Глава 7. Папина дочка

Стас Александровский

Голова шла кругом. Стас не понимал, как весь этот дурдом мог случиться. Мало ему проблем, так теперь эта бредовая помолвка! С одной стороны, она облегчала задачу по сближению с Жанной. Но с другой… С другой, вряд ли Альберт Рудаков планировал подобный поворот. Он хотел, чтобы Стас соблазнил Жанну по-тихому, а никак не записывался в официальные женихи. Ведь есть Ася. Ася, которая, если узнает, что ее «любимый плюшевый мишка» встречается с другой, поднимет такой шум, что весь город подпрыгнет. И не раз.

И вообще, чем дальше, тем больше бесила затея Рудакова. Кем нужно быть, чтобы использовать парня дочери для соблазнения противницы? Если Жанна так ему насолила, нашел бы иной способ прижать ее к ногтю или отобрать бизнес. Стоп! Стас задумчиво потер лоб. А что если он не единственный «рычаг» большого босса? Вдруг и Викентьев в игре? И это нападение — часть плана?

Нет, Стас отринул мысль, как безумную. Рудаков, конечно, тот еще тип. На многое способен. Но изнасилование и даже просто попытка — это перебор даже для него. Да и Викентьев не мелкая сошка, чтобы ему приказывать. К тому же Стас видел его лицо и горящие глаза. Нападение было его собственной инициативой. Викентьев жаждал получить «игрушку», которая от него упорно ускользала. Решил, что ему всё дозволено. Не дают, ну и подумаешь. Надо просто взять. Так что здесь Рудаков ни сном, ни духом. Всё просто совпало, завязалось в крепкий узел, который теперь надо распутать. Как? Стас понятия не имел. Жаждал выпутаться из авантюры без последствий для семьи. Но подозревал, что без этих самый последствий не обойдется.

В вечер «помолвки» он то и дело поглядывал на телефон, ожидая гневного звонка от Рудакова, но агрегат скромно помалкивал. Зато у Светы был настоящий «Смольный». Мобильный звонил каждый пять минут. Сестренка закрылась в своей комнате и вела разговоры приглушенным голосом. Что-то затевала, без сомнений. Стас напрягся. Света — девочка смышленая, думает местом, для этого дела предназначенным. Но чем чёрт не шутит. Стас вон умудрился загреметь в неприятности, почему сестре не сделать то же самое? Никто ни от чего не застрахован. История их семьи это доказала.

— Знаешь, что происходит? — спросил Стас Семёна.

Тот сидел с книгой на кухне и вместо сестры следил, как готовится картошка с курицей в духовке. Ужин постоянного наблюдения не требовал, «созревал» себе спокойно. Но Семён предпочитал оставаться на посту, нежели ездить на коляске туда-сюда. К тому же, кухня у них была просторная и уютная. Зал в квартире, как такой, отсутствовал. Три человека, три комнаты, три частных территории. А кухня служила тем самым помещением, где семья могла собраться вместе.

— В каком смысле «происходит»? — уточнил Семён, и Стас сделал вывод, что братишка очень даже в курсе Светкиных телефонных переговоров. Точнее, их причины. Врать Семён никогда не умел. Вечно всё на лице написано.

Стас выдвинул табурет и устроился напротив брата.

— Колись, — велел он. — Я должен знать, если у Светы неприятности.

Семён тяжко вздохнул и признался:

— Ты прав, неприятности в наличии. Только не у Светы. А у меня.

— Чего? — Стас качнулся вместе с табуретом.

Этот-то тихоня куда умудрился влезть?!

Да, он доставлял проблемы. Много проблем. Но все они были связаны с его здоровьем. Точнее, с нездоровьем. А нынче дело явно было в чем-то ином.

— Я тут это… — начал Семён хмуро. — Поссорился кое с кем в реабилитационном центре. С другим пациентом. Он докапывался, я ответил. И… понеслось. Никто не вмешивается. Боятся. Он, оказывается, из крутой семьи. И учится в школе по соседству с моей бывшей. В выпускном классе. А в нашей школе учится его сестра. В одной параллели со Светой. Вот она и наводит справки через общих знакомых, что за семья и всё такое.

— Что же крутой парень забыл в вашей реабилитации? Денег на частный центр не нашлось?

Семён усмехнулся.

— Говорят, отец отказался платить. Мол, пусть сам расхлебывает. Узнает, что такое бесплатная медицина. Он папочкину тачку угнал и врезался в столб. Машина в хлам. А сам Гера… Странное имя, да? В общем, отделался сломанной ногой и сотрясением мозга. Будто там что-то можно сотрясать. Ходит на костылях, но с видом героя. Позер.

— Ясно, — протянул Стас, заподозрив, что этот Гера — он сам в прошлом. Такой же балбес, считающий, что бабло решает все проблемы. — И каким образом это «герой» до тебя «докапывается»?

— Ну… таскается за мной повсюду, гадости говорит, дорогу преграждает. Ты это… без паники, ладно? Не вмешивайся. Светиной активности хватит. Я разберусь.

Стас закатил глаза. Еще один герой.

— Я серьезно, — объявил Семён обиженно. — Я мужик или где?

Пришлось развести руками. Стас сам говорил брату, что инвалидная коляска не приговор. Особенно с его мозгами. Да, брат многого лишен. Но может добиться серьезных высот, если постарается. И если сейчас рвануть в центр разбираться с обидчиком, Семён почувствует себя ни на что не способным иждивенцем. Нельзя с ним так поступать.

— Давай договоримся, — предложил Стас. — Я пока останусь в стороне. Позволю тебе самому решить проблему. Но если ситуация ухудшится, ты мне скажешь. Ничего не станешь скрывать. И будем разбираться сообща. По рукам?

— По рукам, — просиял Семён.

А Стас встал и крикнул сестру. Пусть знает, что постановил военный совет.

Света соизволила явиться минут через десять. Сначала завершила переговоры. Выслушала братьев с хмурым видом, явно не обрадовавшись их решению.

— Семён сам не справится с этим козлом, — объявила она, складывая руки на груди.

— Не выражайся, — осадил Стас, но Света только плечами повела.

— Я ж не матерюсь. А козёл — это животное. Не слишком симпатичное животное. Тупое и драчливое. Прямо Гера! Кстати, все знакомые говорят, что он точно козёл. Находит жертву и бодается до бесконечности. Пока жертва не сдастся и не исчезнет. Например, в другую школу не переведется.

— Отлично! — усмехнулся Семён. — Мне в центре еще пару недель находиться. Уж как-нибудь выдержу этого… хм… это рогатое животное.

— Ну-ну, — протянула Света многозначительно.

А Стас уже думать забыл и о брате, и о сестре. И о рогатом Гере. Телефон высветил имя Аси. Настоящая невеста жаждала пообщаться по видеосвязи.

Ох… Неужели, дошли новости?!

Стас пошел к себе и нажал кнопку приема с тяжелым сердцем. Приготовился к буре эмоций. Однако…

— Привет, мой любимый плюшевый мишка! Я соскучилась!

Что ж, новости не дошли. Но Стаса передернуло. Он ненавидел это обращение. Еще одно доказательство, что для Аси он — игрушка. Она заполучила его и играется. Только вот вряд ли наиграется в ближайшее время. Ася упертая. Коли вцепится, это всерьез.

— Рад тебя слышать, а еще больше видеть, — проговорил Стас, закрывая дверь.

— Ты по мне скучал?

Язык чесался сказать «нет». Но Стас расплылся в улыбке чеширского кота и проговорил, глядя на Асино модельное лицо в обрамлении белокурых кудрей.

— Конечно, зай. На новой работе жуткий дурдом, и только мысли о тебе и наши разговоры помогают не свихнуться.

Стас терпеть не мог весь этот зверинец: заи, мишки, кисы. Но таковы были правила игры. Асиной игры. Приходилось подстраиваться.

— Неужели, Жанна загоняла? — тонкие бровки сошлись на переносице, но Ася не заподозрила подвоха. — Похоже на нее. Умеет доводить окружающих до белого каления.

— Есть такое, — закивал Стас. Пусть Ася думает, что они с новой начальницей на ножах. И тут в голову пришла идея. — Слушай, ты же ее знаешь! Жанну. Насколько хорошо? Я к тому, есть ли способ умаслить эту ведьму? Чтоб не цеплялась, как колючка репейная.

— Ну… — протянула Ася задумчиво, наматывая на палец прядь волос. — Жанна только кажется стервой. Просто она очень требовательная. Прямо мега-требовательная. Синдром отличницы. Иногда прибить ее хочется за это. Так что делай, что Жанна говорит, и потихоньку она оттает.

— А ты давно ее знаешь?

— Ой, да лет сто. Жанна — папочкина протеже. Он ее опекал с тех пор, как совсем девчонкой была. Представляешь! — Ася смешно округлила глаза. — Мамуля даже ревновала к ней первое время. Скандалы устраивала. Грозилась руки на себя наложить. Хотя прежде спокойно закрывала глаза на всяких девиц. Но потом она успокоилась. Поняла, что для папули Жанна что-то вроде проекта. Он вкладывался в нее, а потом наблюдал с видом создателя, что получается.

Хорошо, что Стас сидел. Жанна — протеже Рудакова?! Боже, что за кошка между ними пробежала, раз теперь он жаждет уничтожить ту, которую помог создать? Может, не всё так безобидно, как считает Ася? Иначе с чего бы мужику беситься? Рудаков захотел большего, Жанна отшила, как Викентьева. Она могла. Еще как могла. Только в отличие от Викентьева, Рудаков решил не хватать добычу руками, а устроить ей веселую жизнь.

— Давай не будем говорить о Жанне, — объявила Ася капризно. — Мне столько нужно тебе рассказать! Столько всего происходит!

Стас приготовился слушать и не перебивать. Разговор проходил по обычному сценарию. Ася почти не спрашивала, как там поживает «любимый плюшевый мишка». Главное, что от него требовалось — это сказать, что он извелся от разлуки и очень-очень скучает. И уж, тем более, Ася ни разу не поинтересовалась за время командировки семьей жениха. Света с Семёном для нее будто и не существовали. Зато о себе она из раза в раз заливалась соловьем. Делилась впечатлениями от поездки.

Ладно бы еще о достопримечательностях рассказывала, музеях и памятниках архитектуры. Так нет, Ася болтала то о дорогущих ресторанах, то об элитных клубах, а еще о знаменитостях, с которыми удалось пересечься. Последнее случалось нередко. Ася была представителем в России одного французского модного дома и в кругах вращалась соответствующих. А уж оказавшись в Париже по делам, без конца бывала на обедах и ужинах, где присутствовали известные кутюрье или иные звезды.

Вот и сегодня Ася говорила и говорила. Стас слушал, едва вникая в смысл слов, пока она не выдала:

— Я так устала от этой беготни. В медовый месяц мы поедем в Италию. Или Грецию. Иль еще куда, где тепло. Будем валяться на пляже и ничего не делать. И именно месяц!

Стас только зубы сжал. И в этом вся Ася! Он и на три дня брата с сестрой одних не оставит. А она — месяц! Эгоистичная девчонка.

— А может, мне бросить всё и рвануть домой? К тебе?

Стас широко улыбнулся, изображая радость. Успел узнать Асю и понимал: если начать отговаривать, напоминать о работе и долге, она точно вылетит ближайшим рейсом. Лучше действовать от противного.

— Было бы потрясающе! Приезжай, Ась!

Она легко попалась на уловку. Ведь главное, что Стас скучает и любит, сидит на коротком поводке. Потому тяжко вздохнула и проговорила назидательно:

— Не могу. Ты же всё понимаешь, любимый мишка. Сначала работа, потом дела сердечные. Ладно, мне пора бежать. Мы едем в ночной клуб. Целую в обе щеки!

Ася оборвала связь прежде, чем Стас успел ответить. Ну и отлично! Пусть хоть десяток клубов за ночь объездит. Главное, чтоб оставалась в Париже.

Стас со стоном повалился на кровать. Накопившаяся усталость давала о себе знать. Вот бы, действительно, оказаться на пляже в теплой стране. В юности — в той другой жизни — Стас успел попутешествовать. Отец дважды в год вывозил всё семейство за границу: в летние и зимние каникулы. До поступления в вуз Стас ни разу не встречал Новый год в России. Вечно сплошная экзотика. Нет, он не тосковал по таким поездках, но жалел, что этого лишены Семён со Светой.

Однако сегодня воображение рисовало пляжи с белым песком и бирюзовой прозрачной водой, лежаки и гамаки под пальмами. Прохладительные напитки в бокалах с зонтиками и много-много солнца. Эх, вот бы так поваляться, ни о чем не думая. Просто наслаждаться моментом и ощущением беззаботности…

Стас почти представил себя там — на далеком пляже, когда ожил мобильный.

Неужели, Ася передумала и летит домой?!

Но номер оказался незнакомым.

— Надеюсь, не помешала?

Стас чуть не уронил телефон, узнав голос Жанны. Он хоть и ходил в личных помощниках, мобильного начальницы не знал. Задания она давала лично или звонила с офисного телефона. Либо поручала общение с «ценным» сотрудником офис-менеджеру Любе.

— Нет. Не помешали. То есть, не помешала. Я слушаю.

— Завтра утром заезжай за мной. Скину адрес.

— Э-э-э… — Стас растерялся. У Жанны же есть личный водитель.

— Ты жених или как? — сердито спросили на том конце. — Прекращай тупить. Завтра, как штык. Без опозданий, ясно?

— Угу… — пробубнил Стас, предчувствуя веселое начало дня.

****

Стас поставил на уши всё семейство, поднял ни свет, ни заря, не желая слушать возражения. В машину брат с сестрой садились сонные и недовольные. Света так и вовсе ворчала всю дорогу, требуя, чтоб Стас послал новую начальницу лесом. В конце концов, он помощник, а не извозчик. Нет, водителя, пусть едет на такси. Не сахарная, не растает.

— Может, и растает, — отозвался Стас хмуро. Он тоже не выспался. — Не зря же ее называют «Снежной королевой».

— Это снегурочки тают, — пробурчала Света. — Королевам не по статусу.

Старший брат хмыкнул, но ничего не сказал. Лучше не продолжать разговор о Жанне. Так безопаснее. Хватит с младшеньких потрясения в виде Аси. Высадив Сёмена у реабилитационного центра, Стас еще раз аккуратно поинтересовался, не передумал ли брат держать удар, и получил уверенный кивок. Светка, высунувшаяся из окна, только вздохнула тяжко. Она не верила в благополучный исход, но предпочла оставить всё, как есть. До поры до времени.

В итоге благодаря ранним сборам, к дому Жанны Стас подъехал аж на полчаса раньше. Мелькнула мысль, а не посидеть ли в авто, пока дражайшая начальница не соизволит выйти. Но потом вспомнил, что она теперь еще и «невеста». А раз затеяли спектакль, нужно играть роли. Жених точно не стал бы торчать на улице. Чертыхаясь, Стас нажал на кнопку звонка возле металлической калитки в кирпичном заборе.

В ответ мигнул глазок камеры, и строгий женский голос спросил:

— Кем будешь?

— Э-э-э… Я Стас. К Жанне Олеговне.

— Ну-ну, — протянула неизвестная дама и проговорила со смехом. — Проходи, коли так.

Она встретила Стаса на пороге дома — женщина в летах со строгой прической. Кивком пригласила внутрь и провела в просторную кухню. Не в гостиную.

— Кофе будешь? Или чай? — спросила, по-прежнему, не шибко дружелюбно. А черные глаза «зыркнули» так, что впору ноги уносить.

— Кофе, — ответил Стас, стараясь не тушеваться под суровым взглядом. Кофейный запах стоял просто изумительный. Отказаться не хватило сил. — Кстати, вы не представились.

Женщина усмехнулась, мол, какой прыткий, но назвала себя.

— Алевтина Федоровна. Работаю у Жанны восемь лет. И няней. И поваром. Но тебе стоит кое-что уяснить, молодой человек. Я не просто работник. Мы семья. Посмеешь обидеть Жанну, я тебе лично темную устрою. Иль четвертую.

— Тёмную? — переспросил Стас. — Знаете, вы выглядите, как учительница. А угрожаете, как… хм… настоящая бандитка.

Он ожидал, что его, по меньшей мере, обзовут или даже огреют половником. Но Алевтина Федоровна рассмеялась.

— Смелый, значит?

— Нет. Просто не всегда умею держать язык за зубами.

— Придется научиться. У Жанны и без тебя трудности. Кстати, ты почти не ошибся насчет меня. Нет-нет, в бандах не числилась. Но была воспитателем в детском саду. Двадцать пять лет проработала.

— А теперь решили перейти в услужение к частным лицам? — опять не сдержался Стас.

Зря, конечно. Кто он такой, чтобы судить. Работа в детсаду не сахар, а за одним ребёнком присматривать гораздо проще, да и деньги, наверняка, намного лучше.

— Не то что бы перешла, — ответила Алевтина Фёдоровна хмуро. — Погнали в шею. Еще чуть в тюрьму не упекли. Спасибо Жанне, что вмешалась. Адвоката наняла грамотного. Иначе неизвестно, чем бы дело кончилось. Хороший она человек, порядочный. И отзывчивый к чужой беде. Хотя мы едва друг друга знали. Знакомая общая была.

Стас опешил. В тюрьму?! Воспитательницу детсада? Что же там случилось?

— Не пугайся, — усмехнулась Алевтина Фёдоровна, заметив выражение лица Стаса. — Никакого преступления я не совершила. Но нынче такие времена, что работать нашему брату страшно. Чуть что, судиться родители бегут. Когда ваше поколение росло, спокойно было. Всякое случалось. И ссадины, и синяки. Никто не жаловался и права не качал. Дети, есть дети. Кто с горки упадет, кто на ровном месте споткнется. А нынче жуть. До моего ухода молоденькую воспитательницу судить пытались. А за что? Один мальчик ударил другого на прогулке ледышкой по лбу. Порез был. Даже швы не потребовались. Родители кричали, что воспитательница не досмотрела и участок не проверила. Но это ж не железяка и не палка. Маленький кусочек льда! Как от такого подстраховаться? А у меня так еще «веселее» вышло. Шестилетка из окна вывалился. Сбежать пытался. Со второго этажа! Отделался сломанной рукой и легким сотрясением, к счастью. На газон приземлился. Скажешь, не доглядела? Так окно в туалете. Пошел малец по нужде и выкинул такое. А что я должна была делать? Стоять и смотреть? Мальчик большой. Скажут потом, что подглядываю за детьми, пока дела справляют. Опять же в суд подадут, мол, извращенка старая. Тьфу! Последние годы были, как каторга, ей-богу.

— Сочувствую, — проговорил Стас мягко. — Ситуация, действительно, несправедливая. Хотя тут каждый смотрит со своей колокольни. Я, помнится, скандал устроил в детсаду, когда сестрёнку в спальне темной закрыли в наказание зимним вечером. Мол, она не слушалась. Чушь. Она просто не привыкла. Только-только ходить туда начала. До пяти лет дома сидела. Не понимала всех этих стадных порядков.

— В темной спальне — это перебор, конечно, — согласилась Алевтина Федоровна. — Правильно сделал, что разбираться ходил. Так ребенка на всю жизнь напугать можно. Вот каких воспитателей надо в шею гнать, а не меня. Хотя… Я ни о чем не жалею. Нервы мне потрепали изрядно той историей. Но я рада, что оказалась здесь. Так что, парень, запомни, за Жанну я горой. Она мне фактически жизнь спасла.

Женщина поставила перед Стасом кофе и села напротив. Посмотрела проникновенно.

— Всё ясно?

— Так точно.

Стас широко улыбнулся и хотел добавить, что будет паинькой, однако…

— Вижу, вы подружились.

Жанна появилась бесшумно и застыла в дверях, наблюдая за ними с любопытством.

— Прощупываем почву, — отшутился Стас.

Но она не оценила. Губы остались плотно сжатой линией, а брови сошлись на переносице. Жанна подошла к столу, села рядом с Алевтиной Фёдоровной и поинтересовалась. У нее, не у Стаса.

— Тот еще фрукт, да?

— Возможно, — ответила та уклончиво. — Пока не раскусила.

Стас, чуть не брякнул, как в известном кино, что не нужно его кусать, но сдержался. Очередные проверки, значит. Ладно. Он выдержит. Что бы для него не придумали.

— Допивай кофе, — велела Жанна. — И поедем. День предстоит длинный. А вечером нам еще в отель. Я номер сняла.

Зря Стас верил в собственную выдержку. Последняя фраза стала последней каплей. А он только кофе глотнул. Ну и фыркнул, конечно, от неожиданности, разбрызгивая приготовленный на «отлично» напиток во все стороны.