторону.
Лёня обнял её. Крепко, так, что она охнула.
— Ты невыносима, — сказал он в макушку.
— Я знаю, — ответила Катя. — Ты тоже.
А вечером, когда они вернулись в номер, Катя достала телефон и написала Веронике:
«Поздравляю, ты вышла замуж. Надеюсь, ты счастлива. Если Дима когда-нибудь тебя обидит, я прилечу и устрою ему допрос с пристрастием. Люблю. Целую. Катя».
Вероника ответила:
«Люблю. И ты будь счастлива. Отпусти себя. Хотя бы немножко».
«Не обещаю», — пришло в ответ.
«Я знаю».
Вероника улыбнулась, отложила телефон и прижалась к Диме.
— О чём ты? — спросил он сонно.
— О будущем, — ответила она. — Оно пахнет клубникой.
Год спустя
Вероника и Дима сидели на кухне их московской квартиры. За окном падал снег — крупными хлопьями, как в детстве. На столе стоял свежезаваренный клубничный чай, горячий и ароматный.
— Чем это так пахнет? — спросил Дима, расставляя чайный сервиз.
— Это чай с сушёной клубникой, — улыбнулась Вероника. — Я хочу, чтобы зимой пахло летом и клубникой. Это моя магия.
Алиса сидела на полу, рисовала трицератопса в шапке-ушанке. Панцирь лежал рядом, на подушке.
— Мама Вика, — сказала Алиса. — А где Катя?
— В Сочи. У неё теперь своё дело и свой Лёня.
— А она приедет к нам?
— Обязательно, — Вероника погладила дочку по голове. — Они приедут на Новый год. И Бакса привезут.
— Бакс любит чай?
— Бакс любит колбасу, — рассмеялся Дима. — Но чай мы ему дадим понюхать.
Вероника подошла к окну. Снег всё падал. На подоконнике стоял букет роз — живых, алых, невероятных. Она купила их утром в своей же цветочной лавке — той самой, которую открыла месяц назад в центре Москвы. «Клубника и Вероника» — называлась лавка. И пахло в ней так, что прохожие останавливались и улыбались.
Дима подошёл сзади, обнял.
— О чём ты? — спросил он.
— О том, — сказала она. — Что клубника — ягода-обманщица. Притворяется простой, а внутри у неё — магия.
— Какая?
— Которая сводит людей вместе.
Он поцеловал её в плечо. Алиса подняла голову.
— Фу, целуются, — сказала она, но без осуждения — с лёгким любопытством.
— Алиса, — сказала Вероника. — Ты знаешь, почему у меня всегда духи с клубникой?
— Потому что ты их любишь?
— Потому что я верю, — Вероника посмотрела на мужа, на дочку, на снег за окном, на розы на подоконнике. — Верю, что если очень сильно чего-то хотеть — это случится. Я хотела семью. И она у меня есть.
— А я хотела трицератопса, — сказала Алиса, обнимая Панциря. — И он у меня есть. Значит, магия работает.
Дима рассмеялся. Вероника — тоже.
Снег падал. Чай остывал. Клубника в духах, в вазе, в сердце — была повсюду. И это было волшебно. Потому что лето может быть внутри, даже когда за окном зима.
А любовь — она не требует сезона. Она просто есть. Всегда.