Глава 22. Ход конём
Жанна Громова
Жанна чувствовала себя так, словно ее каток переехал. Или, как минимум, трактор.
День выдался адский. Прощание в ритуальном зале и сами похороны на кладбище за городом выжали все соки. Не говоря уже о внезапном явлении Стаса с траурным букетом. В другой момент Жанна, наверное, не смогла бы всё ему высказать. Но он застал ее врасплох, и слова полились рекой. Она выплеснула всё. Всё, что накопилось.
Увы, облегчения не почувствовала.
Наоборот, хотелось разреветься от горечи потери. Нет, Жанна горевала не об умершей матери. С ней она простилась у гроба, поставив точку в непростых отношениях. Убивало расставание со Стасом. Душа разрывалась. Жанна знала, что подлости с фотографиями не простит никогда. Не сумеет. Но в то же время сердце не желало мириться с потерей нынешнего Стаса. Он непостижимым образом пробил броню снежной королевы. Заставил ее отпустить все тормоза и… влюбиться.
А как еще назвать чувства, когда отчаянно хочется бежать вслед за мужиком?!
Домой она ехала, желая одного: свалиться в кровать и наплакаться вволю в подушку. Однако у дома ждало ее личное проклятье. Стас собственной персоной. Стас, который сложил два и два. Стас, ждущий объяснений.
И Жанна объяснила. Снова всё выплеснула. Пусть возненавидит ее и уходит. Иначе она сломается и даст задний ход, а потом сама себя изведет, проклиная за слабость.
Но Стас не успел уйти. Всё снова закрутилось, понеслось.
И вот он снова рядом в ответственный момент. А Лёшка, который сидит на заднем сидении «Ниссана», строит очередные планы с его участием. Через неделю, разумеется, когда закончится наказание, что пообещала Жанна.
Едва авто затормозило у дома, навстречу выбежала Алевтина Фёдоровна.
— Ты, наверное, ужасно голодный! — она поцеловала Лёшку в макушку.
— Быка бы съел, — подтвердил тот и махнул Стасу, мол, пошли за мной, вместе пообедаем.
Но Стас благоразумно не сдвинулся с места и, когда Алевтина Фёдоровна увела мальчика, спросил Жанну:
— Что дальше? Как будем искать Лиду? Наверное, нужно заявить в полицию. Или они скажут, что рано.
Он явно не собирался прощаться. По крайней мере, не сейчас.
— Да, нужно заявить, — согласилась Жанна. — Сама бы Лида не исчезла.
— И обзвонить больницы, — предложил Стас.
Она хотела сказать, что это хорошая идея, но зазвонил мобильный.
— Ох…
— Что? — насторожился Стас.
— Это Лёшкин номер. А телефон у… — она не договорила, нажала кнопку приема: — Лида, что случилось? Ты где? Погоди, я ни слова не понимаю. Что? Как это запихнули в машину и увезли? Где ты сейчас?
Голова пошла кругом. Потому что Лида — всегда спокойная, если не сказать непробиваемая Лида — рыдала в голос. И это было неправильным, безумным.
— Она на другом конце города. На окраине, — проговорила Жанна, обращаясь к Стасу. — Надо съездить и забрать ее.
— Без проблем, — согласился Стас. — Но что произошло? Лиду увезли насильно?
Жанна руками развела. Она сама толком ничего не поняла по телефону. Лида плакала и твердила, что хочет вернуться домой, но машины нет, а кошелек она потеряла.
— У Лиды есть враги? — спросил Стас по дороге.
Жанна посмотрела на него и порадовалась, что сейчас не одна.
— Нет, но… — она закусила губу и продолжила: — Когда мы познакомились, у Лиды были проблемы. Из-за мужа. Он набрал кредитов и сбежал. А оформлялись они на Лиду. Работа с белой зарплатой была в семье только у нее. В общем, банки требовали выплат, а супруг оставил Лиду без копейки.
— И ты ей помогла.
— Да, — кивнула Жанна. — Видно судьба у меня такая — всех выручать. Я же знаю, каково это — оказаться на краю пропасти и понятия не иметь, как найти способ не нырнуть вниз.
Жанна не хотела задеть Стаса. Не сейчас. Но получилось, будто сказала это нарочно.
Он предпочел ничего не заметить.
— Думаешь, в сегодняшнем замешан Лидин муж? — спросил деловым тоном.
— Верится с трудом. Его тогда поймали. И посадили. Срок дали небольшой. Парень уж вышел. И далеко не вчера. С чего бы ему вдруг похищать Лиду? Но и других вариантов я не вижу. Лида живет с нами, большую часть времени проводит дома. У нее даже парня нет. Как обожглась с мужем, так не спешит заводить отношения. Может, на нее напали по ошибке? Перепутали с кем-нибудь?
Увы, никакой ошибки не произошло. Похитители прекрасно знали, кого хватают и заталкивают с машину, а главное, с какой целью это делают…
…Лида ждала на тротуаре. Заплаканная, с растекшейся тушью, без шапки. Куталась в пальто без капюшона и дрожала с ног до головы. И не только от холода.
Жанна первая выскочила из машины и обняла Лиду.
— Ну-ну, — проговорила, поглаживая ее по спине. — Все закончилось, слышишь?
А Стас, прежде видевший Лиду лишь мельком пару раз, поглядел с жалостью и теплотой. Неудивительно. Сейчас худенькая девушка невысокого росточка походила на замершего воробья. Такую хочется взять на ручки и согреть.
— Отвези нас домой, — проговорила Жанна, устраивая Лиду на заднем сиденье «Ниссана», и сама расположилась рядом, чтобы не оставлять девушку одну. — Лида, кто это сделал?
Стас как раз завел автомобиль и тронулся с места. А едва услышал Лидин ответ, чуть не «поздоровался» с ближайшим столбом.
— Мне… мне сказали, что это… это послание вам, Жанна Олеговна.
Лида громко всхлипнула и закрыла лицо ладонями.
— Стас, осторожнее, пожалуйста, — попросила Жанна, хотя сама испытала настоящий шок.
Как это послание? От кого?! Неужели, от… от…
Предположение подтвердилось, едва Лида описала одного из похитителей. Сомневаться не приходилось. Это был… нет, не Викентьев, а его прихвостень Константин. Он явился с двумя громилами и…
— Я в магазин зашла, чтобы Лёше сок купить, забыла взять из дома, — проговорила Лида с надрывом в голосе. — А когда к машине подошла, меня… ох… Меня сзади схватили. Зажали рот и затолкали в свой автомобиль — в крутой внедорожник. Всё произошло так быстро, что я пикнуть не успела.
— Что они с тобой сделали? — спросила Жанна похоронным тоном.
В голове не укладывалось, что Викентьев пошел на такое. С другой стороны, если мужчина пытается изнасиловать женщину в собственном офисе, он способен и на другие мерзости. Хорошо, что не додумался похитить Лиду вместе с Лёшкой.
— Ничего не сделали, Жанна Олеговна, — поведала та, вытирая упрямые слезинки, что бежали и бежали по щекам. — Угрожали только. По городу покатали. Ну и передать кое-что велели. Тот, холеный велел. Не громилы. Сказал, что… что… босс знает, что вы солгали. Знает об Асе Рудаковой. О настоящей невесте. Вот. И… и что вы знаете, как поступить, если хотите загладить вину. Иначе… иначе в следующий раз будет хуже.
Ногти Жанны глубоко вонзились в ладони. Это угроза лично ей? Или сыну?
Она невольно посмотрела на Стаса, крепко сжимавшего руль. Поймала взгляд в зеркале заднего вида и прочла в нем убийственную ярость. Захотелось разрыдаться от безысходности. Вот что прикажете делать? Идти к Викентьеву и умолять о пощаде. Отдаваться ему? Нет, Жанна не могла себе это представить. Ни сам… хм… процесс, ни лицо Викентьева в этот момент и взгляд победителя, приручившего, наконец, несговорчивую зверушку. Но как поступить? Не заявлять же на него. У него связи. Да и сам он ничего не сделал. Лиде угрожал Константин, не сам большой босс. А в остальном будут только ее слова против его утверждений. Да, есть еще Стас, видевший попытку изнасилования. Но Стас тот еще свидетель. Жених двух невест.
Но что же тогда делать? Что делать?..
Жанна не знала ответа.
****
На подъезде к дому Жанна позвонила Алевтине Фёдоровне, чтобы заняла Лёшку. Ни к чему ему видеть, в каком состоянии Лида. Вопросов возникнет воз. Уловка сработала. Жанна сумела провести девушку в ее комнату незаметно для мальчика. Уложила в постель, дала снотворного. Не зря ведь говорят, что сон — лучшее лекарство. Вот и Лида пусть поспит, а встанет и, глядишь, почувствует себя значительно лучше.
Стас всё это время ждал в машине. Не уехал, не умыл руки. Хотел обсудить положение дел. И это грело Жанне душу. Да, с одной стороны Стасу лучше держаться подальше. Как бы Викентьев и до его близких не добрался. Сердце проваливалось в пятки при мысли, что Константин с громилами похитили бы пятнадцатилетнюю Свету. Но Жанна радовалась, что Стас рядом. Не могла не радоваться.
Когда она вышла из дома, Стас заканчивал с кем-то разговор по телефону, выглядя сосредоточенным и решительным.
— Кто это был? — спросила Жанна, устраиваясь на пассажирском сиденье впереди.
Что-то во взгляде Стаса подсказало, что разговор касался сложившейся ситуации.
— С Рудаковым, — ответил тот честно. — Он сейчас приедет.
— Что-о-о?! — Жанна вытаращила глаза. — Ты всё рассказал Альберту?! Всё-всё?!
— Нет, не всё. О сегодняшнем в основном. Рудаков и раньше знал, что у тебя есть «любвеобильный» клиент. Теперь он в курсе, что это Викентьев. Не смотри на меня так. Пусть помогает разгребать этот дурдом. Раз уж он твой друг и покровитель.
Жанна схватилась за голову.
— Ты не понимаешь! Я не просто так не говорила Альберту о Викентьеве. Он ничего не сможет сделать! Только себе жизнь испортит!
Но Стаса это не проняло. Ни капли.
— Прости, дорогая, но Альберт Владимирович — большой мальчик. И та еще акула. Может, помельче Викентьева. Но плавают они в одном водоеме. У него больше шансов придумать выход. Одни мы не справимся. Жанна, ты и сама это понимаешь.
Она отвернулась к окну, пребывая в полной уверенности, что Стас зря привлек Альберта. Тот ничем не поможет. Хотя злиться нет смысла. Стас хочет, как лучше. Пытается ее защитить. У самого рычагов давления нет. Но он решился позвонить человеку, у которого есть власть. Человеку, угрожавшему его родным.
А это дорогого стоит.
— Не злись, Снежанна.
Она горько усмехнулась.
— Ты перестанешь так меня называть? Я, между прочим, даже в паспорте имя поменяла.
— Зря. Красивое имя.
— Неужели? Не ты ли звал меня Снежкой?
— В то время я был другим человеком.
— Верно. Злым мальчишкой. Злым и безжалостным.
Стас дернулся, явно желая что-то сказать, но сдержался, промолчал.
А у Жанны чуть слезы из глаз не брызнули. Она так устала за этот невыносимо долгий день и ощутила неопределимое желание положить Стасу голову не плечо. Или оказаться с ним в постели. Не ради близости. А просто лежать рядом и чувствовать тепло его тела.
— Пойдем в дом, — велела она Стасу, пока окончательно не расчувствовалась. — Не помешает выпить чего-нибудь горячего…
****
Альберт приехал минут через сорок, когда Жанна со Стасом успели попить приготовленный Алевтиной Фёдоровной кофе и сидели на кухне, стараясь не смотреть друг на друга. Увидев покровителя, Жанна поднялась и позвала обоих в комнату, которую использовала, как домашний кабинет. Альберт поморщился (присутствие Стаса его явно не вдохновляло), но промолчал.
Зато едва дверь кабинета закрылась, набросился на Жанну.
— Почему ты ничего не сказала?! Это ведь продолжается черти сколько!
— Не кричи, — попросила она. — Лёшка услышит.
Альберт, жаждущий высказать еще немало «приятного», хмуро кивнул. Ребенок в доме был для него весомым аргументом.
— Ну а ты? — спросил он Стаса гораздо тише. — Тебе же полагалось шпионить и докладывать.
Тот невольно сложил руки на груди. Но ответил без трепета.
— Я считал, что вы с Жанной враги. Не хотел давать вам козырь против нее.
— Как благородно, — протянул Альберт и снова повернулся к подопечной. — Рассказывай. Всё. Хочу знать детали.
Жанна предпочла бы избежать этого разговора. Но раз Альберт узнал главное, скрытничать об остальном нет смысла. Хотя и толку от откровенности не будет. Она села за стол на правах хозяйки, Альберт расположился в кресле, а Стас остался стоять. Жанна начала рассказ, ненавидя себя за то, что умудрилась оказаться в ловушке.
— Что этот козёл пытался сделать?! — Рудаков вытаращил глаза, когда речь зашла о «происшествии» в офисе Викентьева.
Жанна усмехнулась и едва не всхлипнула.
— Стас появился вовремя. Тогда-то и представился моим женихом. Заступничества от кого-то другого Викентьев бы не стерпел. А потом… потом было поздно давать задний ход. Мы играли в эту игру, пока Ася внезапно не объявилась в агентстве в качестве настоящей невесты.
Рудаков удивленно покосился на Стаса. Тот явно не виделся ему в роли заступника. Но раз Жанна так говорила, сомневаться не приходилось. Когда же рассказ подошел к концу, он поднялся и несколько раз прошелся туда-сюда по комнате.
— Альберт, я знаю, что ты не можешь помочь, — проговорила Жанна. — Поэтому я молчала. У Викентьева ведь есть что-то на тебя. Что-то серьезное.
Он остановился и поглядел пристально.
— Неплохо я тебя подготовил, ребёнок. Всё-то улавливаешь. Да, кое-что есть. И если это «кое-что» всплывет, мало не покажется. Но Виктор перешел черту. Капитально перешел. Так что в стороне я не останусь. А там будь, что будет. Если что, оба погорим.
Жанне такой расклад не понравился категорически. Она не желала тащить за собой на дно других. Потому покачала головой.
— Так не пойдем, Альберт.
— А я не спрашиваю разрешения, девочка. Ты уже наворотила дел, заигравшись в молчанку. Моя очередь действовать, а ты постоишь в сторонке.
Они смотрели друг на друга так, что вот-вот искры полетят и устроят знатный пожар. Жанна не собиралась сдаваться. Это ведь не она позвонили Альберту. А Стас.
Вот только рот открыть не получилось. Потому что Стас опять вмешался.
— А если есть другой путь? — проговорил аккуратно, опасаясь оказаться между молотом и наковальней.
Альберт криво усмехнулся.
— О! У тебя есть идеи? Такие, что не причинят еще больший вред?
— Не цепляйся к нему, — вмешалась Жанна неожиданно для самой себя. — Нынче не Стас главный отрицательный персонаж.
Альберт глянул изумленно, никак не ожидая подобного от подопечной.
А Стас воспользовался паузой и выпалил:
— Идея у меня есть. Не знаю насколько удачная. Вы сказали, что потонете оба. А я… я подумал, неужели, нет никого, кто бы мог поставить Викентьева на место и не огрести сам. И тут стрельнуло в голову, что я, возможно, знаю такого человека. В общем, у Жанны есть один клиент. Спортивными товарами торгует. Мы с ним учились на юрфаке вместе, и оба потом бросили универ. Но суть не в том. У Георгия батя — большая шишка в органах. Что если помощи попросить? Батя у него мужик жесткий, но принципиальный.
Альберт задумчиво приподнял брови. В целом идея Стаса ему бредом не показалась.
— Как фамилия этого… хм… бати?
— Костицин.
— Что-о-о? — Альберт вытаращил глаза, а Жанна поймала себя на мысли, что прежде не видела покровителя столь удивленным. — Речь о Петре Костицине? О полковнике Костицине?
Стас кивнул.
— Его сын у тебя в приятелях? — уточнил Альберт.
— Мы сто лет не виделись и вот пересеклись на днях в агентстве.
— Обнимались они крепко, — добавила Жанна, пристально глядя на покровителя.
Неужели, он видит в давнем знакомстве Стаса выход?
Оказалось, еще как видит.
— Сам я с полковником не знаком, — поведал Альберт. — Но наслышан. Горят, мужик — кремень. И принципиальный до жути. Мразей, вроде Викентьева, на дух не переносит, — он глянул на Стаса без прежней снисходительности. — Звони приятелю. Пересечемся где-нибудь в городе втроем, обсудим ситуацию. Выясним, сможет ли он нам подсобить и отца подключить.
— Втроем? — переспросила Жанна, едва Стас взялся за телефон, куда недавно вбил номер Георгия с визитки. — То есть, вы втроем? Без меня?
— Верно, дорогая, — Альберт заговорил с ней, как с малолетней девчонкой. — Это мужские дела. Ты останешься дома, выпьешь снотворного и хорошенько выспишься. День выдался тяжелым, как я понимаю.
— Но…
— Это не обсуждается, Снежанна!
Она чуть язык не прикусила. Альберт редко называл ее настоящим именем. Но коли делал это, значит, желал беспрекословного подчинения и не собирался допускать и намека на самодеятельность.
— Всё поняла?
Жанна поймала ошалевший взгляд Стаса. Тот не думал, что покровитель способен так с ней себя вести. Как с нашкодившим ребёнком.
— Да, Альберт, — проговорила Жанна, смиряясь.
Хотя и понимала, что ближайшие часы будут адом. Сидеть и ждать, зная, что от тебя ничего не зависит — это один из худших кошмаров.
…Мужчины уехали, а Жанна пошла в спальню, чтобы переодеться. Едва она скинула траурную одежду и натянула домашние джинсы со свободной рубашкой, появилась Алевтина Фёдоровна с подносом.
— Чай, — Жанна чуть наморщила лоб. — Мне б лучше кофе.
— Ты и так вся на нервах, а кофе сильнее будоражит нервную систему, — объявила Алевтина Фёдоровна тоном воспитательницы. — А чай фруктовый, сладкий. Очень-очень приятный. Самое то сейчас. Пей.
Жанна вздохнула. Ладно. Чай, так чай.
Вкус, правда, оказался приятным. Мягким. Жанна допила до дна, как от нее требовали, и вернула чашку. Мол, она всё сделала. А теперь… теперь…
— Ох…
Голова внезапно закружилась, будто Жанна на карусели перекаталась.
— Приляг, дорогая, — Алевтина Фёдоровна аккуратно взяла ее за плечи.
— Что вы мне…
Язык во рту еле ворочался.
— Спи… — услышала Жанна и упала лицом в подушку…
****
Снилось что-то волшебное, позитивное. Из тех снов, после которых просыпаешься отдохнувшей, но не помнишь ничего из увиденного.
— Который час? — спросила Жанна, потягиваясь.
Посмотрела в сторону темного окна. Ночь? Или поздний вечер?
Странно, что не утро. Ощущение, будто часов восемь проспала, не меньше.
На вопрос, разумеется, никто не ответил. В спальне Жанна находилась одна. Поднявшись, она нашла телефон, что оставила на туалетном столике. Включила экран и с удивлением обнаружила, что нет еще и девяти часов вечера.
— Ой, мама! Ты проснулась! — обрадовался Лёшка, когда Жанна, чуть пошатываясь, вошла на кухню, где сын ужинал в компании обеих нянь.
Лида, как ни странно, выглядела вполне бодро. Словно ничего не случилось считанные часы назад. Даже следов слёз не осталось на лице.
Стоп! Жанна прищурилась. Она же лично дала Лиде снотворное. Той полагалось не вставать до утра. Как, впрочем, и самой Жанне.
— Сколько я проспала? — спросила она взволнованно, начиная подозревать невероятное.
Алевтина Фёдоровна посмотрела на настенные часы.
— Двадцать восемь часов, сорок минут.
— Ох, — Жанна опустилась на стул.
Ну и дела! Такого с ней никогда не случалось.
— Чем же вы меня накачали?
— Одну таблеточку снотворного в чае растворила, — ответила Алевтина Федоровна. — То же самое лекарство, что ты Лиде дала. Но меньшую дозу.
— Тогда почему…
— Вымотались вы, Жанна Олеговна. Вот усталость и взяла своё. Организму требовалось отдохнуть, восстановиться. Ужинать-то будете?
— Да, — кивнула та рассеянно, подумав, что подкрепиться точно не помешает. Последняя трапеза была черти когда. — Стоп! — Жанна вытаращила глаза, вспомнив события, предшествующие долгому сну. — Альберт звонил?! Приезжал?!
— Приезжать, не приезжал. Но звонил. Велел передать вам, чтоб отставили панику и нервотрепку. Мол, дело сделано. Вопрос решен.
Разумеется, Жанну не устроил ответ. Она вскочила и пулей унеслась в спальню, набирая номер Альберта по дороге.
— Проснулась, спящая красавица, — поприветствовал он весело.
— Что? Что с Викентьевым? Георгием и его отцом?
— А что с Викентьевым, — протянул покровитель. — Удочки смотал. Уж за границей. Ему, видишь ли, теперь не до тебя.
— Я не…
— Встретились мы с Георгием. А потом и к его бате всей толпой скатались. Выслушал он нас крайне внимательно. Подтвердил, что доказательств кот наплакал. Так просто не подкопаешься. Но справки навел у подчиненных. Многих на уши поставил. И выяснилось, что нашим Виктором Борисовичем давненько отдел по финансовым преступлениям интересуется. Не всё чисто у него с бизнесом. Но серьезных улик не было. В общем, отправил полковник Костицин несколько смышленых ребят к нашему «герою», чтоб поднажали чуток. Ну, тот и переполошился. Мигом вещички собрал. Раньше, чем лет через десять в страну теперь нос не сунет. Да и не подумает никогда, что тут кто-то из нас руку приложил.
Жанна чуть не рассмеялась, как маленькая.
— Всё так просто.
— Просто. Когда есть нужные рычаги. А теперь отдыхай и выброси все горести из хорошенькой головки. Она у тебя не для этого. И не забудь потом поблагодарить своего… хм… неприятеля бывшего. Не люблю я этого фрукта — Стаса Александровского. Но вынужден признать: если б не он, легко мы бы с тобой не отделались. А благодаря его сообразительности и университетским связям, мне и подставляться не пришлось. Заодно и знакомство полезное завел.
Жанна подавила тяжкий вздох. Ох уж, этот Альберт. Своего нигде не упустит.
Но в одном он прав. Треклятый Гордеев узел разрубил Стас. И даже не разрубил. А развязал. Аккуратно. Без сопутствующих потерь.
Жанна села на кровать и собралась, было, набрать номер Стаса. Но передумала в последний момент. Она не представляла, что ему сказать. Поблагодарить, да. Это само собой. Но что еще? Прошедший день показал, что Жанна готова опираться на Стаса в самых кошмарных жизненных ситуациях. Готова довериться и позволить ему действовать. Но что дальше? Да, он умудрился превратиться в неотъемлемую часть ее жизни, а чувства к нему стали еще крепче. Но достаточно ли этого? Достаточно ли, чтобы переступить через прошлое и старые раны. Сегодня казалось, что она готова. Но продолжится ли так завтра? Или накроет новая волна неприятия? Жанна Громова — владелица и директор рекламного агентства «Белоснежка» слишком хорошо знала себя. Потому понимала, что, скорее всего, накроет, и она вновь погонит Стаса прочь.
— Завтра, будет завтра, — сказала Жанна и отложила телефон.
****
Жанна ехала в офис, так и не приняв решения. Разум твердил: «Подожди, обдумай всё как следует». А сердце кричало совсем иное, требуя отпустить все тормоза разом. Жанна решила довериться… хм… моменту. Она увидит Стаса и примет решение. Окончательное и бесповоротное. Такое, о котором не посмеет жалеть. Никогда.
Однако…
— Люба, что это? — спросила Жанна, не веря глазам.
На ее столе лежало… лежало…
— Станислав Юрьевич еще вчера заявление оставил, — пролепетала офис-менеджер. — Я… я думала, он с вами всё обговорил. И вы… вы в курсе.
Жанна сжала губы в строгую линию и не придумала, что ответить. Люба бочком отступила к выходу, а добравшись до двери, юркнула прочь. От греха подальше.
А Жанна… Жанна осознала, что решение, с которым она тянула, приняли за нее. Стас исполнил долг, помог разобраться с проблемой и сделал то, что от него требовали: ушел.
Может, это к лучшему? Да, пожалуй. Тогда почему хочется разреветься в голос?
— Так всё и должно быть, — прошептала Жанна, пытаясь себя убедить.
Но получалось отвратительно. Сердце отчаянно ныло и кровоточило.
Жанна села за стол, поглядела на выключенный ноутбук и едва сдержала порыв сбросить его на пол. Эмоции жаждали выхода. Каким угодно способом. Неважно, что это будет: слёзы, погром в кабинете или грандиозная головомойка сотрудникам. Главное, не держать всё в себе. Иначе голова взорвется.
А ведь проще всего было взять телефон и набрать номер Стаса. Поговорить с ним. Объяснить, что она не хочет его отпускать. Не хочет расставаться.
Но разве снежная королева на такое способна?
Нет. Она будет сидеть здесь, сходить с ума и утопать в жалости к себе.
…На дне сумки запел мобильный, и Жанна встрепенулась.
Неужели, Стас? Почувствовал, что она в нем нуждается, и звонит?
Но это оказалась Оля Симонова. Оля, с которой Жанна пересеклась на похоронах.
Ох, ей-то что нужно? Не дружба же, в самом деле.
Зря дала шапочной знакомой номер. Теперь не отстанет.
— Снежанна, доброе утро. Прошу прощение за беспокойство, — заговорила Оля извиняющимся тоном. — Я хотела с вами поговорить. Это важно. На похоронах не решилась. Не место и не время было. Поэтому и попросила телефон, чтобы… чтобы…
Жанна потерла лоб, придумывая способ «послать» Олю помягче. А взгляд не отрывался от заявления Стаса. Нужно поставить подпись, и всё завершится. Росчерк «пера», и конец безумному служебному роману.
— Снежанна, вы меня слышите?
— Да, Оля. Но сейчас я… У меня…
— Я внизу. Может, вы спуститесь?
Жанна едва не застонала. Вот, что за напасть? Оля внизу. Принесла нелегкая!
О чем бы шапочная знакомая из прошлого ни хотела поговорить, это не имело значения. Наверняка, речь о матери. Но эта «тема» Жанну не интересовала. Она попрощалась у гроба. Поставила точку. Конец. Никаких эпилогов.
— Снежанна?
— Хорошо. Я спущусь.
Она сама не знала, почему согласилась. Оли с ее глупостями сейчас только и не хватало. С другой стороны, может, покинуть на время офис — не самая худшая идея…
…Оля ждала в вестибюле. Бледная и печальная. Жанна поманила ее вглубь, где стояла пара диванов для посетителей офисного здания. Устроившись на ближайшем, она взглянула вопросительно. Мол, я вся во внимании, Оля, рассказывай.
Но та мялась.
— О таком непросто говорить, — пробормотала она, теребя в руках поясок от пальто.
— Что ж, лучше постараться, — Жанна выдавила улыбку, получившуюся хищной. — Наверху меня ждет гора дел. Ваш визит не был запланирован.
— Верно, — Оля убрала прядку волос за ухо. — Дело в том, что… Я хотела попросить у вас прощения, Снежанна. Хотя и понимаю, что его не заслуживаю.
Жанна опешила. За что извиняться Оле Симоновой? В школе они даже знакомы не были. А на похоронах та ничего дурного не сделала. Наоборот, поддержала морально.
— Не думала, что решусь, — продолжила Оля. — Но когда увидела Стаса Александровского в ритуальном зале, накрыло. Вы так строго говорили с ним. Я ничего не слышала, разумеется. Но видела ваши лица. Вы до сих пор на него злитесь. Из-за тех фото.
Жанна чуть не расхохоталась. Оля издевается? Она пришла говорить о Стасе?!
Боже! С какого перепуга?
— Это ведь я во всем виновата, — пробормотала та и всхлипнула. — То есть, косвенно виновата. Если б я держала длинный язык за зубами, ничего бы не случилось.
— О чем вы вообще? — Жанна ничего не понимала. — Вы то тут каким боком?
Оля глубоко вздохнула и выпалила:
— Это не Стас разослал те фотографии. Это сделала Соня. Его сестра.
Жанне почудилось, что всё офисное здание качнулось. Соня? Что за бред?
А в голове кто-то закричал:
«Не Стас! Не Стас!»
И этому «кому-то» отчаянно захотелось поверить.
— С чего вы… ты…
— Мы были подругами с Соней Александровской, — пояснила Оля и вытерла пробежавшие по щекам слезинки. — Настолько близкими, насколько дружба вообще возможна между красивой богатой девочкой и толстушкой, прозябающей в тени популярной старшей сестры. Это ведь Катя у нас была звездой. А я… я… Неважно. Когда разразился тот скандал с Катей, в один из вечеров Соня мне кое-что рассказала. Мол, а знаешь, наша завуч так старательно изображает моралистку, а у самой дочь фотографируется голой. Я не поверила. Что за ерунда? Но Соня поклялась, что фотографии существуют. Фотограф их удалила, но Соня успела скопировать себе папку. Она ничего дурного не замышляла. Просто ей понравились те снимки. В смысле, не откровенные, а вообще все. Оставила их… ну… из эстетических соображений что ли. А я, дура, всё рассказала Кате. Хотела ее подбодрить после той истории. Она ж на стенку лезла из-за запрета идти на выпускной бал. Я думала, сестре полегчает, а она… Катя решила отомстить. Вашей матери. И… и… Понимаете, Соня была влюблена в одного мальчика постарше. Из шлейфа моей сестры. Вот Катя и пообещала устроить свидание с ним, если Соня разошлет те фото. Я не сомневалась, что она пойдет в отказ. Девочка-то неглупая была. Но у Сони крышу снесло. А когда моя бедовая подружка осознала последствия катастрофы, было поздно.
Жанна слушала, а в висках стучало. Кровь по венам бежала всё быстрее и быстрее. Горячая, как лава. Жанна слушала и не верила. С одной стороны звучало гладко. У Кати Симоновой был о-го-го какой повод мстить завучу Инессе Рудольфовне Морозовой. Получив та-а-кую бомбу, она не могла ее не взорвать. Жанна Катю понимала и даже почти не винила. Матушка нажила много ненавистников среди учеников. И тех точно не волновало, что под раздачу попадет дочь. Подумаешь, она же дочь монстра.
Однако в этой истории оставалось одно огромное «но». Стас Александровский! Звездный мальчик никогда не отрицал вину.
Но Оля будто догадалась, о чем думает Жанна.
— Соня перепугалась насмерть. У нее как раз поездка за границу намечалась на всё лето, плюс отец по возвращению обещал оплатить курсы компьютерного дизайна. Он считал это блажью, но Соня вела себя хорошо и год закончила с неплохими оценками, вот папочка и сдался. Соня понимала, что ее репутация «хорошей девочки» рассыплется в прах. В том числе, в глазах родителей. В глазах отца! Вот и рванула к брату. Чуть ли не в ногах валялась. Все ведь подумали на него. И не удивились. Это же Стас Александровский! Кошмар нашего городка! Не знаю, почему Стас согласился взять на себя вину. Видать, пожалел дуру-сестру. Или же был не такой сволочью, как все считали. Вот только… досталось ему тогда крепко. Отец с ним до самой смерти не разговаривал. Отрекся раз и навсегда. Считал конченым человеком, раз он совершил такую подлость. Соню это мучило. Тем более, Стас перестал с ней общаться. Всё стерпел, не выдал, но вычеркнул сестру из своей жизни. Поступил, как отец с ним. Соня переживала, но смелости признаться ей так и не хватило. Реакция отца была страшнее мук совести. Мы с Катей тоже не лезли, сидели тихо. Правду так никто и не узнал.
Жанна молчала. Серое ноябрьское утро внезапно окрасилось во все цвета радуги. Стас не рассылал те фото! Не совершал страшную подлость! Не Стас разрушил ее жизнь, а пятнадцатилетняя бестолковая девчонка! Девчонка, которой давно нет в живых.
Ох…
Ну и Соня…
Катя тоже виновата. Еще как! Хотя не она нажимала кнопку «отправить». Что до Оли… Она права. У нее просто был длинный язык.
— Я знаю, что не заслуживаю прощения, Снежанна, — Оля всхлипнула. — Понимаю, что не простите. Но я должна была покаяться, признаться. И имя Стаса обелить. Столько лет прошло, а легче от содеянного не стало. Наоборот, чем больше исполняется, тем сильнее осознаю, какая это была мерзость.
Жанна чуть не спросила, а Катя случаем не желает покаяться. Но сдержалась. Вряд ли. Катя тоже было девочкой звездной. Не такой, как Стас. Но всё же. Оля-то знает, каково по ту сторону, примеряла роль серой мыши. Потому, наверное, и пришла.
— Оля, спасибо, что всё мне рассказали, — проговорила Жанна поднимаясь. — Мне было важно всё это услышать. Считайте, что искупили вину.
****
Жанна не смогла остаться в офисе. Вызвала такси и поехала в один из спальных районов города. Но сначала откопала личное дело Стаса. Безумие! Она не знала адреса «жениха»! Подъезжала к дому однажды, но не видела таблички с названием улицы и в квартиру не поднималась. Сердце колотилось, как бешенное. Жанна понятия не имела, что скажет Стасу. Не представляла, как открыть чувства. Ведь она не делала этого прежде. Да и подобных чувств не испытывала ни к кому и никогда.
А вдруг Стасу надоела вечная роль мальчика для битья? Откроет дверь и сделает то, чем грешила Жанна — пошлёт ее подальше?
Ох, страшно-то как…
…Вот и нужная квартира. Жанна застыла на несколько секунд, борясь с детским желанием позорно сбежать. Но набралась смелости и позвонила.
Стас находился дома один. Открыл дверь и застыл на пороге. На лице отразился целый калейдоскоп эмоций: от радости до страха.
— Почему ты не сказал мне правду? — спросила Жанна в лоб.21b4bc
— К-к-какую правду? — Стас растерялся еще сильнее.
— Что это была Соня, а не ты.
Стас попятился, и Жанна шагнула в квартиру с горящими, как у кошки, глазами.
— На похоронах я столкнулась с Олей Симоновой — сестрой Кати и подругой Сони. Сегодня Оля приезжала ко мне и всё рассказала, — Жанна посмотрела с отчаяньем. — Боже, Стас! Почему ты промолчал?!
Стас передернул плечами.
— О мертвых либо хорошо, либо никак. Да ты бы и не поверила. Решила б, что сволочь такая перекладываю вину по погибшую сестру. Сони-то нет, подтвердить не сможет. Ты бы не поверила, что я ждал на рябиновой аллее, как и договаривались. Я хотел выполнить обещание, данное Марине. А тебе собирался только после выпускного сказать, что она умерла. Чтобы не портить момент. К тому же я всё равно виноват. Когда всё случилось, умыл руки. Только себя жалел. Считал себя пострадавшей стороной.
— Из-за реакции отца?
— Да. Обидно было до жути. Наверное, студентом и дебоширил поэтому. Перебеситься не мог из-за несправедливого, как мне казалось, наказания.
— Но ты всё равно промолчал.
— О! Не из благородства, поверь. Понимал, что правда меня не обелит в отцовских глазах. Скорее, наоборот. Он сильнее взбесится, узнав, что я солгал, покрывая Соню.
— В моих глазах бы обелила.
Стас горько усмехнулся.
— А толку-то? Ты же всё для себя решила. Тебе нужна привычная, устоявшаяся жизнь и никаких шагов в сторону. Никаких перемен и…
Но Жанна перебила.
— Мне нужен ты.
Стас вытаращил глаза и сделал еще один шаг назад. Но Жанна больше не желала ничего обсуждать. Не желала медлить. Рванула к Стасу и жадно прильнула к губам. Аж голова закружилась от бури чувств: желания, радости, страха.
А Стас… Стас вдруг отстранил ее, посмотрел очень внимательно в глаза и спросил:
— Это временное помутнение или…
— Это помутнение! — выпалила Жанна. — Но боюсь, совсем не временное! А окончательное и бесповоротное! Так что прекращай задавать вопросы. Происходящее не подлежит анализу!
Стас расплылся в кошачьей улыбке.
— Это приказ? — он весело подмигнул.
— Да! — Жанна обвила его шею руками. — Я не подписала твое чертово заявление. Так что, да, приказ. Выполняй, немедленно.
— Есть, шеф! — Стас подхватил Жанну на руки, как пушинку, и потащил в спальню.