Глава 21. Ты меня не видел
Стас Александровский
Стас приехал в агентство позже обычного. Не потому что проспал или где-то задержался. После очередной отповеди пропало желание и рисовать, и пытаться достучаться до Жанны. В самом деле, какой смысл биться лбом об стену? Всё равно без толку. Что до работы штатным художником, она вряд ли светила, раз между ним и начальницей всё закончилось. В общем, Стас развез младших, а потом часа полтора бесцельно катался по заснеженному городу, чтобы потянуть время прежде, чем столкнуться с Жанной и ее безразличием.
Однако приехав, наконец, в офис, на месте разлюбезную не застал.
— Ее величество на выезде? — спросил Стас у Любы, превращая вопрос в шутку.
На лице офис-менеджера отразилось сначала удивление, а следом растерянность.
— А вы не знаете, Станислав Юрьевич? — пробормотала она.
У Стаса похолодели ноги. Слишком уж похоронным был вид у Любы.
— Что случилось? — спросил он глухим чужим голосом, а в голове застучало от страха.
Ох, только бы ничего не случилось с мальчиком! Стас знал, как страшно терять членов семьи. А у Жанны никого нет, кроме Лёшки!
Но дело оказалось в другом.
— У Жанны Олеговны мама умерла, — поведала Люба шепотом. — На похороны поехала.
— Мама? — переспросил Стас изумленно и брякнул: — Они же не общались.
Офис менеджер пожала плечами.
— Я тоже не знала о ее существовании. Но Жанна Олеговна вчера вечером велела мне заказать венок и отравить по указанному адресу.
Стас прищурился, а сердце продолжало учащенно биться.
— Адрес сохранился, верно?
— Сохранился, — кивнула Люба тревожно. — Но я не могу дать. Раз Жанна Олеговна вам ничего не сказала, значит…
— Это значит, что наша снежная королева не привыкла показывать слабость, — перебил Стас. — А вовсе не то, что она не нуждается в поддержке в тяжелый момент. Люба, дай мне адрес. Если что, скажешь, что я его силой отнял.
Офис-менеджер закатила глаза, но призналась:
— Венок отправили в ритуальный зал больницы номер восемь. Жанна Олеговна велела это сделать до одиннадцати часов. До начала церемонии.
Стас глянул на часы над Любиным столом. Уже без десяти. Но это не страшно. До восьмой больницы отсюда рукой подать. Если в пробку не встанешь.
— Спасибо, Люба. Я твой должник.
Офис Стас покинул бегом. Пока выезжал со стоянки, вспомнил, что в паре кварталов есть цветочный магазин. Нужен букет с четным количеством. И траурная лента. Ох, бедная Жанна. Как же ей сейчас непросто. Да, они не поддерживали отношения с матерью. Но это не имело значения. У Стаса самого с родителями всё разладилось. Лишь стоя на кладбище перед закрытыми гробами, он осознал, как много потерял.
Сейчас нужно быть рядом с Жанной. Просто рядом. Ничего не требуя взамен. Захочет Жанна, он будет молчать. Или же подставит плечо. Или…
Да, какая разница? Главное, ее поддержать. Не оставлять одну.
Вот и больница. Стас оставил машину на парковке и забежал на территорию в распахнутой куртке.
— Где тут ритуальный зал? — спросил у охранников.
Те указали дорогу, и Стас припустился дальше. Но не добежал. Зазвонил телефон, высветив имя Семена.
— Что случилось? — спросил старший брат, тяжело дыша.
Младшие не звонили по пустякам. Тем более, Семён.
— Слушай, я тут из машины конверт прихватил нечаянно со своей папкой. Ну, с папкой, в которой все бумажки медицинские, — объявил младший в трубку.
— Какой конверт? — растерялся Стас и вздохнул с облечением. Голос брата звучал вполне спокойно, и, кажется, ему ничего не угрожало.
— Тот конверт, который ты с собой возил черти сколько времени. Якобы с рабочими документами. Так вот, я его открыл. И там оказались никакие не документы. Ты прекрасно знаешь, что внутри.
Стас остановился и прислонился к стене. Вот, пропасть! Фотки!
— Прости, стоило сказать. Мне эти снимки одна знакомая передала. Мама Марины. Той, о которой вы со Светой спрашивали. Но я не был уверен, что этот привет из прошлого — хорошая идея.
Семён сердито фыркнул.
— Вообще-то идея отличная, дубина! Но я не об этом хотел спросить. Стас, почему ты не сказал нам со Светой, что вы с Жанной давно знакомы? Еще с нашего города?
Стас вытаращил глаза.
— Чего?
— Того! — рассердился брат. — В конверте и ее фотки тоже. В нашем доме!
— Обалдел? — у Стаса голова шла кругом. Он и так опоздал, а тут еще Семен задерживал, неся откровенный бред. Жанна в доме! Ну-ну…
— Сам ты обалдел! — обиделся младший брат. — Тут три снимка. Все сделаны в комнате отдыха. На первой Жанна в кресле с той жуткой красной обивкой, на второй сидит на подоконнике, там отлично просматривается вид в парк. А третья фотка… Жанна там на фоне маминой любимой картины. Со странными ромбами. Я ее помню отлично. Потому что часами рассматривал.
Стас тоже прекрасно помнил ту картину. Мать обожала искусство. Стены чем только не были увешаны. Вполне приличными работами. И недешевыми. Но были среди них несколько, как сказал Семен, странные. В том числе те самые ромбы. Но Жанна на их фоне? Нет, брат что-то путает.
— Слушай, клянусь тебе, я познакомился с Жанной, когда устроился в агентство. Она никогда не бывала в нашем доме.
— Но это она. Жанна!
— Семён, хватит. Попроси медсестер померить тебе температуру что ли. Прости, но у меня тут очень срочное дело. Дома поговорим.
Стас оборвал связь, не дав брату ответить. Провел рукой по лицу. Нельзя сказать, что слова Семёна не встревожили. Подобная ахинея не в его духе.
— Я подумаю об этом позже, — прошептал Стас и побежал дальше.
Сейчас следовало думать не о мифической Жанне с фотографий, а о настоящей. И о том, что ей сказать. Наверное, просто «здравствуй, я пришел тебя поддержать». А там, как пойдет. В зависимости от ее реакции.
Стас перешагнул порог ритуального зала, ища глазами Жанну и…
— Да чтоб вас всех! — сорвалось невольно с губ.
Хорошо еще, что не слишком громко. Услышали только те, кто стоял возле дверей. Но и они покосились крайне неодобрительно.
Впрочем, Стасу не было дела ни до кого на свете.
Он смотрел лишь на портрет, стоящий возле гроба. Смотрел в лицо суровой женщины из прошлого. А в голове ухал молот. Не может же быть в больнице два ритуальных зала? Но тогда почему здесь портрет Инессы Рудольфовны Морозовой — завуча из его школы? Завуча и матери девочки, которую Стас старался не вспоминать много лет.
— Не может быть… — прошептал он.
Попытался вспомнить лицо той девочки, но не смог. Память рисовала лишь огромные очки и косички. А еще руку, выводящую цифры и буквы на бумаге. И всё! Стас не помнил черты ее лица. Совершенно! Только облик в целом.
А потом он увидел ЕЁ. Белую, как полотно. Они встретились взглядами и…
— Жанна, — пробормотал Стас.
А в голове кто-то сказал громко:
«Снежанна»!
Всё правильно! Ту девочку звали Снежанна! В школе ее называли Снежкой. И дразнили Белоснежкой. Ох… А ведь именно так называется рекламное агентство!
Стас стоял, как вкопанный, и ничего не понимал. Мозаика в голове никак не желала складываться. А Жанна… Она уже направлялась к нему. В голубых глазах с яркой черной окантовкой горело пламя.
— На выход! — велела она.
Стас послушно кивнул и поплелся следом. Только цветы с траурной лентой сунул кому-то в руки, чтоб положили к гробу.
Они остановились в коридоре у окна, за которым открывался вид на заснеженный больничный двор. Жанна спрятала руки в карманы и хмурилась. Стас застыл, не зная, что сказать. Он всё ещё не верил. Не верил!
— Что с тобой? Потерял дар речи? — Жанна, наконец, посмотрела на него. И усмехнулась. — Неудивительно. Я тоже была в шоке, когда увидела тебя перед банкетом, а Ася сказала, что вы пара. Не верилось, что ты свалился на мою голову спустя двенадцать лет.
— Но я не… не… — Стас утратил способность облачать мысли в слова.
— Не узнал меня? — Жанна высоко подняла брови. — Еще бы! Звездным мальчикам нет дела до простых смертных. Особенно до девочек-заучек. Господи, Стас! Я десять лет училась с тобой в одном классе! Месяцами сидела напротив тебя, объясняя материал. Но ты… Хотя чему я удивляюсь? Ты никогда меня не видел. Я была пустым местом. Ты не потрудился запомнить мое лицо, даже после того как… — Жанна запнулась, едва не всхлипнув, но продолжила так же горячо: — После того, как освежевал мою жизнь. Но, как видишь, я тоже выжила. Не наглоталась таблеток, не сиганула с крыши многоэтажки. Хотя шанс был. Ты спрашивал, почему я считаю тебя чудовищем? Теперь ты знаешь ответ. Ты сломал мне жизнь. Из прихоти. Или это была не прихоть вовсе, а желание сделать подлость. Ведь ты знал, кто моя мать. Не мог не понимать, что будут последствия. И они были. Она выгнала меня из дома, не дав собрать вещи. И если б не… — Жанна оборвала сама себя и горько рассмеялась. — Не знаю, зачем говорю всё это сейчас. Наверное, потому что не решилась двенадцать лет назад. В ту ночь мне не хватило сил и смелости найти тебя и вцепиться в лицо. Хотя стоило!
Она помолчала несколько секунд, горько усмехнулась и проговорила:
— Я совершила ошибку, сблизившись с тобой. Сама не понимаю, как это допустила. Всё так запуталось. Викентьев, Ася. Ты прав, между нами непостижимым образом возникло притяжение. Но это неважно. Я никогда не переступлю через то, что ты сделал в прошлом. Не приму это. Не смогу. Поэтому просто уходи. Всё кончено.
Жанна пошла прочь. Но Стас ее окликнул:
— Снежанна!
Она остановилась. Постояла, покачиваясь. И пошла дальше, так и не обернувшись…
****
Стас не знал, сколько прошло времени. Час, два, три?
Он сидел в машине, не шевелясь, и смотрел перед собой. Похоронная процессия уехала. А с ней и Жанна. То есть, Снежанна. А он… он не мог заставить себя сдвинуться с места.
Впрочем, эта неподвижность была иллюзией. Да, Стас не мог шелохнуться. Но чудилось, что он несется вперед, как скорый поезд, у которого отказали тормоза. А за окнами вагонов мелькают обрывки воспоминаний. Вот девочка с косичками и в больших очках роняет цветочный горшок, услышав, что ее выбрали на роль репетитора. Вот она сидит перед Стасом в его комнате, а потом срывается и кричит: «Ты меня тоже бесишь!». А вот подходит Марина и говорит, что Стас должен пойти на выпускной с самой непопулярной девчонкой в школе.
А ведь Жанна права. Он никогда ее не видел. Не смотрел по-настоящему на ту девчонку с косичками. А вот Марина сделала это легко. Разглядела за странным внешним видом всё то, что Стас ценил в Жанне теперь. Ценил и что греха таить — любил. Ох, Семён-то не ошибся. Жанна была на Марининых фотках. Разумеется, была! В их доме! Ведь именно там проходили фотосессии. Включая ту, скандальную.
Мелькнуло еще одно воспоминание. И задержалось.
Стас увидел отца. Услышал всё, что прозвучало на утро после выпускного.
— Это последняя капля! Едешь учиться. Деньги дам. Постарайся получить высшее образование и перебеситься. Но на мое место можешь не рассчитывать. Никогда! Ты доказал никчемность. Ты идиот! Не знаю, в кого такой уродился. Мать, хоть и была моделью, с головой всегда дружит. А ты! Ты! Вон с глаз моих! Не желаю больше тебя знать!
Александровский-старший взбесился, узнав о скандале с фотографиями. Разозлился на сына так, как никогда в жизни. Стасу та история тоже аукнулась по полной программе. Хотя, конечно, меньше, чем Жанне. Да, отец больше не заговорил с ним ни разу, считая разочарованием полным и абсолютным. Но выставил хотя бы с деньгами и на жилье в большом городе не поскупился.
Проклятье! А ведь отец тогда помог Инессе Рудольфовне финансово, чтобы хоть как-то искупить вину старшего отпрыска. Заплатил ей за моральный ущерб и подарил возможность начать всё с нуля на новом месте. Но, похоже, та не посчитала нужным поделиться с дочерью. Знал ли об этом отец? Вряд ли. Стас тоже не подозревал. А стоило поинтересоваться. Вот только тому Стасу не было дела до девочки Снежанны, уничтоженной из-за треклятых фото. Тот Стас зализывал собственные «раны».
Он виноват. Безусловно виноват.
Но почему Жанна столько времени молчала? Она узнала его с первого взгляда, увидев перед Асиным банкетом. Почему согласилась терпеть в роли личного помощника? Да, там не обошлось без Рудакова. Он надавил. Но Жанна всё равно могла выгнать Стаса в шею. Поводов бы нашлось уйма. Особенно в первые недели. До того, как закрутилась вся эта чехарда с Викентьевым, и Стас неосмотрительно представился женихом Жанны.
Интересно, а что у нее с Рудаковым-то случилось? Ася понятия не имеет, что между ними пробежала кошка. Стоп! А может, не было никакого разлада? И всё это чушь собачья?
У Стаса голова пошла кругом. Что-то в этой истории не складывалось. Он явно упускал нечто важное. Что именно, могла прояснить одна единственная Жанна…
****
Наверное, следовало поехать домой, выпить снотворного и проспать до утра, чтобы встать с новыми силами и ясной головой. Или же напиться в хлам, чтоб тоже вырубиться, но проснуться уже совершенно в ином состоянии. Но Стас не сделал ни того, ни другого. Он поехал к Жанне. Да, она поставила точку, прогнав его прочь. Но появились вопросы, на которые ей придется ответить.
Возможно, он отложил бы «разборки», если б не Семён. Брат обиделся, что ему не поверили, переснял фотки из Марининого конверта на телефон и сбросил старшему брату. Тот чуть не расхохотался истерически, когда увидел совсем юную Жанну на фоне любимой картины матери. Точнее Снежанну. Она стояла, облаченная в Сонин летний сарафан василькового цвета. Без очков и косичек. Умело накрашенная Мариной, с распущенными волосами. А в глазах горел огонь. Девочка раскрепостилась перед камерой. Смотрела в объектив, веря, что у нее в жизни всё получится. А еще, что и она способна быть красивой и желанной.
Ох, как же можно было быть таким дураком…
…«Ниссан» затормозил возле дома с каменным забором с визгом. Но в доме услышали. Не Жанна. Алевтина Фёдоровна. Она выбежала и всплеснула руками.
— Что случилось?! — вскричала испуганно.
— Где Снежанна? — спросил Стас хмуро и увидел, как испуг на лице женщины превращается в глубокую печаль. — Вы знали, да? Вот почему при первой встрече грозились четвертовать, если ее обижу.
Алевтина Фёдоровна подошла к Стасу и похлопала по плечу.
— Однажды это должно было всплыть. Ваше общее с Жанной прошлое. Зря она так долго тянула и сама позволила отношениям запутаться.
Стас горько усмехнулся.
— А что насчет моей работы? Зачем Жанна меня наняла? И кто они с Рудаковым друг другу? Враги, друзья, любовники?
На строгом, но, в общем-то, добром лице бывшей воспитательницы углубились морщины.
— Ты же понимаешь, что я не могу это обсуждать, Станислав. Дождись Жанну и… А вот, кажется, и она.
Алевтина Фёдоровна не ошиблась. Рядом остановилось такси, и из него, пошатываясь, вышла красивая и стильная женщина, которую просто невозможно было представить в мешковатой одежде и огромных очках. Она увидела Стаса и посмотрела волком. Того гляди, зарычит не хуже упомянутого зверя.
— Нужно поговорить, — объявил Стас тоном, не терпящим возражений.
Но Жанну разве этим проймешь?
— Уже поговорили, — объявила она и пошла к дому.
А Стас, уставший не намного меньше, крикнул:
— Что насчет Рудакова?! Это был сговор, да?! Хотели меня уничтожить?!
Жанна остановилась. Постояла, не оборачиваясь.
— Объясни же! — не унимался Стас. — Потом я уйду, обещаю. И больше тебя не потревожу.
Она, наконец, посмотрела на него. Бывшего одноклассника, врага и любовника.
— Зайди, — велела жестко. — Пять минут. Потом ты покинешь дом. Без единого звука.
Стас сжал зубы. Последняя фраза задела. Но он понимал, что Жанна вымотана, побывав на похоронах матери. Матери, которая выгнала её из дома и отреклась. Он последовал за Жанной на кухню, где она плеснула себе водки и села за стол, даже не сняв пальто. Стас устроился напротив и только сейчас заметил, что ее бьет мелкая дрожь.
— Ты прав, это был сговор, — призналась Жанна, сделала большой глоток и зажмурилась, а когда открыла заслезившиеся глаза, усмехнулась. — Я не вспоминала о тебе много лет. Думала, что наладила жизнь, стала новым человеком. Успешной женщиной. А как увидела перед банкетом, так накрыло. Я словно превратилась в ту девчонку, которую втоптали в грязь. Я не оправдываюсь. Поверь. Знаю, что повела себя мерзко, решив нанять тебя и отыграться. Но тогда я не думала. А Альберт… он решил, что мне необходимо выпустить пар. Потому и…. и… — Жанна глотнула еще. Для храбрости. И выпалила: — Потому и состряпал фальшивое досье.
У Стаса в глазах потемнело.
— Фальшивое? — переспросил Стас, отчаянно подавляя злость.
— Да. Я бы ничего не начала, если б знала… О твоей семье. О Свете с Семёном. Но… Впрочем, какая теперь разница? Когда я увидела их перед реабилитационным центром, всё изменилось. И всё бы закончилось. В тот же миг. Если б уже не закрутилась история с Викентьевым. Я не могла тебя отпустить. А потом…
— Ты начала со мной спать? — Стас посмотрел с горечью.
— Сама не понимаю, как это случилось.
Она снова потянулась к стакану, но появившаяся из ниоткуда Алевтина Фёдоровна, ловко его убрала. Мол, хватит. Надо меру знать.
Жанна не возразила. Спросила Стаса:
— Теперь тебе будет проще? Уйти?
— А ты этого хочешь, Снежанна?
— Не называй меня так! — она ударила ладонью по столу. — Та девочка мертва. И, да, именно этого я и хочу. Сколько можно повторять.
А Стас… Стас уже сам не понимал, чего хочет он. Внутри бушевал ураган чувств. Причем, сейчас перевешивала злость. На Жанну. За то, что считала себя уничтоженной, но тоже решила поиграть чужой судьбой. А еще больше на Рудакова, который подбросил «хвороста» в костер ненависти, что горел в ее душе.
— Хорошо. Я уйду. Но сначала ответь: кто тебе Альберт Владимирович? Спишь с ним?
Несмотря на злость и обиду, Стас явственно ощутил ревность.
Но Жанна скривилась.
— Нет. Разумеется, ничего такого.
— Тогда…
— Он спас мне жизнь! Когда ты ее разрушил! Альберт находился по делам в нашем городе. В ту ночь он увидел меня из машины, когда я брела, сама не понимая, куда. Он подбежал ко мне, а я… я думала, что причинит зло. Упакованный холенный мужик. А он спросил: «Что с тобой случилось, ребёнок?». Альберт подобрал меня, как выброшенного за порог котёнка, помог пережить катастрофу и стать той, кто я есть. Так что не вини его за желание проехаться по тебе за мои обиды. Он видел последствия. Он из разгребал.
Стас молчал потрясенный. Не вязался образ Рудакова с ангелом-хранителем Жанны. Хотя в жизни чего только не бывает.
— Теперь тебе пора, пять минут истекли, — проговорила она строго и повернулась к Алевтине Фёдоровне. — Когда Лёша с Лидой приедут?
Та развела руками.
— Уже должны. С час назад. Может, заехали куда по дороге. Но Лида меня не предупреждала. Я ее номер набрала, когда вы в дом вошли. Ну, чтоб узнать, где они. Не хотела, чтоб Леша со Стасом пересекся. Но телефон Лиды недоступен.
Жанна дернулась.
— А Лёшин телефон?
— Длинные гудки.
— Да что за день?! — возмутилась Жанна и схватилась за свой мобильный.
Набрала сначала один номер, потом другой. Но ответа не дождалась. Стас продолжал сидеть за столом и смотреть на нее, не отрываясь. Легко разглядел страх в голубых глазах.
— Не паникуй раньше времени, — посоветовал он.
— Да что ты понимаешь?! — вскричала Жанна, вскакивая.
— Всё я понимаю, — заверил Стас, тоже поднимаясь на ноги. — Сам двоих растил. Есть телефон учительницы? Позвони, спроси, давно уроки закончились. Может, детей в школе задержали. Всякое бывает.
— Хорошая мысль, — похвалила Алевтина Фёдоровна. — Жанна, звони.
Та подчинилась, хотя руки дрожали. И от волнения, и от спиртного сразу. Еще и усталость за день давала о себе знать. Стас следил за каждым ее движением и хмурился. Отчаянно хотелось помочь, поддержать. Но он притворялся мебелью, понимая, что сейчас он, скорее враг, нежели помощник.
Учительница ответила быстро. Жанна объяснила ей ситуацию и нахмурилась.
— Да. Да, я поняла. Жду звонка.
— Что? — спросила Алевтина Фёдоровна с усилившейся тревогой.
— Она дома. Последним сегодня было рисование. Там другой педагог и… — Жанна качнулась. — В общем, учительница звонит в школу, попытается выяснить, что… что…
— Садись.
Алевтина Фёдоровна придвинула стул, но Жанна мотнула головой.
— Нужно ехать в школу.
— Лучше дождаться звонка учительницы и…
— Нужно ехать, — повторила Жанна упрямо.
— Я отвезу, — предложил Стас.
Он понимал, что нет особого смысла срываться с места. Скорее всего, Лида с Лёшкой заехали куда-то после школы. В кафе. Или к игровым автоматам. Забыли предупредить. Или решили спонтанно. Мальчишка умеет убеждать. Телефон Лиды разрядился, а Лёшкин они не слышат из-за шума. Но Жанна после похорон матери и разборок с самим Стасом на взводе и сидеть на одном месте просто не в состоянии. Ей нужно действовать. И если поездка в школу (пусть и бессмысленная) поможет, значит, надо выдвигаться.
— Поехали, — легко согласилась Жанна, на время забыв, что между ней и Стасом всё кончено, и ему вообще не полагается находиться рядом.
Алевтина Фёдоровна покачала головой. Но ничего не сказала.
****
Ехали в тишине. Жанна сжимала в руках телефон и гипнотизировала его взглядом. Стас очень хотел бы сказать, что всё будет хорошо. Но подозревал, любое его слово воспримут в штыки, потому благоразумно помалкивал. Главное, что сейчас они вместе.
А мобильный всё молчал и молчал. Чем дальше, тем больше это начинало казаться дурным знаком. С другой стороны, учительнице требовалась время, чтобы дозвониться до нужных людей и выяснить, видел ли кто, как Лида забирала Лёшу. Не собирались ли эти двое куда заехать. Это ж не секундное дело. Ох, и попадет Лёшке с Лидой, если выяснится, что они заигрались на автоматах!
Хотя пусть лучше заиграются. Стас, как никто другой, знал, что плохие вещи случаются.
Телефон Жанны ожил, когда «Ниссан» проехал половину пути до Лёшкиной школы.
— Что?! Ох… Нет, я не знаю, почему так вышло. Да-да, спасибо вам огромное! Я уже еду.
По голосу Жанны Стас понял, что ничего кошмарного не случилось. Однако когда она отключила телефон, свела брови и всхлипнула.
— Эй, всё ведь хорошо, да? — не удержался от вопроса Стас.
Жанна пожала плечами.
— Лёшка в школе. Сидит на первом этаже возле охраны. Лида за ним не приехала.
Стас вытаращил глаза.
— Как не приехала?
Но Жанна развела руками.
— Уроки закончились два часа назад. Лида выехала из дома, но до школы не добралась. Это на нее не похоже. За годы, что она с нами, даже на пять минут ни разу не опоздала.
Стас сильнее сжал руль. Выглядела ситуация не очень. Но вслух он сказал:
— Давай пока не будем предполагать худшее. Мы ведь едем по той же самой дороге. Аварий вроде не видно. Вдруг у Лиды, действительно, случилось что-то срочное. И она… она свернула по личным делам.
— Каким делам? — Жанна посмотрела гневно.
Глаза горели огнем. Но, возможно, это хмель давал о себе знать.
— Я не знаю, — объявил Стас. — Просто предполагаю. Потому что не хочу думать о дурном. И вообще, сейчас главное, что Лёша цел и невредим. Давай отвезем его домой, а потом подумаем, что могло приключиться с Лидой. Может, к тому моменту она сама объявится и даст совершенно невинное объяснение.
При упоминании Лёшки гнев Жанны сошел на нет. Она кивнула, признавая правоту Стаса. Как бы Жанна не тревожилась из-за Лиды, узнав, что сын в школе, она вздохнула с облегчением. Теперь хотела поскорее добраться до него, увидеть мальчика своими глазами и отвезти домой — в безопасность.
— Одного не понимаю, — проворчал Стас. — Почему Лёшка телефон не брал? Особенно когда ты звонила. Столько б нервов тебе сэкономил.
— У них в школе запрещены мобильные, — пояснила Жанна, поправляя растрепанные волосы. — Лёшин телефон у Лиды. Она отдает его после занятий.
…Однако, как быстро выяснилось: не факт, что Лёшка быстро б ответил на материнские звонки. Когда Жанна расцеловала сына в обе щёки, крепко-крепко обняла, и поинтересовалась, почему он не взял телефон у учителей или охраны и не сообщил об отсутствии Лиды, мальчишка фыркнул.
— Чтоб у нее потом неприятности были? Может, она задержалась где, забыла о времени.
Стас спрятал улыбку. Ну и партизан! Жанну же улыбаться не тянуло. Она с трудом сдерживалась, чтобы не схватить сына за шиворот и не встряхнуть хорошенько. Но Лёшка всё понял по выражению ее лица.
— Значит, неприятности у Лиды будут? — спросил он мрачно.
Жанна не ответила. А сын задал второй, более опасный вопрос:
— Где она, кстати?
— Поехала по личным делам и застряла, — соврала мать, не моргнув глазом. — У нее телефон разрядился, не смогла связаться с нами сразу.
Стас не осудил Жанну за ложь. Они ведь сами не знают, где Лёшкина няня, а пугать пацана точно не стоит. Хватит страха, что мать натерпелась.
— Стас, уговори маму заехать в кафе, — заулыбался мальчик и подмигнул.
Но Жанна не оценила его прыти.
— Никаких кафе, — отрезала жестко. — Ибо у тебя тоже неприятности, молодой человек.
— Но маам!
— Одевайся, Алексей! И ни звука. Иначе, честное слово, окажешься под домашним арестом на неделю.
— Но…
— Прекрати! — Жанна готова была раскричаться, и Стас решил вмешаться.
— Лёша, мама не сердится, честное слово. Просто она очень за тебя волновалась. Представь, если б она пропала, а ты бы не знал, что случилось.
Жанна глянула на Стаса ошалело. Мол, ну и разговор! Однако на мальчика его слова подействовали лучше всего. Он понял, почему разгорелся сыр-бор.
— Мам, прости, что заставил волноваться, — проговорил он. — Ты права, кафе я не заслужил. Только на Лиду сильно не ругайся. Уверен, она тоже не нарочно…