Глава 12. Сгоревшее прошлое
Жанна Громова
Жанна смотрела и не верила глазам. Не понимала, как ЭТО возможно.
Всю дорогу она ждала, что Стас повернет машину назад, отменит «семейные дела», придумав идиотского объяснение. Или, в конце концов, скажет правду. Но этого не случилось. И вот теперь здрасьте: Семён и Светлана Александровские.
Да, Жанна помнила их имена. Помнила имена всех пятерых детей в звездной семье. И это не было бы доказательством. Ни разу. Ведь Стас мог устроить спектакль, выдав непонятно кого за брата и сестру. Но нет. Это точно они. Никаких сомнений. Семёна Жанна помнила смутно. Память запечатлела образ маленького мальчика, который носился по большому дому вслед за радиоуправляемой машиной или вертолетом. На своих ногах носился! Не в инвалидной коляске ездил! Однажды один такой вертолет чуть не «поздоровался» с затылком девочки Снежанны Морозовой, зазевавшейся в коридоре.
Да, Жанна толком не помнила внешности Семёна, а Света и вовсе в то время была пупсом в розовых одежках. Но ее лицо… Боже! Жанна не могла отвести от девочки взгляда. Вылитая мать — Инна Александровская. Точная копия!
Сестра Стаса, однозначно. Но что эти двое тут делают? И почему Семён в коляске?!
— Приятно познакомиться, — улыбнулся Семён.
— Мне тоже очень приятно, — выдавила Жанна, опомнившись.
Ну что за клуша? Застыла и пялится. Наверняка, Света с Семёном решили, что она странная. В лучшем случае.
— Что стоим? Кого ждём? — вмешался Стас и кивнул на машину. — Устраивайтесь. Хватит мерзнуть. Или хотите околеть?
Жанна села в авто последней. Наблюдала, как Стас помогает перебраться из коляски на сиденье брату, а потом складывает и убирает коляску в багажник. Каждое движение на автопилоте, проделано много-много раз.
— Жанна, всё в порядке? — Стас глянул озадаченно, заметив, что «невеста» еще не в машине.
— Да, — она постаралась улыбнуться. — Задумалась.
Повидавший немало на своем веку «Нисан» тронулся в путь, а Жанна сидела на переднем сиденье и всё гадала, на каком она свете. Стас ведь говорил, что брат и сестра на его попечении. Не раз их упоминал. Но как так вышло? И почему в досье, переданном Альбертом, нет о них не единого слова? Нестыковочка, однако…
Очень интересная нестыковочка…
— Ты не против, если мы докинем мое семейство до дома? — спросил Стас. — Путь не близкий. Если что могу вызвать тебе такси, чтоб перехватило по дороге.
— Нет-нет, я с вами, — кивнула Жанна. — У нас ведь еще есть дела.
Под делами она подразумевала не только продолжение «свидания». Но и выяснение семейных обстоятельств Стаса. Следовало расставить точки над «i». Срочно. А потом предъявлять претензии Альберту. Не могли же его спецы так опростоволоситься. Значит, инфа в досье изначально подтасована. Вот так сюрприз!
— Что у вас стряслось? — спросила она аккуратно, изображая дружелюбие.
— Семена побил мажор, и его выгнали с реабилитации, — подала голос с заднего сиденья Света. — В смысле, выгнали Семёна. Мажора оставили. Потому что у него крутой отец. Очень крутой. Такой, которого все боятся.
— Хватит, — протянул Семён недовольно. — Давайте еще по радио объявим эту сногсшибательную новость. А заодно в ток-шоу выступим.
Жанна подозрительно прищурилась. Та-а-ак. У мажора крутой папа. А как же Юрий Александровский? Большой босс, который любого под себя способен подмять?
— А ваши родители? Они люди простые? — задала Жанна вопрос невинным тоном.
Повисла пауза. Лиц младших Жанна не видела, но заметила, как болезненно поморщился Стас. Он приготовился что-то ответить, но Света его опередила.
— На самом деле, наш отец тоже был очень крутым. Но он… он давно мёртв.
Хорошо, что Жанна сидела. Мёртв? Как это мёртв?
Стоп! Стас говорил и о смерти родителей. Но она решила, что помощник совсем оборзел, раз похоронил их при жизни. Так получается, он не солгал?!
— Давно? — спросила Жанна, не узнав собственный голос.
— Десять лет, — ответила Света совершенно спокойно. Видно, привыкла к этому факту. И добавила после секундной паузы. — Был пожар.
Девочка обошлась без продолжения, а Жанна не посмела спросить подробности. Но точно знала, что позже устроит Стасу допрос. Она должна знать. Всё. Потому что пока белых пятен так много, что картинка всё равно не складывалась. Допустим, отец мёртв. И мать, судя по всему, тоже. Но почему младшие живут со Стасом? А не со старшей сестрой Соней или идеальным во всех смыслах братом Серёжей? Они-то где? И почему Стас, Семён и Света бедны? Жанна успела оценить скромную одежду младших Александровских. Да и реабилитация Семёна в бесплатном центре о многом говорила. Но ведь у семьи в прежние времена были деньги. Еще какие деньги! Куда же всё делось?!
Стас большую часть пути молчал. Младшие негромко переговаривались на заднем сиденье. Света рассуждала, как бы найти управу на мажора, что побил брата. Мол, должна же быть в мире справедливость. Да, богат. Да, отец — большая шишка. Но нельзя же проглатывать, когда тебя выставляют вон за чужие грехи.
— Надо хотя бы в минздрав пожаловаться на этот центр, — объявила Света хмуро.
— Какой смысл? — возразил Семён. — Сотрудники представят всё так, что это я напал на того придурка и еще коляской его переехал вместе с костылями.
— Ну да, проще сдаться и проглотить, — бросила Света сердито. — Неправильно это.
Жанна мысленно ее похвалила. Да, с сильными мира сего бороться сложно, а подчас и невозможно. Но опускать руки и ощущать себя тварью дрожащей нельзя. Никак нельзя.
— Дом, милый дом, — объявил Стас, когда «Нисан» остановился у девятиэтажки, расположенной аккурат напротив парка. Деревья и кусты нынче оделись в золото, а часть листвы уже лежала ковром на земле, но летом тут должно быть очень зелено и уютно.
Света вышла из машины первой, вежливо попрощавшись с Жанной.
— Я провожу их и вернусь к тебе, — объявил Стас «невесте». — Я быстро.
Она кивнула, мысленно готовя перечень вопросов о прошлом и настоящем семьи. Понравится Стасу или нет, но разговор им предстоит долгий и обстоятельный. В отсутствие «жениха» Жанна хотела, было, залезть в интернет и поискать сведения о смерти Юрия Александровского. Но передумала. Пусть сначала Стас всё расскажет сам. А она потом сравнит его «показания» с официальными данными.
****
Стас вернулся минут через десять. Хмурый, но сосредоточенный.
— Куда теперь? — спросил деловым тоном. — В смысле, свидание ведь продолжается.
Жанна чуть глаза не закатила. О каком свидании теперь речь?
— Мы останемся в машине, и ты всё мне расскажешь о семье.
— Не о чем рассказывать, — пробурчал Стас недовольно. — И вообще… У тебя же на меня целое досье.
— Что? — Жанна не поверила ушам.
Он-то откуда знает?!
— У тебя болтливые сотрудники, — бросил Стас. — По крайней мере, некоторые.
— Понятия не имею, что именно тебе «наболтали», но я только что убедилась, что ничего толком о тебе не знаю, — быстро нашлась Жанна. — Надо срочно это исправлять. Мы же встречаемся.
Стас устало провел ладонями по лицу. Ему явно не улыбалось откровенничать. Тем более, с ней. Но он успел понять, насколько упряма бывает Жанна, потому смирился с неизбежным.
— Ладно. Хочешь задавать вопросы, задавай. Только уедем со двора. Светка, наверняка, следит за нами с балкона. Она, кстати, в курсе наших отношений. В смысле, знает про липовый роман. Пришлось признаться, раз явился домой пропахший твоими духами. Ну, после горшка. То есть, после мастерской. Семёну я не говорил. Он не столь наблюдательный. Это прерогатива девчонок — всё подмечать.
«Нисан» тихонечко заворчал, но завелся. Покинул двор и припарковался с другой стороны парка, который так понравился Жанне. Отсюда открывался вид еще привлекательнее — на выложенные из белого камня дорожки, беседки и детскую площадку.
— Спрашивай, — разрешил Стас, чуть приоткрыв окно со своей стороны.
Жанна выдержала небольшую паузу, готовясь услышать непростую историю.
— Света сказала, ваш отец погиб при пожаре. Как это случилось?
Стас скривился и передернул плечами.
— А как это бывает? Дом сгорел.
Жанна открыла рот от изумления. Дом Александровских?! Эта махина из красного кирпича в три этажа в собственном парке?!
— Как это сгорел дом?
Стас горько засмеялся.
— Вот и я бы хотел знать — как. Учитывая, что там была офигенная система пожаротушения. Говорили, короткое замыкание. Угу. Десять раз. Ты не представляешь, что это был за дом. Светка правду сказала. Наш отец тоже был крутым. Директором целого предприятия в моногороде. И уж поверь мне на слово, в доме всё было мега-современное. Ничего бы там не замкнуло. Если б кто-то не захотел.
О! Жанна представляла. Еще как представляла! Как наяву увидела дом, в котором запросто можно было заблудиться, а уж в прятки играть до бесконечности.
— Это случилось ночью, — продолжил Стас. — Когда все спали. Я знаю о случившемся лишь по рассказам других. Сам тогда не жил дома. Учился здесь в университете. На втором курсе. Мне утром позвонили и огорошили новостью.
Он помолчал. Вспоминал то утро, без сомнений. Мгновенье, когда зазвонил телефон и… и… пришла страшная весть.
— В общем, дома находились только члены семьи. Домработница на ночь не оставалась, а няня взяла выходной. Света-то дома тоже не ночевала. Была у подружки на дне рождения. Представляешь, вечеринка в пижамах для пятилеток! Тогда это казалось бредом. Но этот бред спас сестрёнке жизнь. А охранники… Охранники обитали в пристройке. По очереди обходили территорию. Они, когда увидели, что дом горит, пытались что-то сделать. Но не смогли. Не сработала ни современная система пожаротушения, ни сигнализация. А дом в три этажа — каменный дом! — вспыхнул, как спичка. Такое возможно только в одном случае. Если поджигают намеренно. Вот только следствие пришло к иному выводу. Или их заставили «прийти». Да и какая разница теперь? Мёртвых не вернешь…
Жанна сидела, как пыльным мешком огретая. Пожар? Поджег? Липовое расследование? Ох, ну и кошмар! А казалось, Юрий Александровский неприкасаемый.
— Значит, отец не смог выбраться, — протянула она с горечью.
Страшная смерть. Ужасная!
— Никто не выбрался, — отчеканил Стас. — В смысле, никто, кроме Семёна. Семь лет ему тогда только исполнилось. Он книжку читал полночи. Под одеялом. С фонариком. Умник, блин! Потому и сориентировался, когда всё загорелось. Выбираться обычным путём было поздно. Он решил сигать в окно. Других-то вариантов не осталось. Ну и сиганул. Но приземлился неудачно. Сломал позвоночник. Повезло ещё, что охранник увидел его лежащим перед домом. Оттащил. А то бы всё равно сгинул. Сам-то шевельнуться не мог.
— Погоди, — у Жанны голова шла кругом, в висках стучало. — Как никто? Значит, не только отец… Но и… и…
— В ту ночь погибло больше половины нашей семьи, — проговорил Стас без интонации, пряча эмоции глубоко-глубоко. — Отец, мама, семнадцатилетняя сестра Соня и шестнадцатилетний брат Серёжа. Нас же пятеро было. Детей. Остался я и младшие. Был очень крутой и влиятельный папа, огромный дом, большие деньги, и в один миг не осталось никого и ничего. Мы трое внезапно оказались фактически нищими.
Жанна закрыла глаза, пытаясь осознать услышанное. Проклятье! Альберта прибить мало! Почему он ничего не сказал? Не мог не знать! Точно не мог!
Перед глазами так и стояло всё семейство Александровских. Особенно мама — бывшая модель Инна Аркадьевна и Соня — яркая девочка, умеющая вести себя, как настоящая принцесса. Умерла в семнадцать лет! Учась в выпускном классе! Жанна отлично помнила и Серёжу Александровского. Умный мальчик был на хорошем счету в школе. Учителя нарадоваться на него не могли. Особенно на фоне балбеса Стаса и не слишком старательной Сони, которая набирала нужные оценки и баллы, но вперед не рвалась.
Открыв глаза, Жанна обнаружила, что пошел дождь. Как вовремя! Капли бежали по стеклу, будто слёзы. Само небо плакало, жалея об оборванных жизнях.
Ох, бедняга Семён! Избежал кошмарной смерти, но остался в коляске. Он ведь был достаточно большим тогда, чтобы всё понимать. Семилетний мальчик пытался спастись из дома, зная, что родители, брат и сестра остаются внутри и до них не добраться.
Но ведь они все спали, верно? Должны были погибнуть от угарного газа. До того, как огонь… Ох, о таком лучше не думать. Не представлять.
— Я не понимаю, — проговорила Жанна хрипло. — Как так получилось, что у вас не осталось средств. Ты же сам сказал: отец возглавлял предприятие. Неужели, не было сбережений? Счетов в банке?
Стас с шумом выдохнул воздух и нервным движением взлохматил волосы.
— Непростая это история. Казалось, было всё. И оно было. До поры до времени. Но после пожара выяснилось, что у предприятия проблемы. А отцовские счета пусты. Но не просто так пусты. Якобы он припрятал деньги. У нас был разговор на эту тему с адвокатом — близкой подругой матери. Она прямо посоветовала не лезть ни во что и рвать когти (прости за выражение) из города. От греха подальше. Чтоб о нас троих забыли.
Жанна хмурилась с каждым словом Стаса. Как все просто решается. Были деньги и исчезли. А дети остались ни с чем. Ладно, взрослый Стас. Но ведь Света с Семёном были совсем малышами. А мальчик еще и позвоночник сломал.
— До сих пор раздражает вся эта ситуация, — продолжил Стас мрачно. — Мне не жаль денег. Ну их к черту! Но из-за них погибла моя семья. От дома ничего не осталось. Когда приехали пожарные, он пылал. Пропало всё, включая мамины драгоценности и картины, что она коллекционировала. Хотя глупо сожалеть о материальных ценностях, когда погибли близкие, верно? В банке оказалось пусто. Только кое-что сохранилось на счетах, открытых на Свету с Семёном. Были счета у других брата и сестры. Но те деньги мы так и не увидели. Якобы их забрали на покрытие неких долгов. Я ни во что не вникал. И не лез, как советовали. Да и в чем разбираться? Пацаном был, на которого свалилась катастрофа. И младшие в придачу. Только годы спустя узнал, что, похоже, за всем стоял отцовский зам. Он получил теплое место и нехило разбогател. Жил припеваючи лет пять, а потом умер от аллергической реакции. А жена нищей осталась. Без копейки. Якобы растраты были. Ну-ну. И у него всё отобрали, включая жизнь. Видно, кто-то захотел его место. Иль он дорогу кому перешел покрупнее.
— А как же твой счёт? — спросила Жанна. — Ты же был старшим сыном. Наследником.
Стас болезненно скривился. Она явно надавила на больную мозоль. Основательно надавила. Неужели, Юрий Александровский таки лишил первенца всего?
— Отец собирался оставить завод второму сыну — моему брату Серёже, — признался Стас после тягостной паузы. — Говорил, я его разочарование. Хотя… Я в то время был тем ещё оболтусом. Понятия не имел, чего хочу, бедокурил, не думал о последствиях. Отец отправил меня учиться. Пообещал оплатить образование и расходы во время учёбы. А дальше, мол, ты сам. Хорошо хоть квартиру купил и оформил на моё имя. Ту самую, в которой мы и живем со Светой и Семёном.
— Отец бы передумал. Наверняка.
— Нет, — Стас упрямо мотнул головой. — Он со мной не разговаривал около двух лет. Когда я приезжал на каникулы или просто на длинные выходные, игнорировал меня, будто я пустое место. Он провел черту между нами и не собирался ничего менять.
— Но почему? — удивилась Жанна.
Да, папенька орал на Стаса. Кулаком по столу громыхал. Сама видела. И всё же абсолютное отречение казалось странным и невероятным.
Сын — есть сын. Пусть и оболтус.
— Кое-что случилось, — пробормотал Стас и поморщился. — Не хочу об этом говорить. Для отца это стало последней каплей. Он принял решение. Окончательное и бесповоротное.
Дождь лил всё сильнее, и Стас включил дворники. Они работали, как безумные, но всё равно не справлялись с потоками воды. В небе точно открылась прореха, чтобы затопить весь город. Стас смотрел на дворники, но будто не замечал их движения. Погружался мысленно всё глубже и глубже в трагическое прошлое. Жанна даже пожалела старого недруга и обидчика. А почему нет? Такого кошмара никто не заслуживает. К тому же, брата с сестрой он не бросил. Тянет столько лет. А это достойно уважения.
— Ты молодец, — похвалила Жанна абсолютно искренне. — Что взял на себя заботу о брате и сестре. Не каждый бы решился. Не каждый бы справился.
Стас выдавил улыбку. Но горькую. И чуточку злую.
— Я ведь не шибко этого хотел, — признался вдруг. — Ты просто не понимаешь. Не представляешь, каким я был в то время. Я и в школе творил, что хотел. А когда отец меня сослал и отрекся, я… я как с цепи сорвался. Не учился толком, много пил и бедокурил. В ту ночь у нас тоже была попойка. А утром… Когда мне позвонили, я спал. С трудом открыл глаза. Я был даже не с похмелья. Еще не протрезвел. А там… там… такое…
Он провел большим и указательным пальцем по глазам, словно пытался смахнуть слёзы, которых не было. По крайней мере, в реальности.
— Я не хотел их забирать. Свету с Семёном. Не представлял, что буду с ними делать. Девятнадцатилетний обалдуй, который привык тратить папины деньги и ни за что не отвечать. Даже за самого себя. Помню, как сидели с соцработником, а на столе лежала форма с отказом от опекунства. Росчерк «пера» и свобода. Только я. Никой ответственности. Соцработник… она всё прекрасно понимала. Но порядочная попалась. Не такая, которой всё равно. Она — ее Оксана звали — нас пасла какое-то время. Проверяла, как справляемся, многое подсказывала. В общем, сказала она мне тогда кое-что. Мол, я могу подписать и уйти. Меня никто не осудит. Но если сделаю это, потеряю последнее, что осталось от семьи. Младшие меня не простят, если окажутся в детдоме. В разных детдомах. Свету отправили бы в обычный, Семёна в специализированный — для инвалидов. Оксана прямо сказала, что это место настоящая дыра. Тут я и сломался. Из-за разных детдомов. Получалось, не просто я уйду. Их разлучат и друг с другом.
Жанна чуть не разревелась, как распоследняя клуша. Перед глазами стояли Семён и Света. Не сегодняшние. Дети из прошлого. Мальчик, что носился по огромному дому за вертолетом. И девочка в розовом, которую няня выгуливала в личном парке Александровских. Ухоженные, ни в чем не нуждающиеся дети. Привыкшие к роскоши и сытой жизни. И вдруг детдома. Кошмар! Жанна сама мать. От мысли, что ее сына отправили бы в подобное место, волосы на голове зашевелились.
— Но ничего плохого не случилось, верно? — Жанна улыбнулась, отчаянно борясь со слезами. — Ты справился.
— Угу, — Стас усмехнулся. — Только поначалу получалось очень… хм… фигово.
Он помолчал, собираясь с мыслями. Жанна не мешала. Она понимала, что так и было. В красках могла представить Стаса Александровского, вышибающего школьные окна стульями. А уж о ее собственной растоптанной жизни лучше и не вспоминать. Стас уничтожил девочку-ботаничку, не задумываясь. Без жалости, без сожалений. И такой Стас точно не мог в мгновение ока превратиться в идеального старшего брата. В брата года.
— Всё шло наперекосяк, — проговорил он после тяжкого вздоха. — Света постоянно ревела. Не понимала, что случилось. А я не облегчал задачу, лажал на каждом шагу. Семён, как ни странно, справлялся лучше. Со всем, что на него свалилось. А мои нервы сдавали. Знаешь, сколько раз я хотел всё бросить? Несколько раз на дню! Иногда я убегал на пустырь за домом. По вечерам. Сейчас там новые высотки. Но тогда не было ни души. Прибегал туда и орал, как ненормальный, выплескивал гнев. А однажды… однажды я сбежал. Месяца через три после переезда Светы с Семёном ко мне. Запрыгнул в первую попавшуюся электричку и ехал четыре часа, сам не представляя, куда направляюсь. Смотрел в окно и думал-думал. О несправедливости вселенной. Доехав до конца, сел на электричку, идущую назад. Домой попал за полночь. А они… они спали на кровати Семёна в обнимку. Поели холодного супа и уснули. Представляешь, утром эти двое даже не спросили, где меня носило. Вернулся и ладно. Наверное, тогда я и осознал, что мы всё ещё семья. Какая-никакая, а семья. И кроме них у меня никого нет. С того дня всё начало налаживаться. Медленно, с «рецидивами», моими криками, Светкиным рёвом и укоризненными взглядами Семёна. Но налаживаться. И поверь, я не совершил никакого подвига. Не стоит думать, какой я молодец. Я осваивал роль старшего брата и опекуна путём проб и ошибок. Прежде я не был старшим братом ни для кого из них. По-настоящему. Света с Семёном были очередными младенцами, перетягивающими материнское внимание. Серёжку я воспринимал, как соперника, которого вечно ставил в пример отец. А Соня… С ней у нас были непростые отношения. Особенно последние два года. Я был зол на нее как черт. Но это еще одна мрачная семейная история. Даже вспоминать не хочу.
Жанна удивилась. Странно. В ее воспоминаниях у Стаса с Соней были теплые отношения. Он сестру от себя не гнал. А она гораздо больше тяготела к нему, чем к другому брату — правильному и умному Серёже. Интересно, какая кошка между ними пробежала? Впрочем, не ее это — Жанны — дело. С ней самой мать двенадцать лет не общается. Да и взаимоотношения Стаса с Соней — история давно минувших дней. Соня мертва. Какая разница, за что старший брат на нее злился. Наверняка, теперь сам об этом сожалеет…
— Может, ты и не считаешь себя героем, — проговорила Жанна мягко. — И, да, ты долго привыкал к роли опекуна. Но ты же справился в конечном итоге.
— Брось.
— Стас, у меня ребёнок. И две няни. Я знаю, о чем говорю. Не представляю, что бы я делала с Лёшкой в одиночку. А ты один тянешь двоих. Тем более, Семён не здоров. Это большое дело. Подвиг можно сказать. И не спорь, пожалуйста. Всё так и есть.
Нет, Жанна не собиралась забывать, как Стас обошёлся с ней в прошлом. Он всё равно виноват. Хотя теперь и стал другим человеком. Но желание мстить пропало. Не из-за испытаний, выпавших на долю Стаса. Эти испытания, в конце концов, превратили его в лучшую версию себя. Причина крылась в младших Александровских. Любой удар по Стасу рикошетом попадет в Свету с Семёном. А этого нельзя допускать. Однозначно.
— Подвиг, — усмехнулся Стас. — Ты не представляешь, сколько на моём счету «подвигов». Один я совершил совсем недавно. Когда согласился работать на тебя.
Жанна вздрогнула. О чем это он? Прозвучало очень опасно.
А Стас продолжал:
— Ты взяла меня из-за требования Альберта Рудакова. Но не знаешь главного. Он хотел, чтобы я втерся тебе в доверие, очаровал и помог подставить. Он та ещё мразь. Но и я не лучше…
Жанна молчала. Ей ведь полагалось удивиться новости. Впрочем, она и удивилась. Так, что язык отнялся. У Стаса хватило смелости признаться в ТАКОМ?! Или это признание на почве других откровений? Одно невольно потянуло другое?
— Скажи хоть что-нибудь, — Стас не выдержал затянувшегося молчания.
А Жанна просто пожала плечами, понятия не имея, как действовать дальше. Мало ей известия о трагедии семьи Александровских и вранье Альберта. Так теперь Стас поставил в тупик признанием. И что, прикажете, с этим делать?
— Сколько Рудаков тебе заплатил?
Стаса обескуражил вопрос.
— Э-э-э… Нисколько.
— Тогда с какого перепуга ты согласился?
— Ну… — он снова нервно взлохматил волосы. — Рудаков угрожал. Не мне. Семёну. Пообещал, что тот вообще останется без реабилитации, если я буду артачиться. Знаю, это не оправление и…8c847c
— Что-о-о?!
Жанне почудилось, что волосы зашевелились.
Ну, Альберт!
Она прекрасно понимала, что покровитель угрожал впустую. Ни за что бы ни обидел парня в инвалидной коляске. Он человек жесткий. Может по стенке размазать в два счета. Но лежачих обычно не бьет. Сам потерял дочь. Знает, что такое трагедия.
С другой стороны, он не рассказал о пожаре и гибели родных Стаса.
— Так что можешь гнать меня в шею. В смысле увольнять.
Стас улыбнулся, явно испытывая облегчение. А Жанна скривилась.
— Ты о Викентьеве случаем не забыл? И своей роли в спектакле?
Стас застонал и хлопнул себя по лбу.
— То есть, всё остается по-прежнему?
— Да. Выбора-то у меня нет. А насчёт Альберта не дергайся. Я с ним разберусь.
— Он сам с тобой…
— Вот уж нет! — вспылила Жанна. — Забудь о Рудакове. Для тебя он больше не проблема. Но на свадьбу с Асей не рассчитытай. К дочери он тебя не подпустит.
Настала очередь Стаса терять дар речи.
— Разумеется, я в курсе, что твоя таинственная девушка — Ася Рудакова, — отчеканила Жанна с легкой усмешкой. — Она мне тебя еще перед тем банкетом показала. Мы ж с ней подруги. Что до папеньки… он не причинит Семёну вреда. Я об этом позабочусь. Реабилитации ничего не угрожает. То есть… — Жанна вспомнила, что случилось с братом Стаса сегодня. — То есть не угрожает Рудаков.
— Вот еще один повод собой гордиться, — протянул Стас с явным сарказмом. — Брата вышвыривают вон, как котенка за шкирку, а я ничего не могу сделать. Сила на стороне этого Геры… хм…. как же его фамилия? Светка ведь называла. А! Вспомнил! Фридман. Так вот, этот Гера Фридман…
— Фридман? — переспросила Жанна заинтересованно. — А отца его случайно не Арманом зовут?
— Понятия не имею. А что? — напрягся Стас.
— А то, что есть у меня клиент — Арман Фридман. Обращается редко. Но мы давно знакомы. У него трое детей. Старшего зовут Гера. Крутой мужик, действительно. Неудивительно, что в центре переполошились. Вот только они не знают об Армане Феликсовиче главного. Он хоть и жесткий человек, но справедливый. А старшего сыночка называет разочарованием. Как твой отец тебя когда-то. Сейчас, всё выясню.
Прежде, чем Стас успел сориентироваться и возразить, Жанна набрала номер Фридмана. Она решила действовать. Здесь и сейчас. Семён Александровский ни в чем не виноват. Нужно исправлять несправедливость. Тем более, это в ее власти.
— Арман Феликсович, день добрый. Не отвлекаю? Отлично. Скажите, ваш старший сын не проходит реабилитацию в бесплатной клинике? Проходит. Ну-ну. Видно, вам еще не сообщили о его сегодняшней выходке. Это не телефонный разговор. Можно я подъеду? С сотрудником, которого эта история затронула? Замечательно. Выезжаем.
Стас сидел с открытым ртом и явно не верил ушам.
— Не смотри на меня так, — велела Жанна. — Поехали. Я всё устрою. Да не бойся ты. Всерьез думаешь, что причиню вред твоему брату? Больному мальчишке?
— Ну… я только что признался, что помогал тебя подставить.
— Верно, — Жанна вздохнула. — Ты. Но Семён за твои грехи не отвечает. Езжай. Арман Феликсович не любит ждать.