Глава 19. Таня

Наверное, излишне говорить, что такого у меня никогда не было. И я понимала, что будет прекрасно, когда делала тот самый шаг, просто не знала, насколько. Перед рассветом я тихонько вернулась на диван к Ваньке и закрыла глаза. Все тело ныло и вибрировало, а я понимала – жизнь прежней уже не будет. На следующее утро я краснела готовя завтрак, а на работе клевала носом, ещё и оказалось засос на шее, весь день наши водилы надо мной подшучивали и конфет натаскали больше обычного. А ночью я прокралась в его комнату вновь. И так – две недели пробегала. – Мам, а где ты была ночью? – спросил однажды Ваня. – Я проснулся, а тебя нет. – В туалет ходила, – не моргнув глазом соврала я. – Я тоже ходил, тебя там не было. – Так я в другой, их же тут два…ты главное не пугайся, дальше спи. – А я и спал. Тимофей буквально за руку отволок меня в отдел полиции и заставил написать заявление на мужа – о мошенничестве. Там, в полиции, почему то был тот самый хихикающий отец близняшек – как все запутано. Здесь он был серьезным и важным, но иногда Смешинка в глазах проскакивала. Делу дали ход, мужу сразу впаяли подписку о невыезде, похоже доверенность этот дурак и правда подделал. Так все бы у него получилось – клушку обмануть несложно. Поплачет и простит. Только и я теперь не клушка, и Тимофей никому спуску не даёт. Потом вернулась Жанка. Загорелая, красивая, и немного похудевшая. – Ты зачем худеешь? – удивилась я. – хорошего человека должно быть много. Жанка приблизилась ко мне. – Токсикоз, – шёпотом призналась она. И громче добавила, – Надо же, столько лет ни залёта, ни единой задержки, а тут на тебе! Как будто сглазил кто или накаркали. Я испугалась, что Жанка совершит непоправимое. – Что делать будешь? – осторожно спросила я. – Рожать, – махнула рукой она. – А что…мужик хороший, жениться согласный, а дача на море никогда не лишняя. Твой то чего малахольный муж? Я заговорщически подмигнула. – Объелся груш. – Да иди ты! Разводиться с мужем стоило ради одного только этого изумления на лице Жанки. Она все не верила, расспрашивала вновь и вновь, тормощила, заставляя рассказывать сначала. Для беременной она излишне активна. – Ну и пошла она на, – добавила крепкое словцо Жанна. – Эта ваша Зинаида Павловна. Про Тимофея не рассказала и половины, и уж тем более того, что по ночам к нему бегаю, но смотрела Жанка недоверчиво. А Тимофей… – Не думай, что происходящее между нами тебя к чему то обязывает, – сказал он сегодня. Я вспыхнула. Я быстро растеряла свою клушистость и теперь иногда позволяла себе даже гнев. – А тебя обязывает? – с вызовом спросила я. – Я не могу, я не такая, прости. – А какая ты? Я не ответила. У меня впереди было несколько судов, зато имелась работа, значит я могла перестать жить с мужчиной, близость с которым ни к чему меня не обязывала. Какая я? А глупая, вот какая! Да, мне в его кровати, как мёдом намазано, и бегать туда я сама повадилась, но не могу я так, не могу. Для меня все это должно было что-то значить. Я получила аванс на работе. Упали на карточку детские пособия, слава богу хоть их Степан украсть не смог или не сообразил как. Тимофей перевел, как и говорил, за каждый день. Я почувствовала себя женщиной легкого поведения, за что он мне платил, за ужины или за то что по ночам бегала? Но я наступила себе на горло. Это клушка гордая и глупая. А новая Таня деньги возьмёт, ей ещё ребенка растить. И я сняла себе однокомнатную хрущевку, чтобы максимально бюджетно, с убитым ремонтом. Зато почти наша. Уходить было тяжело, особенно с Триггером прощаться, и почему он мне когда-то страшным казался? Идеальное создание. Милое, смешное, бесстрашное. Разве только котов боится, да и того иногда. В первую ночь спалось тяжко. Все звуки вокруг незнакомые, дикая духота, что такое кондиционер, этот дом отродясь не знал. Открыла окна, а там все та же духота, да ещё и хохот пьяной компании на детской площадке. Вздохнула. – По Триггеру скучаю, – сказал Ванька, которому я постелила в раскладном кресле. – Мы сходим к нему в гости? – Обязательно сходим. И реветь захотелось. Наверное и правда клушка я. Чего я ждала? Что остановит, он даст уйти? Замуж позовёт? Глупости, я все еще замужем, и буду там оставаться пока суды не закончатся. Наивная, влюбленная дурочка. В дверь тихонько постучали на третью ночь. Глянула в глазок – на площадке стоит Тимофей, у него в руках жирненькой колбаской висит Триггер. Оба невероятно красивые и печальные, у меня сердце в груди зачастило, того и гляди ребра изнутри сломает. Но дверь не открываю, пусть не думает, что по первому зову побегу. – Я же слышу, как ты там пыхтишь, – сказал Тимофей. – Тут двери картонные. Я обиделась, но дверь открыла, предварительно спустив сорочку с одного плеча, типа вот так оно и было изначально. – Зачем пришел? – сурово спросила я. – Я все спросить хотел, – начал Тимофей. – Зачем ты тогда в подъезде в трусах стояла? Я покраснела. Не от стыда, от злости, разница есть. – Ты реально это спросить пришёл? Дурак! И попыталась дверь захлопнуть, но он успел ногу поставить, а у него сорок шестой размер, так просто не выпихнуть. Так и сражаемся, у меня и вторая бретелька сорочки сползла, сделав происходящее совершенно неприличным. Тимофей же прижался к этой щели, заглянул в не голубым глазом так близко близко ко мне, и я понимаю, его силы хватит, чтобы меня вместе с дверью отбросить, а он просто закрыть не даёт. – Брось дуться, – просит он и я чувствую его дыхание на голом своём плече. – Пошли домой. Я соскучился. Но я гордая – я не пошла. Я просто собрала вещи, и дождалась, когда он снова вернется. Главное – не проиграть первый бой.