Глава 25

Шел третий день нашего ожидания, но ни ответа на письмо, ни самого герцога Блэкрока так и не было.

Сегодня стояла чудесная погода, светило солнце, и после завтрака Миррэ предложила поиграть в мяч. Я ее поддержала, потому что на свежем воздухе было всяко лучше, чем маяться в четырех стенах. В Долине я привыкла большую часть времени проводить или на террасе, или в открытых аудиториях на природе, и каменная громадина на меня давила не хуже присутствия мачехи.

Играть планировалось на поляне прямо за садом возле замка. В детстве мне казалось, что это самый настоящий дикий лес. Калле облагородила эти заросли, и теперь глаз радовали аккуратные клумбы, стриженые кусты и газоны.

 Но едва мы добрались до места, как нас нагнал Морис. Дворецкий бежал и звал мачеху. Калле отправилась ему навстречу, выслушала с серьезным лицом и, ее вид стал озабоченным.

– Прошу меня простить, но я вынуждена отлучиться. Возникли кое-какие проблемы.

– Что-то случилось? Пришло письмо от герцога? – нахмурился Ренгольд.

– О нет. Просто хозяйственные вопросы, но безотлагательные, – улыбнулась Калле. – Начинайте без меня. Как освобожусь, присоединюсь к вам.

– Не присоединится, – тихонько сообщила Миррэ, оказавшаяся рядом.

– Это еще почему? – нахмурилась Ана, которая стояла у нас за спиной.

Сестра покосилась на подругу и заговорщически сообщила:

– Я подстроила кое-что в канализации, чтобы отвлечь маму. Она не успокоится, пока не решит вопрос до возвращения драконов. Это надолго, – Миррэ хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Стеркулия! – выругалась Ана. – Зачем тебе это понадобилось?!

Сестра обещала прокатить меня на ютаре, вот я и все это и придумала. Даже предложила поиграть в мяч, потому что отсюда будет проще сбежать на конюшню. – Миррэ с надеждой уставилась на меня.

И как я могла отказать, когда она провернула целую спецоперацию?

– Сама невинность! – хмыкнула моя кровная подруга.

– Ну вот… Теперь мне даже стыдно, – сникла сестренка.

– Лира, и чего ты с ней так возишься? – ревниво поинтересовалась Ана.

– Сама не знаю… Может, потому что у меня раньше сестры не было? Точнее, была, но я не знала, как это?

– Подумаешь, сестра! – фыркнула подруга.

– Легко тебе говорить, у тебя братьев целая орда дома! – парировала я.

– Симпатичные братья? Сколько им лет? – смущенно хихикнув, Миррэ засыпала Ану вопросами.

– Какая разница, тебе все равно рано еще о парнях думать! – Анатрана легонько щелкнула ее по носу.

Как ни странно, Миррэ моей кровной подруге тоже нравилась.

– Кстати! Маму-то я отвлекла, а вот тетя Феда… Она расскажет, если я отлучусь. – Сестра, сморщив хорошенький носик, с разочарованием смотрела на спешащую к нам эшшери Кляйн. – Не думала я, что она за нами увяжется. Она же толстая, в трауре, и вообще! – расстраивалась сестренка. – Ну какой ей мяч?

Эшшери Кляйн остановилась, перекинувшись с Калле парой слов, а затем, пыхтя, продолжила путь. В своем безразмерном черном платье, она напомнила мне речную баржу, груженную углем, которую мы видели на Струне.

Похоже, в планах Миррэ обнаружилась серьезная брешь.

– Нужно ее отвлечь, – сказала Анатрана.

Моя кровная подруга соскучилась по авантюрам, и ее глаза загорелись в предвкушении шалости. Драконы беседовали чуть поодаль, и Ана направилась прямиком к Ёрни. Бесцеремонно обняла дракона за шею, притягивая к себе, приподнялась на цыпочки и зашептала ему что-то на ухо. Железный коротко посмотрел на нас. Затем на Ану. Покачал головой.

Эшшери Кляйн, отдуваясь, остановилась напротив нас и спросила:

– Ну? Во что играем?

Рядом с ней вдруг образовался железный дракон.

– Эшшери, позволите мне играть в вашей команде?

– Аха-ха-ха! Охо-хо! Принц… – смущенно захихикала та, польщенная таким внезапным вниманием.

Остальные драконы уставились на побратима с недоумением.

– Чего смотрите? Уж мы с тетей Фе… Феод…

– Зови меня тетя Феда, мальчуган, – кокетливо предложила эшшери Кляйн.

– Мы вам с тетей Федой зад надерем!

Ёрни приобнял толстуху за плечи и подмигнул побратимам.

Ярти, если и не сообразил, к чему весь этот цирк, все одно начал подыгрывать:

– Ну это мы еще посмотрим! Элина, ты со мной?

– Конечно! – охотно отозвалась наша целительница, не забыв подарить нам с Миррэ укоризненный взгляд.

– Ренгольд, составишь мне компанию?

Ана ухватила серебряного за руку и бесцеремонно потянула на поляну. Обалдевший дракон бросил взгляд через плечо на меня, и я коротко кивнула.

– Конечно. Покажем им, как надо играть в… – Рен вопросительно уставился на Ёрни.

– Играем в «Яйцо дракона» до трех очков, – спохватился тот.

– В «Яйцо дракона»? – с недоумением переспросил серебряный.

– Ты уверен, что… – начал было Ярти.

– Ну да! Что, не играли, ни разу? – делано удивился Ёрни. – Тогда объясняю правила. Тетя Феда, вот это ворота. Стойте тут и ни в коем случае не позволяйте забросить сюда мяч. – Ёрни принялся расставлять игроков на поле.

– Это что еще за игра такая? – спросила Миррэ.

– Без понятия, – честно ответила я.

Признаться, мне казалось, что и остальные драконы впервые об этом слышат. Не удивлюсь, если железный придумал ее только что.

Ворота организовали на вершинах равностороннего треугольника. Вратарями поставили эшшери Кляйн, Ану и Элину, а драконы бегали между ними, стараясь забить мяч противнику и не позволяя забить его себе. Разразилась жаркая борьба, наблюдая за которой, вратари и думать забыли о своей функции, изо всех сил болея каждый за своего защитника.

А зрелище было то еще! Ведь мужчины не стеснялись, красуясь удалью и выпендриваясь друг перед другом. Не чурались применять силовые приемы, а Ёрни даже скинул рубашку и поигрывал внушительными мускулами. Ну сущие мальчишки!

 При этом железный не забывал время от времени покрикивать: «Молодец, тетя Феда! Так держать!», или: «Так их! Мы ведем уже два-ноль! Как нет?!»

Признаться, мы с Миррэ тоже забыли напрочь, зачем все это устроено, и засмотрелись, пока Ана, улучив момент, не махнула нам, чтобы мы поспешили.

– Идем! – напомнила я. – Миррэ? Миррэ!

Сестра даже покраснела, когда я окликнула ее во второй раз. Кажется, драконы ее впечатлили.

Пожалуй, стоит серьезно с ней побеседовать об отношениях мужчины и женщины и всяком таком, а то вдруг Калле забыла, что у нее дочка- подросток.

Мы управились за полчаса. Прибежали на конюшню, где для ютаров выделили отдельный загон. Я взяла самого спокойного – того, что подобрала для Ярти и Элины. Быстро оседлав его, прокатила Миррэ по леваде.

– Тали, ты самая лучшая! Я тебя люблю! Я так счастлива, что ты приехала! – радовалась сестренка, обнимая меня.

И я улыбалась, чувствуя, что еще немного и расплачусь.

– Тали, а можно, мне теперь одной разок проехать. Я смогу!

Вот тут я напряглась. А что, если Миррэ упадет? Тогда мачеха узнает про наши проделки. За себя я не переживала, но Миррэ точно будет наказана. А еще мачеха может запретить нам общаться. В том, что Калле так и сделает, я даже не сомневалась, а сестре будет плохо.

Принимать такое решение оказалось большой ответственностью. Наверное, если бы я была преподавателем, просто сказала бы нет, но Миррэ смотрела такими глазами…

– Ла-а-дно, – ворчливо протянула я. – Только очень осторожно. Помнишь, что надо делать?

– Помню!

Сестра яростно закивала, но я на всякий случай потребовала:

– Проговаривай все вслух.

– Нужно подойти к ютару слева. Убедиться, что он спокоен. Проверить подпругу и уздечку. И почесать вот здесь в особой точке, чтобы расположить животное к себе, – сестренка повторила все, что я ей рассказывала, и улыбнулась, ожидая моего одобрения.

Я немного расслабилась. Рассказывая Миррэ о ютарах перед поездкой, я невольно старалась учесть тот момент, что ей когда-нибудь придется справляться с ящером без магии, а ведь это не каждому дракону легко дается. Но у сестры получилось прекрасно. Спокойный ютар доверился ей и не собирался вредить. Это я чувствовала, потому и разрешила сесть в седло без меня. Миррэ самостоятельно сделала победный круг по леваде и гордая собой вернулась ко мне.

– Тали, я справилась?

– Справилась! Ты молодец, сестренка! – Я притянула ее к себе и обняла. В этот момент я радовалась так, словно моя первая ученица сдала на отлично экзамен. Наверное, в каком-то смысле так оно и было. – А теперь бежим назад, пока нас не застукали!

На обратном пути Миррэ задала мне неожиданный вопрос:

– Скажи, а тебе страшно, когда ты сражаешься с чудовищами?

– Обычно я с ними не сражаюсь, – ответила я со смешком.

Кажется, Миррэ плохо представляла мою профессию.

– Как это?

– Я с ними договариваюсь. Нахожу подход и общий язык. Поладить можно почти с каждым созданием, у которого есть разум. Главное, изучить его особенности. Ну а если не выходит, то я стараюсь просто усмирить.

– То есть, ты их не убиваешь?

– Миррэ, мастер чудовищ и убийца чудовищ не одно и то же.

– Но ты такая ловкая и сильная, я подумала…

– Это, чтобы чудовище не убило меня, – заявила я и рассмеялась.

Мы вернулись вовремя. Кажется, тетя Феда и не заметила нашего отсутствия. Драконы и почему-то Ана – все перепачкались в пыли. Подол безразмерного черного платья эшшери Кляйн тоже был замазан. Только Элина выглядела безупречно. Впрочем, как обычно.

– Кажется, пронесло? – заметила Миррэ.

– Похоже.

Я потянула сестру к большой беседке в стороне в тени. Там можно было привести себя в порядок, поправить волосы, одежду и освежить раскрасневшиеся после бега лица. Когда тетушка Феда наконец заметила, что нас нет, Миррэ тут же откликнулась на ее призыв:

– Мы здесь, тетя! Здесь! – и тихонько добавила, обращаясь ко мне: – Познакомишь меня с Камешком этой ночью? Я до вечера придумаю, как выбраться из замка незаметно.

– Может, не будем частить с развлечениями? – нахмурилась я.

Одно дело выбраться на конюшню, и совсем другое – утащить Миррэ за пределы замка. Калле обвинит меня в похищении за такую выходку, если узнает.

– Ну, пожалуйста, Тали! Когда вернется отец, шансов улизнуть незаметно не будет. Может, это последняя возможность? И, вообще, ты мне обещала! – напомнила она, заливаясь краской.

Сестра не привыкла давить на людей и чувствовала себя неловко.

– Ладно, я подумаю… – согласилась я нехотя.

Как и обещала сестра, Калле не появилась до конца игры, к которой, передохнув после вылазки на конюшню, присоединились и мы. Потом дружной компанией немного прогулялись по саду, а когда вернулись в замок, никаких признаков катаклизма, устроенного Миррэ, уже не наблюдалось.

– Мне срочно нужно принять ванну… – пробормотала тихонько Элина, которая даже после столь активного дня умудрялась выглядеть безупречно.

– Ой! И мне! Иначе мама отругает за неподобающий вид, – спохватилась сестра и, попрощавшись до ужина, убежала первой.

– Благодарю за чудесный день, мальчики! – любезничала с драконами эшшери Кляйн, кокетливо откинув с лица налипшую жидкую прядку. – Я так не веселилась со дня своей свадьбы наверное! Надеюсь, как-нибудь повторим?

Стрельнув глазами на Ренгольда, она отряхнула испачканную рубашку Ёрни на груди, но тщетно. Той могла помочь разве что стирка. Драконы увлеклись игрой и поваляли побратима по земле, не жалея, еще до того, как он разделся.

– Ради вас, эшшери Федросэ, что угодно! Встретимся на ужине, – ответил Ёрни каким-то подозрительно влюбленным голосом.

– Конечно, милый!

Манерничая, вдова Кляйн обернулась через плечо, посылая драконам улыбки, и уплыла в хозяйское крыло. Мы тоже собрались уходить, но Ёрни точно приклеился к месту. От меня не укрылось, как Ана незаметно пнула его сзади по голени, но железный этого не заметил, провожая взглядом необъятный, колыхающийся зад вдовы, обтянутый черным балахоном.

– Девочки, пожалуйста, поторопимся! До ужина недалеко, а нам нужно привести себя в порядок! – Элина нетерпеливо подхватила нас под руки и потянула к лестнице.

– Встретимся на ужине! – сообщила я Рену уже на ходу.

Тот как раз положил руку на плечо побратима и что-то тихонько ему выговаривал.

– Хорошо! Вы идите. – Махнул серебряный.

– Девочки, вам ничего не показалось подозрительным? – спросила Элина, когда мы поднялись по лестнице и свернули в гостевое крыло.

– Еще как показалось! Этот железный придурок… – Ана вдруг всхлипнула.

– Ты чего? – уставилась на нее я.

– Ты была во всем права, Лира! Во всем права! – воскликнула Анатрана и, мотая головой, бегом отправилась к себе.

Дверь за ней громко хлопнула, и мы с Элиной недоуменно переглянулись.

– Она что, Ёрни к этой старушенции приревновала? – озвучила я вопрос.

– Это-то и странно… Но не только это, – задумчиво протянула целительница и тоже скрылась за дверью своей комнаты, аккуратно прикрыв ту, как и подобает хорошо воспитанной эшшери из аристократической семьи.

Из опыта я знала, что идти за Аной прямо сейчас не стоит. Нужно дать подруге перебеситься и как следует поколотить подушку. Элина любила поразмышлять в одиночестве, к тому же собиралась принять ванну. Так что ее тоже лучше оставить в покое. Когда что-то надумает, сама расскажет.

Мрачный коридор старого замка вдруг разом показался неуютным. Тени в углах у потолка зловеще сгустились, дальний конец коридора совсем в них потерялся, и вдобавок появилось ощущение чужого враждебного взгляда. Я быстро осмотрелась и обратила внимание на портрет. Он висел на стене между моими покоями и покоями Рена. Странно, что я раньше не замечала его, ведь изображенная на нем девушка притягивала взгляд как магнит!

Она была одета во все черное: черное платье с высоким горлом и закрытым декольте. Черная шляпка, кокетливо сдвинутая вперед. Черная сетчатая вуаль с мелкими капельками сияющий черных камней скрывала черты, оставляя на всеобщее обозрение лишь упрямый подбородок и четко очерченные губы. Решительно сжатые. Именно так мне показалось. А еще художник, кем бы он ни был, точно передал внимательный взгляд из-под вуали. Острый и цепкий.

Я не так хорошо разбиралась в искусстве, но была готова поклясться, что работа принадлежит перу истинного мастера. Подошла ближе, тщетно поискав автограф, но ничего не обнаружила. Ни малейшей закорючки на полотне. В голову пришла мысль: неужели, это что-то из запрещенного творчества? Живая картина – артефакт, вроде карты Ренгольда?

 На уроках магического искусствоведения нам рассказывали, что одно время такие портреты были в моде. Люди на них жили своей жизнью, совершая ограниченный набор определенных движений. Мелочи вроде взмаха ресниц, поворота головы, смены эмоций. Или вот как здесь, ничего, кроме взгляда, зато такого, что до мурашек пробирает. Случалось, что обладатели подобных произведений потихоньку сходили с ума, а некоторые даже кончали с собой. Я тут же вспомнила историю, рассказанную преподавательницей, о несчастной вдове, которая разговаривала с портретом мужа, поссорилась с ним в какой-то момент и свела счеты с жизнью. На нас тогда это произвело сильное впечатление.

Стоили такие картины недешево, потому несчастные случаи происходили среди знати, и каждый получал громкий резонанс в обществе. Драконы рассердились и запретили такое рисовать, а готовые работы выкупали и изымали. Если что-то и сохранилось, то лишь в тайных частных коллекциях, да в сокровищницах правящих драконьих родов.

Я пристально уставилась на нарисованную девушку, а та на меня. В какой-то момент мне почудилось, что ее губы чуть дрогнули в надменной улыбке…

Нет, показалось. Надумала себе… Брр!

В том, что у отца могла сохраниться запрещенка, я даже не сомневалась. Блэкроки всегда были себе на уме. Вот только странно было бы вывесить такой портрет туда, где драконы его непременно заметят.

И все же я выпустила магические щупы и исследовала полотно и раму, но определить наверняка, такой ли это портрет, или нет, не смогла. Какой-то магический фон присутствовал, но в равной степени он мог исходить как от самой картины, так и от стен замка. А еще он мог говорить об особенном таланте художника.

Спрошу потом у Элины. Она в искусстве лучше моего разбирается, решила я.

В конце коридора показались драконы, и на душе сразу стало легче. Как будто туча, нависшая над головой, растаяла. Аж отпустило. Коридор стал светлее, и даже эта картина больше не казалась столь таинственной. Ну девушка и девушка на портрете. С чего я решила, что с ней что-то не так?

– Лира, ты что здесь одна делаешь? – Ренгольд подошел и поправил прядку моих волос.

На портрет он взглянул только мельком, а на меня – внимательно и слегка напряженно.

– Девочки разошлись, а я вот картину увидела… – задумчиво протянула я.

– Картину? – Рен снова посмотрел на портрет. – Это кто-то из Блэкроков?

– Понятия не имею.

Я пожала плечами и только хотела спросить, не замечает ли он что-то странное, как вздрогнула от резкого звука.

Дверь покоев Аудбьёрна хлопнула так же, как перед этим дверь Анатраны.

– Что это с ним? – удивилась я.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Рен. – Лучше скажи, что с тобой. Ты сама не своя. Даже не сразу меня заметила.

– Не знаю, как и сказать. Муторно вдруг на душе стало…

Озвучив собственные ощущения, я поняла, что только что мы веселились и играли в мяч, а теперь хорошее настроение как-то само по себе улетучилось. Медленно направилась к двери своей комнаты, но так и не протянула руки, чтобы ее открыть. За меня это сделал Ренгольд. Он вошел первым и внимательно все осмотрел.

– Здесь безопасно.

Я и сама знала, что безопасно. Взяла за правило проверять помещение при помощи магии, перед тем как войти, и все же после слов серебряного на душе стало спокойнее. Я сделала шаг внутрь, а затем круто развернулась и попросила:

– Рен, обними меня, пожалуйста!

– Лира, я грязный…

– Обними! – Мой голос даже слегка сорвался.

Если не обнимет, я наверное, расплачусь…

Но не успела я расстроиться, как оказалась в объятиях дракона. Обняла его в ответ и замерла, наслаждаясь ощущением покоя, надежности и безопасности. Знаки на наших запястьях мягко замерцали, добавляя моменту духовного единства. Все-таки права Мать Всего Сущего. Мы действительно созданы друг для друга. Теперь я это точно знаю…

Сколько прошло времени, пока мы так стояли, молча и не двигаясь, слушая стук наших сердец, не в силах оторваться друг от друга, пока за дверью не возникла горничная. Какое-то время она тактично помалкивала, но потом осторожно напомнила о себе:

– Простите, Эшшери, я пришла, чтобы помочь вам приготовиться к ужину. Эшшери Блэкрок сказала, что у нее есть новости.

– Какие новости? – Так и не выпустив меня из объятий, спросил Ренгольд.

– Я не знаю, эшшер. Простите…

Служанка ниже склонила голову.

– Скоро увидимся. Не грусти, этали, все будет хорошо!

Рен мне улыбнулся и подмигнул, а я приподнялась на цыпочки и потянулась к нему. Дракон поцеловал меня прямо в губы, смутив замершую у двери горничную.