Глава 20. Плохие новости

Жанна Громова

Спала Жанна отвратительно. Сначала снилась Марина. Она держала в руках фотоаппарат и твердила, что девочка Снежанна обязана поверить в себя. Потом привиделся Стас в объятиях злорадствующей Аси. А под утро явилась мать. Погрозила дочери пальцем и ушла. Проснулась Жанна в слезах, сама не понимая, что расстроило сильнее: образ недовольной матери, погибшая Марина или Стас, вернувшийся к настоящей невесте. Наверное, всё-таки последнее. Может, Алевтина Фёдоровна права, и Жанна влюбилась? Вот беда! А как еще назвать чувства к человеку, с которым нельзя ничего строить?

Почему нельзя? Да потому что не получалось разрушить стену недоверия. Жанна считала, что человек, переживший страшные потрясения, способен стать лучше, взглянуть на многие вещи под другим углом. Но если однажды он совершил подлость, значит, в нем изначально жило зло. И это зло способно выплеснуться вновь. При определенных жизненных обстоятельствах. Поэтому с доверием и не складывалось. Впрочем, была еще одна причина для отчуждения. Если отношения продолжатся, правда однажды выплывет наружу. А Жанна этого не хотела. Она похоронила девочку Снежанну. И не желала, чтобы та воскресала. Тем более, перед Стасом.

— Давай пригласим Стаса, Свету и Семёна к нам в гости, — неожиданно предложил за завтраком Лёшка.

Жанна аж ложку уронила.

— Вы поссорились? — спросил сын, глядя проникновенно.

Ох, как же чутко он всё улавливал!

— Нет. Просто… просто…

Вот, что тут скажешь? И почему Лёшка выбежал в тот вечер из дома и напросился на прогулку со Стасом? Сейчас было бы намного проще.

— Понимаешь, — Жанна подвинулась ближе, — в отношениях взрослых бывают несколько шагов. Они делаются постепенно. Мы погуляли все вместе. Ты познакомился с семьей Стаса. А Света с Семёном узнали тебя.

— Это было круто! — лицо Лёшки озарила улыбка.

— Я рада, что тебе понравилось. Но если мы пригласим их к нам в дом, это…

— Будет следующим шагом? — сообразил сын.

— Верно, — Жанна потрепала его по вихрам. — Но для него время еще не пришло.

— Может, тогда еще раз погуляем?

Лёшка смотрел умоляюще.

— Пока не получится, милый, — она развела руками. — Мы сейчас фактически живем на работе. Нужно очень многое довести до ума и не расслабляться. Но потом… потом, возможно, что-нибудь придумаем.

Она солгала. Никаких прогулок больше не будет. Но как сказать об этом Лёшке? Особенно если сама еще не привыкла к этой мысли…

…На работе встретил аврал. Сама напросилась. Не стоило вчера уезжать, пустив дела на самотёк. Еще и модель, отобранная клиентом для фотоссесии, слегла с гриппом, хотя накануне ничего не предвещало. Пришлось всё переносить. Клиент не желал искать замену. Он и кандидатуру этой девушки согласовывал две недели. А самое мерзкое, на работу не вышел Стас. Стол, за которым он сидел и рисовал под руководством Олега, сегодня пустовал, как напоминание, что всё рухнуло.

Но чего Жанна ожидала? Что он придет в офис как ни в чем ни бывало? После скандала, который разгорелся из-за явления Аси? Ему просто не хватило духу предстать перед всеми. Да и какой смысл? Настоящая невеста вернулась. Да, Ася ему нужна, как собаке пятая нога. Но Стас продолжит играть привычную роль. Жанна же сама дала добро. Вчера по телефону. Так чего грустить, глядя на пустой стол?

Вот только всё равно грустилось…

— Люба, что у нас с типографией? — переделав кучу дел, Жанна подошла к столу офис-менеджера. Взглянула на часы, которые показывала обеденное время.

— Там всё готово. Сегодня забираем.

— Почему ещё не забрали?

Люба развела руками.

— У Андрея машина сломалась, сейчас он в сервисном центре разбирается, что там не так. А Игорёк вчера отпросился по семейным обстоятельствам. Вы ж сами дали добро, Жанна Олеговна.

— Точно, — Жанна стукнула себя по лбу.

— Так что сегодня завал образовался, — продолжила Люба. — Извините, что Станислава Юрьевича припахала. Но он сам вызвался. Раз больше некому.

— Вы-вы-вызвался? — Жанна вытаращила глаза.

— Ну да, — закивала Люба. — Станислав Юрьевич нынче за обоих курьеров по городу катается. Он предложил, а я припахала по полной. Куда ж деваться. Типография тоже в его списке. Но туда он еще не добрался.

— Ясно, — пробормотала Жанна и на ватных ногах отправилась в кабинет. Плотно закрыла за собой дверь и без сил упала в кресло.

Значит, не капитулировал с перепуга. Вышел на работу.

И что теперь с этим делать?

Думая, что Стас позорно исчез, Жанне в каком-то смысле стало легче. Она даже о Викентьеве и проблемах, что тот доставит, не вспоминала. Решил всё Стас для себя, и ладно. Значит, и ее решение верное. Можно жить дальше. Пытаться это делать. Однако, Стас, как выяснилось, никуда не пропал. А значит… значит…

Жанна понятия не имела, что это значит. И как себя вести. Мелькнула даже безумная мысль назначить новое свидание в отеле. Но Жанна обругала себя. А после свидания что? Новая волна сожалений? Нет. Так нельзя. Следует придерживаться выбранного «курса». И никаких шагов в сторону. А тем более, налево…

****

Стас вернулся в офис в конце рабочего дня, когда Жанна успела накрутить себя так, что вот-вот сизый дым из ушей повалит. Почему сизый? Да просто белый не комильфо!

— Нужно поговорить, — Стас вошел в ее кабинет хмурый и уставший.

— Сначала я, — начала, было, Жанна, но он ее остановил.

— Ну уж, нет. Ты вчера уже наговорила всяких глупостей. Теперь моя очередь. В смысле, — он запнулся. — В смысле, не глупости говорить. А просто говорить.

Жанна скрестила руки на груди, всем видом демонстрируя нежелание что-то обсуждать. Но Стаса это мало волновало. Похоже, он тоже целый день себя накручивал. Поставив стул напротив кресла Жанны, он объявил:

— Я не хочу ничего заканчивать. Я считаю, у нас есть будущее.

— А как же Ася? — спросила Жанна насмешливо. — У нас будут отношения втроем?

— Если бы ты вчера не бросала трубку и дослушала меня, то знала бы, что мы с Асей расстались.

В ушах загудело.

— Что вы сделали? — переспросила Жанна зловещим шепотом.

Почудилось, обрушился потолок, а с ним и само небо. Неужели, Стас это сделал? Поставил точку в отношениях с Асей? Он выбрал ее? Или это просто очередная блажь?

— Мы расстались, — повторил Стас. — Точнее, я сказал Асе, что всё кончено. Что мы не пара, и нам не стоит дальше быть вместе.

— И как она отреагировала? — спросила Жанна глухо.

Удивительно, что не обрывала телефон старшей подруги и не кляла на чем свет стоит.

— Не обрадовалась. Но и не скандалила.

— Погоди. Она переварит новость и устроит темную.

Стас закатил глаза.

— Пусть делает, что хочет. Меня не волнуют Асины выкрутасы. Меня волнуешь ты. Жанна, поговори со мной.

Но она молчала. Потому что сама толком не понимала, чего хочет. И что чувствует. Хотелось и бежать от Стаса прочь, и кинуться в омут головой, а там будь, что будет.

— У меня никогда не было серьезных отношений, — заговорил Стас, не дождавшись ответа. — И я понятия не имею, как правильно себя вести. И, да, я неидеален. Не принц на белом коне. И не могу дать гарантии, что у нас всё сложится идеально. Но я точно знаю, что между нами что-то есть. Нечто такое, что стоит беречь, а не уничтожать на корню.

Жанна передернула плечами.

— Я в этом не уверена.

— Почему? Чего ты так боишься? Что я причиню тебе боль?

Он смотрел печально и в то же время требовательно.

И Жанна выпалила:

— Да! Ты это сделаешь! Так или иначе!

— С чего ты взяла? — изумился Стас.

— Потому что ты — это ты! Жизнь здорово тебя потрепала, но я знаю, кем ты был в юности! Тебе было глубоко наплевать, чьи судьбы ломаешь!

— Жанна! — Стас чуть за голову не схватился. — Ты права. Я был избалованным мальчишкой. Использовал девчонок, выбирал из шлейфа на одну бездумную ночь. Развлекался. Не думал о последствиях. Но сомневаюсь, что сломал кому-то жизнь.

Жанна чуть не расхохоталась. Он серьезно? Серьезно?!

Не помнит, как слил откровенные фотки одноклассницы? Или не считает это преступлением? А может, предпочел забыть? Он ведь теперь такой правильный!

— Стас, уйди. Просто уйти. У меня был тяжелый день. Я сейчас не хочу ничего обсуждать.

Зазвонил мобильный, высветив незнакомый номер, и Жанна сбросила вызов.

Кто бы там ни был, пусть идет лесом.

Стас посмотрел, как взрослые взирают на капризных детей, и Жанна едва сдержала порыв бросить ему в лицо всё! Правду об общем прошлом, о Марине, о фотках.

Нельзя. Это только всё усложнит. А им еще перед Викентьевым притворяться.

— Езжай, Стас. Тебе пора брата с сестрой забирать. А я хочу побыть в тишине.

Он послушался. Ушел. Жанна даже разочарование испытала, что так легко сдался. Глупо-то как. Будто ждала уговоров, чтобы согласиться с доводами.

Но ведь это не так. Не так.

Мобильный снова запиликал, высветив тот же номер. Но Жанна не ответила. Пошли все к чертям! Сидела в кресле, глядя в потолок, пока телефон звонил и звонил.

Да что с ней такое творится! Ведет себя, как школьница! Хотя чему удивляться? Школьницей она не влюблялась. И студенткой тоже. Замуж выходила за человека, с которым было комфортно. Без всяких там «люблю, жить не могу». А теперь накрывало так, что Жанна ощущала себя подростком, у которого играют гормоны. Как выбираться из этого состояния она не представляла.

Вновь ожил телефон. Жанна собралась, было, его отключить, но охнула.

На этот раз звонила… Ася.

Жанна глубоко вздохнула и ответила. А смысл прятаться? Вечно разговор откладывать не получится. Да и подруга (вероятно, бывшая подруга), не из тех, кто терпит игры в прятки.

Однако с разговором не задалось. Ася лыка не вязала.

— Жанн, ты это… — с трудом выдала она в трубку, — можешь это… ну, скинуть мне номер Лёни. У тебя ж это… он есть.

На заднем фоне гремела музыка. Где бы ни находилась Ася, развлекалась она на полную катушку. Во всех смыслах. Первой мыслью было спросить Асю, где она сейчас, чтобы приехать и посадить в такси до дома. Но Жанна не рискнула. Не стоит нарываться на пьяные разборки. Пусть лучше Лёня с Асей нянчится. Раз согласился сыграть роль героя-любовника и соблазнить красавицу в Париже.

— Сейчас скину, — пообещала она.

— Спа-спа-спасибо, Жанн. Должна буду…

Ася будто напрочь забыла, что подруга выступила в роли разлучницы. Или ей всё равно? Подумала-подумала и решила, что Стас не лучшая игрушка? Что Лёня подойдет больше?

Лешие ее разберут…

Жанна выполнила просьбу, сбросила Асе номер Лёни и начала сборы. Хватит тут рассиживаться. Дома Лёшка и вкусный ужин. Положительные эмоции. И меньше мыслей о Стасе и их безумном романе без будущего. Но едва Жанна переодела обувь, мобильный снова напомнил о себе. На экране отобразился тот же номер. Кто-то явно не терял надежды пообщаться и не желал понимать, что его игнорируют.

— Да кто ж такой упёртый? — проворчала Жанна и спросила в трубку: — Что?!

Какая разница, кто на другом конце. Она сегодня не желала быть вежливой.

— Снежанна Олеговна? — спросил мужской голос.

Ноги подкосились, и Жанна рухнула в кресло.

Не из-за голоса. Он был незнаком. Из-за обращения. В ее окружении этого имени никто не знал. А, значит, звонок связан с прошлой жизнью.

Но как?

— Да, это я, — проговорила Жанна чужим голосом, нутром чуя неладное.

— Меня зовут Валерий. Мы с вами не знакомы. Я сосед Инессы Рудольфовны.

Ноги похолодели. Вспомнился сегодняшний сон с грозящей пальцем матерью.

Неужели, вещий?

— Снежанна Олеговна, боюсь, у меня плохие новости. Ваша матушка вчера скончалась в больнице. После продолжительной болезни. Мне поручено сообщить вам, что похороны завтра. Прощание состоится в ритуальном зале клиники в 11 утра.

Комната перед глазами поплыла, уши заложило от… гнева.

— Поручено передать? — переспросила Жанна. — Кем поручено?

— Вашей матушкой. Она велела разыскать вас и пригласить на похороны.

Жанна сдержала истерический смешок и проговорила:

— Благодарю за информацию. Я непременно буду. Только скажите номер больницы.

Собеседник назвал и номер, и адрес, после чего Жанна с ним попрощалась и отбросила телефон, словно он превратился в чудовище. Ее трясло. Не от горя. От ярости.

Ну и поручение! Какая прелесть!

В этом вся мать! Даже умереть нормально не могла. Обязательно надо провезти дочь лицом об асфальт! Пригласила на похороны! Похороны, которые организовывали другие люди. Не в больницу попрощаться перед смертью. А после. Чтоб Жанна пришла, и всё окружение увидело ее — неблагодарную дочь, бросившую мать, ни разу не навестившую во время болезни. Да, не зря в школе матушку не любили ни ученики, ни учителя. Она всегда умела изобретать отвратительные наказания.

****

Жанна поехала на прощание и похороны. Конечно же, поехала. Плевать, что подумают окружающие. Она проводит в последний путь женщину, подарившую ей жизнь.

Народа в ритуальном зале, на удивленье, набралось немало. Около сотни человек. В основном молодежь и несколько пожилых людей возраста покойницы. Первые, скорее всего, ученики последних лет. Те, которых Инесса Рудольфовна Морозова готовила на дому к сдаче экзаменов. Вторые — соседи, круг общения. Одна из пожилых дам, весьма бойкая для своих лет, подскочила к Жанне и спросила:

— А вы, милочка, откуда знали нашу Инессу?

— Я… — Жанна запнулась. Мелькнула мысль: а не представиться ли шапочной знакомой. Но она не посмела лгать, стоя в нескольких метрах от гроба матери. — Я ее дочь.

Собеседница открыла рот от удивления. Затем протянула многозначительное «А-а-а», и ретировалась подальше. Жанна заметила краем глаза, как она шепчется с другими старушками. Делится сногсшибательной новостью. Мол, явилась бесстыдница. Жанна понятия не имела, что мать рассказывала о ней новым подругам. Но точно ничего хорошего. Да и как они должны воспринимать дочь, ни разу не навестившую мать за много лет и не помогавшую во время болезни?

Жанна невольно покосилась на двери. Может уйти? Что она вообще здесь забыла? Что связывает ее с Инессой Рудольфовной Морозовой, кроме общего ДНК?

— Не обращайте на них внимания, Снежанна. Они просто старые мегеры.

Рядом встала полная женщина, примерно ее ровесница, и улыбнулась. Вполне приветливо. Жанна посмотрела, прищурившись. Лицо показалось смутно знакомым.

— Вы вряд ли меня помните, — продолжила та мягко. — Я Оля Симонова. Училась на два класса младше вас. Моя сестра Катя была с вами в одной параллели.

— Понятно, откуда мне знакомы ваши черты, — Жанна сделала большие глаза. — Фамильное сходство бесспорное.

Еще бы она не помнила Катю Симонову! Катя тоже оказалась участницей скандала. За пару месяцев до выпускного. Матушка Жанны застала ее в пустом кабинете с одноклассником. И ладно б парочка просто целовалась. Так руки кавалера находились там, где им, по мнению Инессы Рудольфовны, быть не полагалось. А именно на Катиной груди. И неважно, что руки ухажера и прелести девицы разделяла одежда. Шум поднялся жуткий. Стараниями завуча-моралистки. Парень даже из школы ушел. В выпускном классе! А его родители занялись продажей жилья, чтобы переехать из маленького города куда подальше.

А Катя… Катя осталась. Доучивалась и сдавала экзамены. Как и все. Но на последний звонок и выпускной бал ей являться строжайше запретили.

— Каким ветром вас сюда занесло, Оля? — спросила Жанна, глядя на большой портрет матери, что стоял возле гроба. У гроба, к которому дочь пока не подходила.

Портрет демонстрировал Инессу Рудольфовну в прежние времена. Она и взирала с него суровым взглядом завуча, привыкшего командовать и карать за любые проступки.

— Последние годы я жила с вашей мамой в одном доме, — ответила Оля. — Невероятное совпадение. Кстати, племянница мужа к ней заниматься ходила. Я как узнала, кто у Тани репетитор, чуть с ума не сошла. Но оказалось, всё не так ужасно. То ли Инесса Рудольфовна с годами смягчилась, то ли понимала, что платные ученики — не то же самое, что дети из нашей школы. Таня и ее родители были очень довольны. Она экзамены по математике и в школе, и в вузе на «отлично» сдала. Говорила только благодаря Инессе Рудольфовне.

— А как дела у Кати? — спросила Жанна из вежливости.

С Катей они никогда в подругах не ходили. С какой стати одной из самых популярных девчонок школы обращать внимание на серую мышь?

— Осталась в нашем «славном» городе. Работает в бухгалтерии на заводе. Вышла замуж, родила двоих детей. Обычная жизнь. Мало чем примечательная. Как и у меня, впрочем. Я повар в ресторане. В центре. А вы, Снежанна?

— У меня свое рекламное агентство.

— Ого! — восхитилась Оля. — Хотя неудивительно. Вы всегда были самой умной.

«И самой уродливой», — чуть не брякнула Жанна.

— Кстати, Ольга, вы не в курсе, что именно мама рассказывала обо мне окружению?

— Насколько знаю, ничего. Многие и не подозревали о вашем существовании. До вчерашнего дня. Вечером слух прошел, что Инесса Рудольфовна поручила пригласить вас на похороны. Бабки наши всё шушукались. Как дочь? Откуда дочь? Но говорю, не обращайте на них внимания. Они не знают предысторию. И то, какой ваша мама была раньше. Вы вообще молодец, что пришли. И стоите тут с гордо поднятой головой. Вашей-то вины ни в чем нет. И пусть люди думают, что хотят. Вы их всех видите в первый и в последний раз в жизни.

— Спасибо, — поблагодарила Жанна, не усомнившись в искренности Оли.

Уж она-то знала характер Инессы Рудольфовны Морозовой. Завуч-моралистка из-за истории с Катей всей семье нервы потрепала.

— Пора сделать то, ради чего я сюда сегодня пришла, — проговорила Жанна хрипло.

И шагнула к гробу. С ощущением, что спускается в пещеру ужасов.

Жанна не думала, что еще хоть раз увидит мать. Ни живой, ни мертвой.

Но вот, поди ж ты.

А та изменилась. Лицо изрезали морщины, волосы поседели полностью. Ни намека на краску. Но выглядела мать спокойной, умиротворенной, будто ушла в мир иной, выполнив все дела и выплатив все долги.

Увы, Жанна не ощущала и намека на мир в душе. Хотелось рвать и метать.

Всё могло быть иначе, будь ее мать иным человеком. Или даже поведи она себе по-другому после случившегося в ночь выпускного бала. А, впрочем, Жанна ни капли не жалела о том, как всё в итоге сложилось. Она встретила Альберта, и тот помог построить такую жизнь, как Жанна хотела. У нее есть потрясающий сын и любимая работа.

А деспотичная мать… Она осталась лишь шрамом на сердце. Шрамом, от которого настала пора избавиться.

— Прощай, — прошептала Жанна одними губами. — Спасибо за всё, что ты сделала. И за то, что не сделала. Я довольна тем, какой стала.

Стоило это произнести, с души камень свалился. Жанна будто провела черту между собой нынешней и обидой на мать. Всё в прошлом. Всё ушло. Кануло в небытие.

И это было потрясающе.

— Ой! — воскликнула за спиной Оля.

Жанна обернулась, и та кивнула в сторону входа.

— У меня глюки, или это первый красавчик из нашей школы Стас Александровский?

Жанне почудилось, что пол под ногами проломился, и она летит в пропасть без конца и края.

Стас? Как Стас?

Но Оля не ошиблась. ОН стоял в дверях собственной персоной с розами, перевязанными траурной лентой, и… ошарашено взирал на портрет Инессы Рудольфовны.

Жанна качнулась. Он мог не узнать в бизнес-леди заучку с двумя косичками. Но грозного завуча из школы б точно не забыл. Тем более, портрет-то тех времен.

«Что будешь делать теперь, Белоснежка?», — спросил кто-то в голове в миг, когда их взгляды со Стасом встретились…