Глава 18. Здравствуйте, я невеста
Жанна Громова
«Если я начну анализировать то, что происходит между нами, мой мозг взорвется…»
Так Жанна сказала Стасу. И не покривила душой. Она запрещала себе думать. Строжайше. Ибо знала, что ни до чего путного не додумается.
Жанна сама не понимала, как допустила интимные отношения со Стасом. С тем самым Стасом, который сломал ей жизнь в ночь выпускного бала. А, впрочем, всё так затейливо перемешалось в ее голове, что два Стаса существовали отдельно. Звездный мальчик Стас Александровский — это одно, а личный помощник, фальшивый жених и вполне реальный любовник Стас Александровский — совсем другое.
Самое безумное, отдавшись ему однажды, Жанна не могла остановиться. Близость со Стасом превратилась в наркотик. Она дни напролет только и делала, что ждала вечера, чтобы поехать с ним в отель и заняться любовью. Себе Жанна объясняла одержимость просто. Стас — опытный любовник, а еще идеальный партнер для нее. У них похожий темперамент. В постели. Потому Жанна пока не находила в себе силы сказать «стоп».
Так пролетела пара недель. Город сбросил остатки листвы и оделся в белое, будто собрался под венец. В агентстве жизнь била ключом. Фотосессия для Викентьева отняла много сил и нервов, но народ старался сделать всё, как надо. И сотрудники Жанны, и модели, что прислал треклятый клиент: девица с кукольным лицом и белокурый парень — вечно позитивный, с отличным чувством юмора и, на удивление, начитанный. Он носил редкое по нынешним временам имя Лёня и разряжал обстановку смешными шутками.
— Ты им прямо любуешься, — бросил как-то Стас, заметив, что Жанна глядит на парня и улыбается.
— Чуток, — объявила она весело. Ей польстили ревнивые нотки, прозвучавшие в голосе Стаса. — Симпатичный парень. И умный. Кстати, внешне тебя напоминает. Только моложе лет на пять.
— О! Я теперь старик? — пробурчал Стас, отчаянно пытаясь свести всё к шутке.
— Нет, — Жанна взяла его под руку. — Ты мужчина в самом соку.
Стас сделал вид, что смирился с ответом, но Жанна не сомневалась, что ему было бы куда приятнее, если б она не замечала присутствия Лёни.
Неожиданно у агентства появились новые клиенты, чего не случалось уже несколько месяцев. После потери первого флагмана в очередь никто не выстраивался. Оказалось, подсуетилась Стелла Фетисова и разрекламировала Жанну и ее сотрудников всем знакомым, у кого имелся мало-мальски приличный бизнес. И даже своих девочек предоставила со скидкой. В смысле моделей. Для рекламы.
— Это она меня задабривает, — бросил Стас недовольно.
— Пусть так, — отмахнулась Жанна. — Нам-то какая печаль? Главное, удержаться наплаву, а свежая кровь в этом очень поможет. Считай появление новой клиентуры своим вкладом в общее дело. Во всем нужно искать положительные стороны.
День за днем, пока Жанна руководила работой агентства, Стас продолжал рисовать под присмотром Олега. С каждым разом получалось всё лучше и лучше. Стас сам это чувствовал. Да и наставник хвалил, говорил, что он быстро учится на ошибках и больше их не повторяет. Мол, вот-вот запишется в конкуренты. А по вечерам…
Вечера Жанна и Стас проводили наедине. Всё в том же отеле. А куда еще деваться? Не к Стасу же в квартиру ехать. И не к Жанне, где сын и две работницы, от которых она тщательно скрывала, что отношения с фальшивым женихом перешли на новый уровень. На новый «качественный» уровень! Они занимались любовью как одержимые, а потом лежали рядом и разговаривали. О пустяках. Любимых фильмах, музыке. И никогда о Викентьеве или… Асе. Асе, которая застряла в Париже, будто навсегда, и почти не звонила Стасу, сбрасывала лишь дежурные сообщения.
А ведь Жанне стоило подумать об Асе. О подруге, с женихом которой она спала. Да, Жанна знала, что Альберт ляжет костьми, но разлучит дочь с неугодным Стасом. А еще, что он нанял мужчину, дабы перебил Асину «великую любовь». Но это не имело значения. Для самой-то Аси всё было всерьез. Но Жанна запрещала себе вспоминать о чувствах подруги. Делала вид, что Асю не целовали те же самые губы и не сжимали в объятиях сильные руки. В вечера, когда за окнами отеля валил снег, Стас принадлежал Жанне одной. Целиком и полностью.
— Расскажи мне кое-что, — попросил Стас в один из таких вечеров, когда они лежали в темноте. — Однажды ты сказала, что дала клятву. Пообещала, что не позволишь никому себя обидеть. Почему? Что с тобой произошло?
Жанна чуть не расхохоталась. Он еще спрашивает?
— Давай не будем об этом, — проговорила вслух.
Но Стас не унимался.
— Это был парень?
— Да. Это был парень, — подтвердила Жанна после паузы. — Но он не был моим парнем. Никакой романтики. Эта история не о том.
— Расскажи.
— Нет, — отрезала Жанна, садясь на постели и отворачиваясь.
А перед глазами встала Марина. В день отъезда из моногорода домой.
Они находились в комнате втроем: Марина, Снежанна и Стас. Всё уже было обговорено. Но девочку в мешковатой одежде терзали сомнения. Марина же уезжает. Вдруг без нее ничего не получится. Да и стоит ли пытаться?
Марина всё поняла по кислому выражению лица.
— Стас, ты всё запомнил? — спросила она строго. — Всё сделаешь, как надо?
— Я же дал тебе слово, — проворчал тот и глянул с вызовом. — Не такое уж и сложное задание. И даже прикольное. Лично я хочу увидеть физиономии всех в школе, когда Снежка переступит порог.
Марина закатила глаза и кивнула Стасу на дверь. Мол, уйти, предстоит девичий разговор.
— Ну что, Белоснежка, готова выбраться из тыквы? — она заговорщицки подмигнула Снежанне
Но та сильнее нахмурилась.
— Тыква из истории о Золушке.
— Знаю. Но твоя нынешняя жизнь и облик — та самая тыква. Если ты готова к перевороту, надо действовать, а то сама превратишься…
— В тыкву? — Снежанна скривилась.
— Или в другой несимпатичный овощ. В топинамбур, например.
— В него точно не хочу. Но как можно доверять Стасу? Он же… Из него помощник, как из меня балерина.
Марина взяла Снежанну за плечи и внимательно посмотрела в глаза.
— Стас дал мне слово. Поверь, он его не нарушит.
И девочка Снежанна Морозова поверила. Как распоследняя дура…
А теперь…
Прошли годы, и парень, сломавший жизнь, в ее постели.
Шутка судьбы или собственная глупость?
— Мы не будем об этом говорить. Никогда, — отрезала Жанна, вставая. — Пора по домам…
****
Большую часть пути Жанна молчала. Стас ее не тревожил. Решил, что разбередил раны, потому не досаждал разговорами. Как, собственно, и присутствием.
— Утром заехать? — спросил у самого дома.
— Нет. Ты и так почти лишил Родиона работы, — проговорила она и добавила мягче: — Вечером еще куда бы ни шло, а с утра тебе Свету с Семеном развозить. Нет смысла делать дополнительный крюк.
— Тогда до завтра, — Стас посмотрел пронзительно, не решаясь поцеловать ее на прощанье после отповеди в отеле.
Жанна сама коснулась его губ. Ни ради возможных шпионов. Не хотела расставаться с ощущением внезапно возникшей прохлады в отношениях. Ни к чему. Но, войдя в дом, ощутила себя совершенно разбитой. Хоть садись на пол и реви в голос.
— Ужинать будете, Жанна Олеговна? — спросила вышедшая навстречу Алевтина Фёдоровна, глянула подозрительно и уточнила: — Может просто чай? Иль что погорячее?
— Третий вариант, пожалуйста, — усмехнулась Жанна, снимая пальто.
— Закуску тоже приготовлю, — объявила няня и повариха в одном лице. — Завтра-то день рабочий. Через пять минут жду на кухне.
Жанна не спросила, где Лёшка. И так ясно, что спит. Сегодня она припозднилась. Рабочий день затянулся из-за согласования макетов с новым клиентом. У того возникли вопросы, и ответы он желал получить именно от Жанны. А потом была поездка в отель. Не безумие ли ехать развлекаться с любовником вместо того, чтобы провести вечер с сыном? Очередное доказательство, что Стас превратился для нее в наркотик.
— Проблемы на работе? Иль личные? — спросила Алевтина Федоровна, ставя перед Жанной бокал с мартини и тарелку с холодными закусками.
— Себе налей, — та кивнула на шкаф с посудой.
Обычно две женщины обращались друг к другу на «вы» и по имени-отчеству. Но в подобные моменты забывали об условностях. Общались, как подруги.
— И то, и другое, пожалуй, — проворчала Жанна, сделав большой глоток. Даже не подумала посмаковать напиток. Хотелось ощутить хмель поскорее. — Плюс прошлое.
Алевтина Федоровна не торопила. Знала, коли Жанна захочет, сама расскажет. В подробностях. А та сидела, раздумывая, стоит ли начинать разговор. Может просто допить коньяк и отправиться на боковую? Но, проклятье! Выговориться хотелось до ужаса!
— Дело в Стасе, — призналась она с горькой усмешкой.
— Что он опять натворил?
— Ничего. Натворила я. У нас роман. Не притворный. Настоящий. Я с ним сплю.
Алевтина Фёдоровна подавилась мартини.
— Что ты делаешь? — переспросила она, щурясь.
— Схожу с ума, судя по всему, — проворчала Жанна, допила свой мартини и потянулась за оставленной на столе бутылкой.
— Ты это… помедленней, — посоветовала Алевтина Федоровна. — Как «такое» вообще случилось?
— Осуждаете? — спросила Жанна после того, как передернула плечами.
— Дело житейское, — ответила та спокойно. — Просто я помню твой первоначальный настрой, потому и удивилась. Да и обидел он тебя в юности крепко. Правда, ты так и не рассказала, в чем там было дело.
Жанна закрыла глаза, и память вновь унесла ее на двенадцать лет назад. В вечер выпускного бала. Она сидела в салоне красоты, а мастер, которой Марина заплатила еще до отъезда, превращала серую мышь в прекрасного лебедя. Снежанна Морозова смотрела в зеркало и не узнавала отражение. А на плечиках висело платье. Прекрасное голубое платье, воздушное, на тоненьких бретельках. Марина позаимствовала его из гардероба Сони. С разрешения владелицы, разумеется. Последние полтора месяца оно хранилось здесь — у мастера — и ждало своего часа. Туфли на каблуках Снежанна держала дома, старательно пряча от матери. Их пришлось купить самой, истратив немало из накопленных карманных денег. Если рост и в целом фигура у них с Соней совпадали, то ступни отличались на два размера. К тому же, Снежанне следовало научиться ходить на каблуках, чем она и занималась каждый день до возвращения матери.
— Если не хочешь это обсуждать… — донесся из настоящего голос Алевтины Федоровны.
Жанна тяжело вздохнула и проговорила с надрывом:
— Кто-то скажет, что это ерунда. Глупый поступок подростка-шалопая. Подумаешь, фигня какая. Но дело в последствиях. Для меня. Для моей матери. Стас прекрасно знал, кто она такая. И как его поступок воспримут все вокруг. Точнее, мой поступок, который он сделал всеобщим достоянием. Знаю, я сама совершила глупость. Но я… я просто…
Она запустила пальцы в волосы. Чувства, испытанные в тот вечер и последующие дни, недели и месяцы, нахлынули разом. Жанна чуть не разревелась. В голос!
— Ну-ну, не надо слёз, дорогая, это история давно прошедших дней, — Алевтина Федоровна пододвинула стакан. — Глотни ещё. И закусывать не забывай.
Жанна кивнула, выполнила оба пункта, вытерла пробежавшие по щекам слезинки.
— Всё началось с Марины, — проговорила гнусаво. — С дочери подруги матери Стаса. Марина гостила у них. Она была студенткой и фотографом. Даже помещение сняла для собственной студии. Хотя родители в восторг не пришли. Потрясающая была девчонка. Она хотела, как лучше для меня. Правда, не желала ничего дурного.
— Что она сделала? — спросила Алевтина Фёдоровна, когда Жанна замолчала, уставившись в одну точку.
— Марина? Ничего плохого. Заставила меня поверить в себя. А еще взяла со Стаса слово, что… что… В общем, Марина увидела во мне то, что не замечали другие. Не очки и жуткую одежду, а меня. Уговорила преобразиться и провести несколько фотосессий, чтобы я увидела себя ее глазами на снимках. Получилось бесподобно. Просто волшебно. Самой не верилось, что могу быть такой… красивой, уверенной, яркой. Марина не показывала мне ничего, пока не провела заключительную фотосессию и не обработала лучшие снимки. Боже! Никогда не забуду того ощущения. Я несколько дней просто летала. Счастья было через край. А потом Марине пришла в голову идея. Она решила, что я должна прийти на выпускной бал в новом облике. Как на снимках. Даже заранее оплатила услуги мастера, чтобы в ответственный вечер она сделала мне прическу и макияж. Приготовила платье.
— Пока звучит неплохо, — проговорила Алевтина Федоровна, слушавшая очень внимательно.
Жанна всхлипнула.
— Вот именно: пока! Марина придумала, что я не просто должна прийти преображенной, а в компании самого популярного парня в школе. Стас согласился подыграть, дал Марине слово, что сделает всё, как надо. Сам он воспринимал бал, как обязаловку. Сказал: почему бы не устроить нечто грандиозное, приведя туда новую меня. Да только… только… Он, правда, устроил… Катастрофу!
Жанна снова замолчала, погружаясь в воспоминания. Она летела по улицам, стуча каблуками. Торопилась, потому что опаздывала к назначенному часу. И прекрасно знала, что звездный мальчик Стас Александровский не из тех, кто привык ждать. Это под него все вокруг всю жизнь подстраивались.
Вот только Стаса, которому полагалось сыграть роль прекрасного принца для Белоснежки, девочка так и не увидела. Вместо встречи с ним и выпускного бала было другое. Подружка, которая кричала в лицо «Ну и дура ты, Снежка», хохот и улюлюканье одноклассников, презрительные взгляды учителей и… собственная мать, бьющаяся в истерике. Впервые на памяти дочери. Снежанна вообще считала, что та не способна пролить и слезинки. Увидев дочь (преобразившуюся, накрашенную, без очков и косичек), она зарычала и влепила две звонкие пощечины.
«Ты для меня умерла!» — крикнула яростно. Не в сердцах. На полном серьезе.
— Мы со Стасом договорились встретиться возле школы, — проговорила Жанна горестно. — На рябиновой аллее. Собирались войти внутрь вместе. Как пара.
— Он не пришел? — спросила Алевтина Федоровна осторожно.
Жанна немного помолчала, а потом криво усмехнулась.
— Не знаю, был ли он там вообще. Скорее всего, нет. Я опоздала. Точнее, изначально опоздала не я, а другая клиентка мастера. Из-за нее мной занялись позже запланированного, и я вышла из салона черти во сколько. Телефона у меня не было. Мать не разрешала иметь собственный. Мол, ей и подружке я могу позвонить с домашнего. Всё равно почти никуда не хожу, торчу по ее велению в своей комнате. В общем, примчалась я в школу, а там… Скандал уже достиг апогея. Вместо церемонии вручения аттестатов все обсуждали меня и отхаживали мать, бьющуюся в конвульсиях.
Жанна представила перекошенное от отвращения материнское лицо и чуть не утонула в жалости к себе. Сколько же боли это тогда причинило. Ранило сильнее всего. Убил не столько поступок Стаса или смех одноклассников, а именно реакция матери. Да, дочь наворотила дел, но та без раздумий отреклась от нее, вышвырнула из своей жизни.
— Я сама виновата. Безусловно. Нельзя быть такой беспечной, терять голову, — Жанна глотнула еще мартини. — Просто… просто…
— Что сделал Стас? — спросила Алевтина Федоровна.
Она видела, что Жанна ходит вокруг да около, не решается сказать главное.
— Сделала я, — она вытерла заслезившиеся глаза. — Те фотосесии… Они… они меня раскрепостили. И под конец… Я не знаю, что на меня тогда нашло… В общем, я разрешила Марине сделать пару особенных фоток. Откровенных. Не то, что бы это была жуткая порнография, но я была там обнажена по пояс, а для школьницы — это однозначно перебор. Особенно для дочки завуча. Фото предназначались только для меня. Для меня одной! Марина потом их удалила. Я сама видела. Но она… она тогда была наказана, технику ей с собой родители взять не разрешили. Марина пользовалась ноутом Стаса. Обрабатывала на нем снимки. Возможно, фото сохранились. Резервные копии. Или Стас нарочно их скопировал. Я не знаю. Да это и неважно. Главное, что в вечер выпускного бала, до того как я примчалась в школу при полном параде, Стас Александровский разослал эти фотки всем, кому только можно. Фотки, на которых я в таком виде, что разразился скандал, а мою мать чуть удар не хватил.
— Ох… — Алевтина Федоровна зажала рот ладонью, сдерживая ругательства в адрес Стаса.
А Жанна покачала головой, горестно вздыхая.
— Будь я дочерью других родителей и оторвой, всё восприняли бы иначе. Но круглая отличница и дочь завуча — это случай из ряда вон. Да еще какого завуча! Яростного борца за скромность и беспрекословное послушание. Она выгоняла девочек с уроков за намек на помаду или слишком короткую, по ее мнению, юбку. Парочку, которую застукала за поцелуями, практически распяла перед всей школой. Семья парня в итоге переехала из нашего славного города. А тут собственная дочь полуголая на фотографиях!
— Какой ужас, — проговорила Алевтина Фёдоровна печально. — Неудивительно, что поднялся такой шум. Многие еще и позлорадствовали. Вряд ли твою матушку любили. Но Стас… Может, он тогда не головой думал. Мерзко поступил, низко, но…
— Не защищай его, прошу, — Жанна посмотрела строго. Сквозь слёзы, но строго. Учительским взглядом, позаимствованным у матери. — Стас никогда не был идиотом. Больше прикидывался, взбрыкивая перед толпой зрителей. Должен был понимать, что творит.
— Хорошо, не буду защищать, — согласилась Алевтина Федоровна. — Но как же твоя мать? Неужели за столько лет она не оттаяла? Хоть чуть-чуть? Вы не общаетесь, знаю, но должна же она была предпринять хоть одну попытку сблизиться. Она же мать.
Жанна засмеялась. Но это был злой смех. Истерический.
— Она педагог. Завуч. А мать… так, по совместительству. Она выгнала меня из дома, даже вещи собрать не позволила. Мол, у неблагодарной твари нет ничего в ее доме. Да, я понимаю. Из-за моей глупости она потеряла всё.
— Ее уволили?
— Написала заявление по собственному. Но ей «предложили» это сделать. Скандал вышел за рамки школьного. Вмешалось управление образования. Какой кошмар, какая катастрофа! Надо принимать меры! Да и кто будет воспринимать всерьез завуча, которую собственную дочь приструнить не в состоянии?! Тем более, у нас элитное учебное заведение! — протараторила Жанна, имитируя манеру разговора чиновников. — Естественно о трудоустройстве в другую школу города речь не шла. Мать уехала. Как и я. Но даже здесь — в большом городе — не нашла работу. Пыталась, но ей везде вежливо отказывали. В школах наводят справки прежде, чем кого-то брать. Конечно, вставал вопрос о причине ухода с прежнего места. Теплого места! Звонок на старую работу и… до свидания. Возможно, там и не рассказывали деталей, но явно намекали, что педагога Морозову брать не стоит. В итоге она стала репетитором. Неплохой заработок. Но это не то же самое, как помыкать детьми в школе. Платных учеников носом в ошибки не ткнешь, не накажешь за любое неосторожное движение. Они развернутся и уйдут, а о тебе мигом слухи поползут, и клиентура разбежится. Так что, да, я сломала матери жизнь. И такое не прощается. Ни за что. Оно и к лучшему. Я бы не хотела, чтобы у Лёшки была такая бабушка. Чтобы подрезала крылья и убивала веру в себя.
— Какая печальная история, — протянула Алевтина Фёдоровна и накрыла свой стакан ладонью, не давая Жанне подлить еще мартини. — И тебе хватит. Утром на работу.
— И то верно, — та как раз пыталась плеснуть себе, но передумала, поставила бутылку подальше. — На работу. А там Стас.
Алевтина Федоровна похлопала ее по руке.
— Тебе нужно принять решение, девочка. Выбрать одно из двух. Либо ты смиряешься с тем, что натворил глупый мальчишка в юности. Либо расстаешься с ним сейчас. Потом будет сложнее. Тебя уже затягивает, как в болото.
— Понимаю. Я, правда, всё понимаю. Но есть Викентьев, который пока не собирается исчезать с горизонта. А, впрочем… Кого я обманываю. Дело уже не в Викентьеве. Я не представляю, как остановиться. Как всё прекратить. Да и не хочу это делать. Сама мысль, что больше не будет свиданий: обычных прогулок и близости, сводит с ума.
Алевтина Фёдоровна закатила глаза.
— Всё хуже, чем я думала. Да ты влюбилась, девочка.
Жанна опешила. Чуть со стула не свалилась.
— Я? В Стаса?! Да никогда в жизни!
Алевтина Фёдоровна поднялась и поцеловала Жанну в лоб.
— Тебе не меня надо в этом убеждать, дорогая. Подумай обо всём на свежую голову. А сейчас отправляйся на боковою. Хватит себя терзать.
****
Утром Жанна приняла решение. Окончательное и бесповоротное. Она продолжает играть в невесту Стаса перед Викентьевым и его шпионами. Но на этом всё. Никаких встреч наедине, никакой близости. Иначе эти отношения затянут так, что вовек не развязаться. Но стоило увидеть Стаса в офисе, как уверенность позорно капитулировала. Мелькнула предательская мысль: может подождать еще недельку или даже две, а потом распрощаться, поставив жирную точку в странном романе.
Стас сидел за столом в общем зале над рисунком, а рядом стоял Олег.
— С каждым разом всё лучше, — говорил он. — В ближайшее время начнешь постигать графические программы. В современном мире художникам без них никак.
Стас широко улыбнулся, радуясь похвале, как ребёнок.
Оставшаяся незамеченной Жанна развернулась и бочком отступила в кабинет. Постаралась в течение дня минимизировать встречи со Стасом. Особенно скрываться не пришлось. Дел из-за появления новых клиентов накопилось море. Еще и правки пришли от Викентьева по первой партии макетов. На удивление их было немного, и все по делу. Неужели, Виктор Борисович, наконец, отстанет? Или он так притупляет бдительность, чтобы нанести удар исподтишка? С него станется…
Днём приехал один из новых клиентов, чтобы обсудить рекламную кампанию. Его звали Георгий. Высоченный, бородатый, он мог бы показаться грозным, но извечная улыбка на лице делала его похожим на плюшевого медведя. Огромного и неопасного. Он был (как сказала Стелла Фетисова) сыном важной шишки, но нарочно взял фамилию матери. Занимался Георгий продажей спортивных товаров.
— Жанна Олеговна, может минимизировать… нет-нет не расходы, это как раз не проблема. Я об охвате. Может, действовать постепенно?
— Можно, — кивнула Жанна. — Но лучше «бить» по всем фронтам сразу: запустить ролики на радио и тв, дать статьи и модули в газету, оставить листовки в дружественных организациях. Еще вариант — давать купон на скидку в вашем магазине при покупке товаров в этих же организациях. Скидки народ любит. Половина, как минимум, поинтересуется, что именно вы продаете. Кстати, пусть ваши продавцы спрашивают покупателей, как они узнали о магазине. Так мы выясним, работает ли реклама, и какая наиболее выигрышна. Отсеем менее эффективные варианты, чтобы не тратиться зря.
— Я как-то давал рекламу в метро. В вагонах листовки расклеивали. Не заметил особого эффекта. Но Стелла сказала, вы профи.
— Вот и доверьтесь профи.
— Хорошо, — Георгий отсалютировал, соглашаясь на предложение.
Скрипнула дверь, и с подносом в руках в кабинет вошел… Стас. Хотя принести кофе Жанна попросила офис-менеджера.
— Люба зависла на телефоне, — объяснил он. — Я за нее.
Жанна выдавила улыбку и собралась, было, поблагодарить «жениха» за заботу, а затем выпроводить, но Георгий вдруг вытаращил глаза и воскликнул:
— Александровский! Ты что ли?!
Хорошо, что Стас успел поставить поднос. Иначе бы точно уронил от неожиданности. Жанна и сама подпрыгнула в кресле.
— Костицын? — Стас удивился не меньше. — А ты тут какими судьбами?
Георгий поднялся и стиснул Стаса в объятиях. Затем похлопал по плечам.
— Едва узнал тебя. Возмужал, мужик. А был-то! Как модель! Хрупкий, того гляди, ветром сдует. А я теперь Гусев. Мамину фамилию ношу, чтоб отцовской не светить. У меня магазин спортивных товаров. Вот, за рекламой пришел.
— Спортивных то-то-то… — Стас потерял дар речи.
— Угу, — Георгий рассмеялся. — Бросил я юрфак. Через пару семестров после тебя. В армию, правда, пришлось сходить. Долг родине отдать. Батя со зла даже место потеплее искать не стал. После я много чем занимался. Всё себя искал. И вот открылся. Почти год работаем.
— Отличная новость! Из нас с тобой юристы, как…
— Из коров балерины, — весело подсказал Георгий. — А ты тут работаешь?
— Да. Стас — художник, — объявила Жанна прежде, чем тот открыл рот. Не личным же помощником его представлять. Несолидно.
— Круть! Значит, тоже себя нашел! — восхитился старый приятель. — Жаль, что мы потеряли связь. Держи мою визитку. Надо как-нибудь встретиться, посидеть, поговорить. Не позвонишь, сам тебя найду. Знаю теперь, где работаешь. Жанна Олеговна, я побежал. Дела ждут. В общем, я в ваших руках. Делайте всё, что считаете нужным.
Он еще раз сжал Стаса, едва ребра не затрещали, поцеловал руку Жанне и откланялся. А Стас опустился на стул, где только что сидел старый друг, и покачал головой.
— Ну, дела. Спортивные товары.
— Учились вместе, значит, — протянула Жанна.
Вот уж правду говорят, что мир тесен.
— Да. Не сказать, чтоб мы были близки. Но пара совместных выходок в активе осталась. Однажды нас даже повязали. Но едва узнали о корнях Георгия, мигом отпустили всю толпу дебоширов. Батя — большой чин в органах. Когда я ушел, Георгий пропускал полсеместра. Сопровождал мать с сестрой в заграничную поездку. В вузе стерпели. Легко. Кстати, Жанна, — Стас посмотрел испытывающе, — какие у нас планы на вечер?
— Никаких, — ответила она торопливо, а сердце застучало, как безумное в знак протеста. — Хочу провести время с Лёшкой. Я приезжаю, а он спит. Это ненормально.
Стас попытался скрыть разочарование, но вышло так себе.
— Ты права. Сын важнее. Давай пропустим вечер.
— Я думаю, стоит пропустить не только… — начала Жанна, но сработал телефон на столе.
Она нажала на кнопку приема, и голос Любы заговорщицким тоном произнес:
— Жанна Олеговна, тут такое дело… — офис-менеджер запнулась.
— Люба, не тяни.
— Пришла девушка. И она… она говорит, что… что невеста Станислава Юрьевича.
Стас и Жанна переглянулись. Что за сумасшествие? Неужели, шутка? Или проверка со стороны Викентьева? Настоящая невеста сейчас за тридевять земель.
— Попроси охрану проводить эту невесту из здания, — велела Жанна строго.
Но Люба замялась.
— Я бы попросила. Но она… она говорит, что ее зовут Анастасия Рудакова. В смысле, Анастасия Альбертовна. Мол, она не только невеста Станислава Юрьевича, но и дочь важного клиента. Как же я могу ее такую выставить?