Эпилог. Тимофей

Женсовет заседал в практически полном составе – отсутствовала только Татьяна, разумеется, в полном составе. До этого они собирались так официально полгода назад, по причине того, что младшая влюбилась и сбежала. Зачем сбежала – непонятно, словно в нашей семье был запрет на влюблённость. Но она была уверена, что мы ее не поймём, ее патлатого Игорька не примем. С чего такая радикальность, ей вроде двадцать четыре, а не шестнадцать. Сейчас младшая заседала вместе со всеми и довольно поглаживала свой очень круглый живот – как раз полгода ему и было. И пузо мы приняли, и Игорька. – Папе нужен внук, – торжественно сказала мама. – Продолжатель рода и фамилии. – Ну да, – скептически протянула Ленка, вторая по старшинству. – Морозовых на Руси раз-два и обчелся. – Цыц, – оборвала мама. – Ты в этом году что сделала? – Что? – Родила вторую девчонку! На самом деле мама кривила душой – во всех своих внучках и она, и папа души не чаяли, в попу дули и пылинки сдували. Однако внука требовали. – Каменный век, – закатила глаза Катя, старшая. – Домострой. – Молчала бы, – рассердилась мама. – Девочкам скоро девять лет стукнет, а ты… – А я восемь лет посмела не рожать, – продолжила за маму Катя. – Матка простаивает, а столько продолжателей рода могла бы произвести. Камилла – самая младшая, громко, с хрустом откусила от яблока и все сразу посмотрели на нее. – А я чего? – возмутилась она. – Я вообще первый раз рожаю, какие ко мне претензии? И плечами пожала, дескать все меня устраивает. На прошлой неделе у нее было модное нынче гендер пати, на котором нас всех засыпало розовыми блестками, мы с Таней целый час потом отмывали друг друга. Не без приятности, конечно, но это другая история. – И вообще, – продолжила Камилла. – Мы все замужем и рожаем продолжателей других фамилий. Теперь все претензии к Тимофею. И дружно уставились на меня. – У меня матки нет, – буркнул я. – Мы заканчиваемся! – воздела руки к небесам мама. – Что за дурость не узнавать пол на узи, Тима? Дело в том, что Танька была беременна. С нашего знакомства прошло полтора года, то есть с беременностью мы вовсе не тянули. Зато тянулись ее суды – Степан всячески затягивал дело. И когда Танька забеременела, она все еще была замужем за ним. Как меня бомбило – не передать. Не то чтобы я так же трясся над своей фамилией, как мать, но рожать Степановичей нам точно было уже не надо. Развелись, слава богу, и мы сразу же поженились. И половину стоимости квартиры отсудили, доказав мошенничество с доверенностью, Степан едва не сел, но условку получил. На эти деньги Таня купила квартиру сыну в доме попроще и сдала ее квартирантам. Довольная теперь жуть – пассивный доход у нее. Словно я сам семью прокормить не смогу. Все я смогу. А пол Танька решила не узнавать, да – пусть сюрприз на родах будет. И теперь всю семью лихорадит, Морозова ждут, да непременно с бубенчиками где положено. А лучше двух, потому что… – На вас двойные обязательства! – воскликнула мать! – Вторая пара близнецов в семье! А девочки близнецы уже есть! – Цирк, – отозвалась Катя. – Пусть рожают, кого хотят. Я посмотрел на время – половина шестого вечера. Скорее бы уже завтра. Соскучился по Таньке. Ее в больницу положили, а завтра будет плановое кесарево, потому что близнецы неудачно лежат, один вообще в пуповине замотался. Мне разрешили присутствовать, но стоять строго возле головы и не отсвечивать. Если честно, я немного боялся упасть в обморок – вот грохоту тогда будет. – Ну все, я пошел, – откланялся я. – Мне порядок дома наводить, да и Ванька, мам, по моему затих на кухне, потому что сожрал все в твоем холодильнике. Заберу ка я его, нам квартиру еще мыть. Решайте свой демографический кризис без меня. Ваньку утром я привез обратно к бабушке – то есть моей маме. Со своей мамой Таня отношения не очень поддерживала, та только недавно и случайно узнала, что у Тани новый муж – считала, что дочка со старым мужем помирилась, как было велено. – Вечером заберу, – обещал я Ваньке. – И фотки близнецов покажу. – Пошли пироги печь, Ванька! – крикнула моя мать с кухни. В общем – Таню семья приняла хорошо, хоть та и трусила ужасно. К десяти, в означенное время я был в больнице. Думал Таня трясется, как осиновый лист, а она до жути спокойная, только руки холодные. – Не страшно, – сказала она. – Хочу скорее родить и увидеть их. Я стоял в изголовье, Таня была в сознании, я старался поддерживать ее и не упасть в обморок одновременно. Пахло кровью и лекарствами. Там, за ширмой происходила деятельность, там рождались мои дети. И до меня дошло вдруг, оглушило – у меня ж дети будут. Настоящие. – Первый пошёл! – крикнули из-за перегородки. И буквально через две минуты, – Второй! Забегали. Мимо меня пронесли кулек с ребёнком – тот запищал и сердце мое обмерло. Пуповину отрезать мне не предложили, трезво оценив серый цвет моего лица. – Мне! – протянула руки Танька. – Дайте мне! Несколько минут манипуляций, один кулек дают мне – держать страшно, второй Тане. Она и своим любуется, и у моему тянется посмотреть, словно они не одинаковые. Я молчу. Во мне просто слов нет, закончились все, я оглушен и словно сам рождён заново. Наконец Танька чуть разворачивает кулек, бесстрашно отодвигая в сторону щипчики на пуповине, младенец негодует и пищит, сжав кулаки, а Танька смеется, хотя я точно знаю, что в этот момент ее зашивают – женщины удивительны и бесстрашны. – Девочка, – смеется она. – Тим, у нас две восхитительные девчонки! Та, что на моих руках тоже принимается пищать хором с сестрой. Я оживаю вдруг, вместо шока накатывает счастье – девочки! У меня две восхитительные девочки, совершенно одинаковые! На выписке мать рыдает, словно и не выносила мне мозг неделю назад – девочки ей не нужны, видите ли. Жмётся то к одному кульку, то к другому. – Эти то хотя бы Морозовы, – с ноткой высокомерия говорю я. Весь женсовет, включая мою жену, дружно закатывает глаза. – И вообще, зачем нам мальчик, – говорит папа. – У нас Ваня есть. Толковый пацан, весь в нас. Надо только усыновить, чтоб Морозов был. Согласен, Ванька? – Согласен, – кивает он. На девочек он смотрит с опаской и любопытством – большой уже, в первый класс пошёл. И правда, отец его никуда не годится, я всяко лучше, надо бы разобраться с усыновлением. Вся наша огромная семья забивается в украшенные ленточками и шариками машины и дружно едет, довольная найденным выходом из демографического кризиса. Ваньку мы усыновили. Да и мальчика родили, через три года. Правда к этому времени сына родила и Камилла, а Катя вообще двух одинаковых и поклялась больше никогда не использовать матку по назначению. А мы жили – долго и счастливо, а колечко старое Ванька повесил Триггеру на ошейник, возле бирки с номером телефона. Теперь тот еще толще и еще краше.