Глава 23

На ужине нас поджидал сюрприз. Когда мы все вместе вошли в столовую в сопровождении дворецкого, Миррэ и Калле, там обнаружилась женщина неопределенного возраста и весьма внушительных габаритов. Она уже сидела за столом и что-то сосредоточенно жевала, определенно наслаждаясь моментом.

При виде ее мачеха вдруг смутилась, хоть и постаралась не подать вида.

– Тетя! – шепотом позвала она.

Но женщина словно бы и не заметила, что здесь появился кто-то еще, так сильно интересовало ее содержимое тарелки.

– Кхм! – громко и не слишком тактично кашлянул Ёрни.

Женщина вздрогнула и перестала есть, уставившись на нас круглыми, как у совы, глазами. Я заметила, как прыснула в кулачок Миррэ и, покосившись на мать, тут же сделала серьезное лицо.

– Позвольте представить вам эшшери Федросэ, графиню Кляйн, мою троюродную тетушку по матери, – назвала женщину Калле.

Та, словно спохватившись, разулыбалась и вскочила, отряхивая крошки с многоярусного подбородка и платья.

– Простите, я так проголодалась, что пришла пораньше… Знаете ли, со мной стряслось несчастье. Я похоронила горячо любимого мужа и ношу траур вот уже второй месяц. От горя у меня случаются приступы волчьего аппетита… – Эшшери Кляйн захлопала ресницами и смахнула несуществующую слезинку, подходя к нам.

Появившийся откуда-то слуга тут же убрал испачканный прибор и поставил новый, а затем поправил гостевые карточки.

Калле принялась представлять гостей, и тетушка Федросэ жеманно протянула для поцелуя руку, но драконы, все как один, проигнорировали этот жест, ограничившись вежливыми кивками.

– Примите наши искренние соболезнования, эшшери Кляйн, – за всех высказался Ренгольд.

Когда с формальностями было покончено, пришло время садиться за стол. Здесь меня поджидал неприятный сюрприз. Ренгольда, как почетного гостя, Калле усадила во главе и сама расположилась по правую руку от него. И вроде все правильно – хозяина нет дома, и хозяйка обязана лично развлекать высокого гостя. Но когда я хотела сесть рядом на свободный стул, то обнаружила, что это место для эшшери Кляйн. И снова никакой ошибки, здесь будет сидеть вторая по старшинству женщина, а я пока что только невеста…

– Она не в себе? – шепнула мне Ана, проходя мимо и вглядываясь в надписи на карточках.

– Ты про Федросе или про Калле? – уточнила я с иронией.

– Про обеих, – не разочаровала меня кровная подруга.

– Куда же ты, деточка? – окликнула ее эшшери Кляйн и похлопала по стулу рядом с собой.

Я еле сдержала нервный смешок. «Повезло» Анатране с соседкой.

Едва моя подруга присела, как пухлые пальцы Федросэ потянули ее за упругий рыжий локон.

– Калле, посмотри, какие у юной эшшери Лис яркие волосы! А как вьются! А правда, что такие кудри бывают только у уроженцев Долины? – поинтересовалась она.

– Не думаю… – отмахнулась Ана, отнимая локон у противной тетки.

По правую руку от Калле дворецкий усадил Дагбьярта, а Аудбьёрну досталось место напротив Рена, что соответствовало высокому положению младшего принца.

Элине чуть больше посчастливилось с соседями – она разместилась между Ёрни и Ярти и получила возможность сидеть рядом со своим истинным. Мне же досталось место между Аной и Миррэ. Не самый плохой вариант, но сейчас я отчаянно нуждалась в поддержке Ренгольда.

– Не понимаю, зачем так заморачиваться? Это всего лишь ужин… – проворчала я, усаживаясь на стул, который для меня придвинул Моррис.

– Мама хочет, чтобы все соответствовало высокому статусу гостей, – попыталась заступиться за Калле сестра.

– У костра мы не придавали рассадке такого значения, – парировала я.

Мачеха услышала мое ворчание.

– Но мы сейчас не у костра, милая. Не стоит пренебрегать правилами, – заметила она.

Я не стала отвечать, и Калле завела вежливый светский разговор, а слуги принялись наполнять наши тарелки. Неожиданно я отметила, что еда не дурна, столовая уютна, слуги вышколены, а у моей мачехи, оказывается, есть чувство юмора и обаяние. Пожалуй, если бы прошлое не омрачало нашу встречу, я бы непременно очаровалась Хрустальной Принцессой.

На горе Калле я была предвзята и искала подвох и двойной смысл в каждом сказанном ею слове, даже когда она поинтересовалась погодой в Долине Весенних Первоцветов.

– Спасибо, эшшери Калле. В Долине погода просто чудесная! Там намного теплее, и уже можно ходить в легких платьях, – ответила за всех Элина.

– Как и всегда, – хмыкнула Ана.

– Я даже немного завидую, – мечтательно вздохнула Калле. – Когда Рихард вернется, предложу-ка ему съездить туда на отдых. Заодно заглянем в академию, чтобы поговорить с эшшери Цветаной.

– Мама! Это было бы просто чудесно! – просияв, воскликнула Миррэ.

– А разве Талария учится не в Академии Семнадцати Ветров? – захлопала глазами Федросэ.

– Нет, тетя. Я же тебе рассказывала, – мягко улыбнулась ей Калле и дала слугам знак приступить к смене блюд.

– Ах да! Ведь та академия только для стихийных магов? – уточнила эшшери Кляйн, ловко ухватив вилкой с тарелки в руках слуги остаток салатного листа.

Ана, повернувшись ко мне, незаметно скорчила брезгливую гримасу, а я скрипнула зубами.

– Верно, тетя, – подтвердила мачеха.

– Да-да, ты говорила, а я совсем запамятовала. Прости, дорогая. С тех пор как умер мой Ланге, память стала меня подводить. Все забываю! – пожаловалась вдова.

– Ничего. Вот мой прадед годам к ста пяти такое отчебучивал… – осклабился Ёрни, но тут же вспомнил, что он не в кругу друзей у костра, кашлянул и принял благопристойный вид почти так же, как это делают дети.

 Угадать в этом неотесанном чурбане со шрамом че6рез все лицо принца можно было с трудом. Похоже, железный дракон плюнул на воспитание младшенького сразу, как тот родился. Или же младшенький плюнул на все условности и жил так, как ему нравится?

– У твоей падчерицы нет дара стихий, но как же это вышло? Рихард такой сильный маг… – принялась сокрушаться противная тетка.

Почему-то ее слова сказанные в присутствии мачехи и дорогих мне людей особенно задели. Я почувствовала себя ущемленной до глубины души, как в детстве, когда Калле выставляла меня виноватой перед отцом.

Непреодолимое желание оставить последнее слово за собой взяло верх:

– У меня нет дара стихий, потому что отец его заблокировал!

Калле уставилась на меня удивленно и одновременно настороженно.

– Что ты такое говоришь, Талария?

Я прямо почувствовало, каким злым стало мое лицо. Ухмыльнулась, глядя мачехе в глаза, и принялась рассказывать:

– Мне было двенадцать, и я тренировалась изо всех сил, чтобы снова заслужить любовь папы. У меня проснулась магия. Стихийная магия, – акцентировала я намеренно. – Думаешь, он порадовался? Нет! Герцог просто наорал на меня и заставил выпить черное зелье! – закончила я едва ли не криком.

– Какое еще зелье? – спросила мачеха растерянным шепотом. – Какое такое зелье, Талария?!

От негодования, казалось, я оглохну и ослепну.

– Не притворяйся, Калле! Это ведь ты ему приказала, да? Даже избавившись от меня, ты продолжила ревновать… – С трудом вернув себе самообладание, я продолжила уже почти спокойно: – К счастью, у меня обнаружился еще один редкий дар. Я – мастер чудовищ. И если бы я могла, то навсегда избавилась бы от проклятой стихийной магии. Она мне не нужна!

Отложив приборы, я уставилась в тарелку, размышляя, не уйти ли мне из-за стола. Есть расхотелось окончательно. Остановила мысль, что остальные голодны, но если уйду я, то с большой вероятностью, друзья последуют за мной. Эгоистично лишать их ужина.

После моей вспышки за столом повисло тягостное молчание, которое неожиданно нарушила Миррэ.

– Сестренка, я ужасно сожалею, что отец так несправедливо с тобой обошелся… – Она накрыла мою руку своей, и на этот раз Калле не стала делать ей замечаний.

Замерев, я смотрела на тонкие пальчики, чуть сжавшие мои в молчаливой поддержке. Может, правильнее было убрать руку, но я внезапно обнаружила, что не в состоянии оттолкнуть сестру…

– Простите, что испортила ужин, – выдавила из себя, ни на кого не глядя, но отчетливо ощущая на себе взгляды присутствующих.

– Ничего. Тебя можно понять, – откликнулась Калле. – Простите, я правда, ни о чем не знала… Рихард всегда говорил, что у его дочери только природный дар, а я… Я Таларию и не видела с тех пор ни разу… – залепетала она растерянно.

Ужин мы завершали в тишине, и даже тетя Федросэ прекратила донимать Ану, заняв рот едой. Драконы, поблагодарив хозяйку и похвалив ее поваров, поднялись, чему я несказанно обрадовалась. Все равно неспособна была больше съесть ни кусочка.

Ренгольд подошел, молча взял меня за руку и не выпускал, пока шли от столовой в гостевое крыло. Он молчал до момента, когда все разбрелись по комнатам, оставив нас одних. После притянул меня к себе и крепко обнял.

– Этали, сколько же боли… Как тебе, оказывается, тяжело здесь находиться! Такая обида способна даже задушить! Предлагаю плюнуть на прихоти герцога и отправиться в путь сегодня же!

От его слов на душе мгновенно потеплело. А что-то твердое и, скорее всего, квадратное с острыми царапающими углами, что поселилось у меня в желудке с момента приезда, как будто округлилось, сгладилось и потихоньку истаяло. Я сделала глубокий судорожный вдох и прикрыла глаза. Две горячие слезинки прочертили дорожки на моих щеках, и я торопливо их вытерла.

– Спасибо тебе, Рен, но я знаю, как важно выполнить пожелание моего отца. Это все ерунда. Просто детские обиды, не нужно из-за них менять планы. Обещаю впредь держать себя в руках.

– Просто обиды? Нет, Лира. Тебе больно, как будто нож всадили прямо в душу и провернули!

Я не ждала такого глубокого понимания моих чувств, потому совсем растрогалась, и одновременно мне стало стыдно. У моего дракона беда дома, а я тут сопли развожу из-за родителей.

Подняла голову и посмотрела на мужчину, посланного мне самой Матерью Всего Сущего, не иначе, и сказала твердо:

– И все же, это не какая-то беда, а просто обида. Не более. От такого не умирают.

– И такое бывало.

– Это не мой случай!

– Уверена?

Рен улыбнулся и поправил мне прядку.

– Конечно. С такой-то поддержкой!

Я улыбнулась в ответ и сама потянулась за поцелуем.

Губы моего дракона нежно коснулись моих. Горячие ладони крепко стиснули талию, и я ощутила, как таю в объятиях мужчины, которого когда-то и представить не могла своим женихом. Своим истинным! Голова пошла кругом от мгновенного счастья и понимания, как сильно изменилась моя жизнь с появлением в ней Ренгольда Холлварда. Как изменилась я сама…

– Спокойной ночи, этали, – шепнул Рен, запечатлев на прощание еще один короткий поцелуй на моих пылающих губах.

– Спокойной ночи, мой дракон, – шепнула я в ответ, поддавшись какой-то внутренней потребности.

В глазах серебряного полыхнуло пламя, он широко и счастливо улыбнулся, но ничего не сказал. Просто ждал, пока я скроюсь за дверью своей спальни. А я скрывалась за ней ме-е-едленно и неохотно.

Медленно открывала, не сводя взгляда с любимого…

Медленно входила, и еще медленнее закрывала, буквально по волоску, не в силах разорвать зрительный контакт.

Но стоило захлопнуть дверь окончательно, как почти сразу же в нее постучали. Открыла я моментально, полагая, что это Рен не выдержал и вернулся за мной. Сейчас я была готова на все. В том числе и на то, от чего меня так пыталась уберечь тетушка.

Но за порогом обнаружился не Рен, а Миррэ.

– Можно? – робко спросила она.

– Входи.

Я посторонилась, впуская сестру.

– Спасибо. Если бы меня в коридоре заметили слуги, тут же доложили бы маме, – пояснила она.

– Забавно. Тебе запрещено общаться со мной? – усмехнулась я, усаживаясь в изящное, больше похожее на стул, кресло и закидывая ногу на ногу.

– Нет! Просто это… невоспитанно – беспокоить гостей.

– Ну-ну, мне-то можешь не врать, – хмыкнула я.

– Ты права. Мама боится, что… – Миррэ замолчала и поморщилась, словно подбирая верные слова.

– Так чего же боится Калле? Что я тебя обижу? Или, может, научу плохому? Ну конечно! Я же «проклятое отродье». Ведь так здесь принято меня называть?

– Что ты такое говоришь, Талария?

– Ой, ну хоть ты не придуривайся! Я прекрасно знаю, как родители ко мне относятся.

– Клянусь, я ни разу не слышала, чтобы они говорили о тебе что-то подобное! – возмутилась она, а затем вдруг как-то сникла и призналась: – Родители о тебе почти не говорят, Талария. Как будто бы тебя и нет вовсе…

Ну ладно мачеха, но отец… Кажется, я была готова к чему-то подобному, но все равно стало больно.

– Да, неужели? – картинно удивилась я, а затем не выдержала и горько рассмеялась.

Наверное, чтобы не заплакать…

– Но это же неправильно!

Сестра подалась ко мне, собираясь снова ухватить меня за руку, но я увернулась в последний момент и вскочила, нечаянно опрокинув слишком легкое кресло.

– Чего тебе нужно, Миррэ? Говори и убирайся! Не заставляй меня доказывать, что твоя мать права. Не буди «проклятое отродье»!

Я не собиралась причинять сестре вред. Просто хотела напугать ее, чтобы не питала надежд подружиться.

Только вряд ли речь здесь шла о дружбе. Наверняка это Калле ее подослала, чтобы втереться в доверие и…

Что от меня могло понадобиться мачехе, я даже не предполагала.

Нет, было кое-что.

Мой магический дар, например. Да только забрать его у одного и передать другому можно лишь в детских сказках. А в жизни такое чудо невозможно.

Миррэ смотрела на меня своими бездонными глазищами.

– Не старайся, Тали. Я все равно не поверю, что ты плохая. У тебя не получится меня в этом убедить.

– Почему ты так в этом уверена?

– Я знаю, что у тебя доброе сердце!

– Да откуда? – Я едва ногой не притопнула. – Откуда тебе знать, какая я? Ты ведь меня первый раз видишь!

– Я так чувствую. Здесь. – Сестра приложила ладонь к груди. – Талария, родители поступили с тобой несправедливо. И отец, и моя мама… Я не могу это исправить, как бы мне не хотелось. Но одно я могу.

– Да что ты можешь, глупая? – почти прорычала я, подняв лицо к потолку.

Зачем весь этот разговор? Почему я ее слушаю, вместо того, чтобы выставить за дверь?

– Я могу быть хорошей сестрой. Знай, у тебя есть родная сестра, которая никогда от тебя не откажется. Я мечтала познакомиться с тобой, как только узнала, что ты есть. Пожалуйста, не отталкивай меня, Тали…

Эта девчонка, совсем еще подросток, стояла и глядела на меня полными слез глазами, по-прежнему прижимая руку к сердцу.

Я приоткрыла рот и незаметно долго выдохнула, стараясь успокоить расшатанные нервы. Подняла и поставила на место кресло, опустилась в него, стараясь не смотреть на младшую сестру.

На самом деле зря она так старалась. Я ведь признала ее, как только увидела. Назвала сестрой и отнеслась так же. И при всей нелюбви к Калле и обиде на отца, не смогла бы отнестись к ней, как к чужому человеку. И я приняла одно из самых сложных решений в своей жизни:

– Надеюсь, и я смогу стать тебе хорошей сестрой…