Глава 26

Новость, которая ждала нас за ужином, оказалась не такой уж и хорошей, как мы надеялись.

– Эшшеры, я право не знаю, что и сказать… – мялась в растерянности Хрустальная Принцесса.

Если заламывать руки можно было нарочно, то розовые пятна на бледном лице, выдающие крайнюю степень волнения, подделать сложнее. Можно, конечно, магией, но уж слишком это очевидно для драконов. Из чего я сделала вывод, что мачеха не играет, а действительно расстроена и растеряна.

– Что случилось эшшери Блэкрок? – поинтересовался Ренгольд, недовольно хмурясь.

Я поняла, что ему тоже не нравится происходящее.

– Письмо… Оно пришло сегодня из академии и, если честно, я в полном недоумении.

Конверт из плотной серой бумаги с печатью Академии Ветра и Штормов дрожал в тонких пальцах моей мачехи.

– Дайте его сюда, – ровным тоном потребовал владыка Седых Пиков.

Когда Ренгольду передали письмо, он быстро пробежался по тексту глазами, затем убрал в конверт и принялся молча постукивать его ребром по столу. Это продолжалась несколько напряженных мгновений, после чего дракон поднял строгий взгляд на Калле и потребовал:

– Эшшери Блэкрок, извольте объясниться!

– Я… Я сама ничего не понимаю. Мой муж… Он ведь отбыл в академию, как я и говорила. А теперь они пишут, что его не вызывали! – Голос мачехи сорвался. – И ничего не произошло за это время. Ничего срочного, и вообще, каникулы… Тогда, где же мой Рихард? – Она подняла на дракона полные слез глаза.

– Нам тоже очень интересно это знать, – припечатал Рен.

Ужин продолжился в полном молчании, и даже тетушка Федросэ не рисковала болтать, уничтожая блюдо за блюдом. После игры и прогулки, аппетит у всех был драконий, разве что сама хозяйка сидела, молча глядя в полную тарелку.

Неужели переживает?

Если честно, я испытала некоторое облегчение. Видеть отца мне по-прежнему не хотелось, а теперь появилась надежда, что и не придется с ним встречаться вовсе. Потому новость не испортила мне аппетита. Напротив. Вот только мучил один вопрос, который я и задала, покончив с десертом:

– Ренгольд, раз отца нет, и неизвестно, когда он появится в замке, наверное, нам нет смысла ждать его здесь. Как считаешь? – с надеждой я посмотрела на серебряного.

Рен кивнул и сообщил, обращаясь к Калле:

– Мы уедем утром, эшшери Блэкрок.

Драконы заметно оживились. Им эта задержка тоже была поперек горла. Все волновались, о том, что происходит дома на севере.

– Но… Как же… – растерянно залепетала мачеха.

Ее взгляд метнулся к дочери, к тете, словно она искала поддержку. Мирре молча ухватила меня за руку под столом и, посмотрела умоляющим взглядом. Мне стало немного неловко перед сестрой, и я сжала в ответ ее тонкие пальчики.

Рен поднялся.

– Эшшери Блэкрок, безответственность вашего мужа может дорого обойтись моему народу. Формально мы уже выполнили его пожелание, прибыли сюда. Традиция соблюдена. Если он желает увидеть дочь и познакомиться зятем, пусть сам приезжает в гости. Двери Снежного Оплота открыты для родственников моей невесты. О дате свадьбы мы сообщим позднее. Вы получите официальное приглашение.

– Как скажете, эшшер Холлвард. Воля ваша, – смиренно поклонилась мачеха и посмотрела на меня.

Мне показалось, что она сожалеет. Вряд ли это было сочувствие, но тогда, что это могло значить?

После ужина мы разбрелись по покоям, чтобы собраться в дорогу. Вещей у нас было не так много, но все же не хотелось что-нибудь забыть или задержаться на лишнюю минуту. Едва я приступила к сборам, как ко мне заглянула Миррэ.

– Тали… Мне так жаль, что ты уезжаешь. Я надеялась, у нас еще есть время, чтобы побыть вместе…

Сестренка откровенно грустила.

– Если я о чем-то и жалею, так только о том, что мы так мало успели пообщаться. Надеюсь, твоя мать не запретит тебе навещать нас в Снежном Оплоте. Иначе… Иначе я сама приеду к тебе в гости. Когда я стану женой владыки Седых Пиков, вряд ли мачеха посмеет отказать мне в гостеприимстве, – пошутила я.

Мы обнялись и какое-то время так стояли. А потом сестра сообщила:

– Ты говорила, что ютары отлично прыгают и могут перемещаться по склону? – Миррэ подскочила к окну и отдернула занавеску. – Смотри. Вон там они смогут подняться?

Она указала пальцем куда-то вправо. Я приблизилась и тоже выглянула наружу. Поместье Блэкрок на севере окружали горы, и отсюда было отлично видно крепостную стену, вплотную примыкающую к одному из склонов. Со двора склон был отвесныым только до уровня стены, а дальше становился более пологим. Достаточно пологим, чтобы ютар смог без труда там удержаться с седоком на спине.

– Если запрыгнуть вон на ту поленницу, а оттуда на крышу навеса, то легко можно попасть на склон… – предположила я, попавшись в ловушку, расставленную хитрой девчонкой.

– Тогда я придумала, как нам выбраться за стену! – Захлопала в ладоши Миррэ.

– Ты не уймешься, да? – Вздохнула я.

– Уймусь, если ты скажешь. Но ты обещала познакомить меня с Камешком… – состроила грустную рожицу Миррэ.

– Я подумаю, – ответила я неопределенно.

Во мне боролась авантюрная жилка. Ведь то, что мы замыслили, так напоминало наши с Аной проделки на первом кругу обучения. Что мы только не вытворяли! Но как будущий преподаватель, я считала, что не должна больше допускать подобного и подвергать риску сестру. Вряд ли наше отсутствие останется незамеченным, и тогда ее накажут.

– Там стражник на стене, – отметила я.

– А, этот? – Мирре присмотрелась. – Это Берт. Он змей боится до лысых демонов, но никому в этом не признается. Запустим к нему самую большую и страшную, так он если не убежит, то в обморок хлопнется. У нас будет минут пять, чтобы перебраться.

Миррэ не обладала магией, но активировать артефакты мог кто угодно. Не все подряд, конечно, но и таких производилось достаточно как раз для тех, кто не дружит с энергиями.

– Ты планируешь использовать иллюзию? – Нахмурилась я.

– Рукоделие! – Рассмеялась сестра. – Я связала семь разных змеек крючком. Старалась, чтобы по виду и размеру были похожи на настоящих, которые здесь у нас водятся. Вот и пригодились. Попрошу одного из дворовых мальчишек пошипеть и подергать за веревочки, Берт в темноте решит, что змея настоящая.

– Так они и согласились среди ночи неизвестно чем заниматься! – засомневалась я в верности дружбы дворовых мальчишек.

– Еще как согласятся, если пообещаю подарить змею им, – не сомневалась Миррэ.

План по отвлечению на первый взгляд выглядел по-детски несуразным, но мне ли не знать, что порой самая глупая дурь может сработать. Вот только, что если этот несчастный Берт, который и не подозревает, какой коварный заговор зреет у него за спиной, со стены с перепугу навернется и разобьется насмерть?

Было в плане и еще одно слабое звено.

– Угу. Эти твои мальчишки нас же потом и сдадут, – усмехнулась я скептически.

– Не сдадут. Они надежные! – Подмигнула сестра. – Ну так что, Тали? Познакомишь меня с Камешком? – Она умоляюще сложила руки.

– Я подумаю. А теперь иди. Мне надо собраться, – проворчала я.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – запрыгала на месте сестренка, точно маленькая девочка.

– Пока не за что. Беги уже, дуреха!

Миррэ не обиделась. Порывисто обняла меня и вихрем вырвалась в коридор.

Элина Ясень, целительница,

этали туманного дракона

Элина собралась быстро. Осталось только сложить в саквояж некоторые книги. Еще в самый первый день целительница воспользовалась возможностью и с любовью расставила их на полках по категориям. Так было гораздо удобнее, чем каждый раз перекладывать все, что взяла с собой, внутри сумки.

За сборами девушка размышляла, что же такое случилось с железным драконом?

Ну не мог любитель «симпатичных девчоночек», который в последнее время глаз не сводил с рыжеволосой хулиганки Аны, очароваться старой толстой теткой. Да и странно было бы пожилой вдове, которая только и говорит о своем почившем муже, затевать шуры-муры с малознакомым молодым человеком.

Хоть убейте, но поверить в такое невозможно! И если бы Ана не психанула, она сама пришла бы к такому же выводу.

Тогда, может, приворот?

На первый взгляд самое логичное объяснение, вот только никакого приворота не было! Эти чары примитивны, и только сам объект, на которого они направлены, ничего не замечает, но любой маг быстро обнаружит подвох. А если он еще и целитель, то заметит характерные изменения на ауре.

С аурой Ёрни все было в порядке, Элина проверила. Закончив со сборами, она хотела пойти к Ане и поговорить с ней, но решила, что утро вечера мудренее. Слишком уж хорошо целительница изучила взрывной характер соседки за годы совместного проживания и не хотела портить себе настроение.

Вместо разговоров, целительница принялась выбирать книгу, чтобы почитать перед сном. Подвинув к себе стопку романтических историй, которые отложила в сторонку, повременив убирать в саквояж, она наткнулась на томик, который раньше никогда не видела. Элина долго вертела его в руках, рассматривая темно-зеленую обложку, инкрустированную большим овальным камнем и медными завитками. Такой книги в ее библиотеке не было. Целительница взяла с собой лишь малую часть своих книг, но знала их все наперечет.

 Название гласило: «Твари Древнелесья».

– Странно… Откуда это здесь? – пробормотала девушка и открыла книгу на произвольной странице.

Внутри оказался справочник существ, написанный чьей-то уверенной рукой. В нем подробно и интересно описывались всякие лесные обитатели, о которых целительница и не слышала даже. К описанию прилагались великолепные иллюстрации! Чернильные наброски, искусно выполненные художником, двигались, безмолвно рычали, угрожающе сверкали глазами, скалились, прижимая уши, шевелили жвалами и усами – у кого, что было в наличии.

Листая книгу, Элина подумала, что она пригодилась бы Таларии. Целительница и не заметила, как зачиталась, напрочь позабыв о любовных романах. Страница за страницей, она продвигалась дальше, пока не наткнулась на описание странных существ:

– «Магический сосальщик», – прочитала девушка вслух заголовок и принялась разглядывать рисунок, похожий на кудрявый мох на камне или сильно увеличенную плесень.

Этот мох подозрительно шевелился, вздрагивал, и смотреть на него было неприятно. Элина даже передвинула пальцы так, чтобы не прикоснуться случайно к рисунку.

«Магический сосальщик – колония условно-разумных магических грибов. Изначально обитает в глухой части леса, куда не проникают лучи солнца. Питается такая колония энергией лунного света и нуждается во влажной среде и полумраке.

Если извлечь колонию или ее часть из естественной среды обитания, ее члены становятся агрессивными и всеми силами стремятся вернуться домой. Они получают магическую способность превращаться в споровое облако, которое способно перемещаться по собственной воле. В этой форме грибы могут часами поджидать жертву, обладающую магией в темноте. Сосальщики набрасываются и высасывают ее, чтобы получить подпитку.

Чем больше магии поглотят сосальщики, тем сильнее они станут. Используя мощную природную ауру ужаса, они пугают потенциальную жертву и, вызывая галлюцинации, заставляют применять защитную магию. Это открывает им возможность для подпитки. Чем сильнее сопротивляется жертва, тем сильнее становится сосальщик.

 Первый признак того, что вы подверглись магии сосальщика: страх. Все происходит в темноте, и свет испортит грибам охоту, поэтому второй признак нападения – светобоязнь. Еще больше чем ужаса, затаившегося в темноте, жертва боится зажечь свет, а ведь именно он может спасти от тяжелых последствий.

Опустошив резерв мага, сосальщики залегают в спячку на несколько дней, чтобы усвоить полученную магию, а затем с ее помощью стараются вернуться в естественную среду обитания, где крайне редко нападают, почти полностью теряя способности к магии.

Жертва сосальщика испытывает сильнейшее магическое истощение, но постепенно восстанавливается. Однако, известны случаи летального исхода, когда сосальщик уже разожрался, а жертва не обладала большим магическим потенциалом».

Далее шла приписка другим почерком:

«Говорят, что подчинить этих существ невозможно, но ходят слухи, что магических сосальщиков можно использовать в качестве живых перезаряжаемых накопителей. Выяснить, как именно!» – последняя фраза была дважды подчеркнута.

– Так вот кто напал на нас в таверне! – воскликнула Элина, подскочив с постели.

Мог ли тот, кто использовал сосальщиков? Наслать с их помощью морок? Что, если спорами грибов управлял маг, вызвав у всех на пароме и рядом галлюцинации? Тогда ясно, почему даже драконы ничего не сообразили. Подумать было над чем, но делать это стоило всем вместе. Целительница выскочила в коридор, торопясь рассказать все драконам и девочкам, но ее взгляд вдруг наткнулся на портрет.

– Мне кажется, или этого раньше здесь не было?

Элина подошла ближе, рассматривая изображенную на картине женщину в черном, и вдруг просто исчезла, словно растаяла. Только оброненная ею книга осталась небрежно валяться в коридоре…

Анатрана Лис

Ана рвала и метала, разве что вещи не разбрасывала, а наоборот, складывала. Но делала она это с особенной жестокостью. Были бы ее чулки и штанишки живыми, пищали бы жалобно, когда хозяйка твердой рукой яростно запихивала их в сумку.

После каждой убранной вещи девушка приговаривала: «Ящерица!», или «Железяка неотесанная!»

 Иногда даже проскальзывали более неприличные выражения. Правда, сначала Анатрана потренировалась на нейтральных: «Дурак!» и «Задница тупая!», а потом осмелела и зарядила совсем крепким. И о чудо! Никаких карающих разрядов!

Даже немного полегчало. Заодно и голова заработала лучше.

– Нет, все-таки что-то не вяжется!

Анатрана остановилась, так и не забросив в сумку носочек с красивыми синими цветочками и принялась искать его пару. Второй куда-то подевался и никак не хотел находиться. Это стало последней каплей.

– Ы-ы-ы – провыла Ана в голос и рухнула плашмя на кровать.

Созерцая потолок с изящной лепниной, она вдруг почувствовав себя обессиленной. Вся эта любовь оказалась не таким уж и простым делом. Не зря мама повторяла, что отношения – это работа. Тяжкий труд! Тогда Ана не понимала, о чем это она. Как могут быть зажимашки-целовашки тяжким трудом? Вот семья и быт, да. Тут все ясно. Но ведь у них с Аудбьёрном до такого пока не дошло.

– И не дойдет, похоже…

Ана смахнула злые слезы, которые выступили против воли и скатились по щекам, намочив уши. Фу! Вот зарекалась же плакать, лежа на спине!

– Что-то тут не вяжется… – повторила девушка.

Этот сильный и красивый мужчина был с ней таким нежным и внимательным с самого первой встречи. Он без раздумий прыгнул за ней в реку. Он так на нее смотрел, как будто она в целом мире единственная. Говорил такие слова, когда удавалось остаться наедине. Ну не мог он променять ее на какую-то старую ведьму!

– Ведьма… Точно. Она старая голодная ведьма! – И вдруг Анатрану осенила догадка: – Ой! А, что если она и правда лесная колдунья?

Ана подскочила, и даже слезы высохли сами по себе, а второй носочек неожиданно нашелся. Он лежал себе на видном месте, и странно, что она его раньше не увидела.

Подхватив носок, Ана долго рассматривала пару. Она верила в знаки и следовала им, когда собиралась в очередной раз нашкодить. Иногда они подсказывали, что не стоит затевать проделку, и если Ана игнорировала подсказки мироздания, дело непременно заканчивалось в кабинете ректора.

Сейчас потерянная и неожиданно найденная пара в руках показалась ей добрым знаком.

– Нужно пойти к Ёрни и все обсудить. Пусть скажет прямо, будет он со мной, или пусть не парит мне больше мозги своими ухаживаниями! Я девушка все еще честная, хвала Матери Всего Сущего!

Анатрана решительно поднялась и, держа по носочку в каждой руке, выскочила за дверь, захлопнув ее ногой. Неожиданно громкий удар створки разнесся по коридору, заставив девушку притормозить и втянуть голову в плечи – за такое обращение с дверьми ей не раз доставалось от матери, и привычка сработала.

Что-то едва заметно сверкнуло, в неярком свете ночного осветительного шара, привлекая внимание. Это оказался тусклый камень на обложке лежащей как попало на полу книги.

«Что бы сказала Элина, увидев такое безобразие?» – мелькнуло в голове у Аны.

Она приблизилась, собираясь поднять книгу, но вместо этого уставилась на портрет, который висел как раз над местом, где та лежала. На нем была изображена молодая женщина с лицом, закрытым вуалью. Ее яркие губы внезапно искривились в хищной улыбке, и от неожиданности Ана отшатнулась и выронила носки, которые так и держала в руках.

Нарисованные глаза загадочной женщины ослепительно сверкнули зеленью из-под вуали, и пол вдруг исчез из-под ног Анатраны, ей почудилось, что она стремительно падает в глубокий черный колодец…

Талария Блэкрок, мастер чудовищ, этали серебряного дракона

После ухода сестры я связалась с Камешком, и по магическому поводку пришел его довольный ответ. Кажется, медведь нашел-таки подружку, которую учуял ранее, и теперь эти двое развлекались по полной.

«Хорошо там тебе, да? А мы завтра выходим. Жди у главных ворот замка, ты можешь мне понадобиться сегодня ночью».

Свой запрос я мысленно преобразовала в ряд понятных медведю образов, и Камешек ответил согласием и даже сообщил, что и так бродит неподалеку. Вот и хорошо! Я со спокойной душой собрала свои вещи и отправилась умываться. Выходить за стену замка посреди ночи и, тем более, прыгать через нее верхом на ютарах я не собиралась. Еще чего!

Не хватало, чтобы Миррэ свалилась и разбила себе голову. Тогда и мачеха, и отец проклянут меня насмерть, и даже серебряный дракон не спасет. Я придумала вариант получше. Если Миррэ все-таки решится и придет ко мне перед сном, я просто попрошу Ренгольда проводить нас во двор, мы вместе запустим медведя внутрь, и пусть Калле только посмеет что-нибудь мне сказать.

После сегодняшнего ужина я была уверена, что в присутствии владыки Седых Пиков, Хрустальная Принцесса разрешит своей дочери даже стоять на голове в платье, если на то будет его воля. Вот!

Принимая душ, я тихонько мурлыкала незамысловатую песенку, радуясь, что мы уезжаем. Закончив, переоделась в теплую пижаму и собиралась уже ложиться, как вдруг снаружи раздался какой-то подозрительный звук. Кто-то бродит в коридоре? Я выждала, полагая, что вот-вот постучится Миррэ, но никто меня не побеспокоил. Но едва я расслабилась, как где-то совсем рядом неприлично громко хлопнула дверь.

Покои серебряного находились напротив моих, и это точно был не он. Слева через стену жила Ана, Элина – напротив нее, но целительница на моей памяти всегда аккуратно прикрывала двери. Дальше рядом друг с другом жили Ярти и Ёрни, но у туманного не было причин так лупить створками, а эшшери Кляйн обитала в хозяйском крыле. Других гостей в замке не было, получается, что только наша сумасшедшая парочка могла устроить подобное. Может, затеяли разборки и разругались еще пуще?

Так все-таки Ана, или Ёрни? – задалась я вопросом.

Подождала еще немного, но в коридоре по-прежнему стояла тишина. Я вдруг разволновалась. Возможно, кровной подруге плохо и нужна моя поддержка? Что, если она сейчас плачет?

– Ладно, схожу! – проворчала я, предвкушая непростое окончание вечера.

У самого выхода я привычно запустила магические щупы, проверяя, есть ли кто за дверью, но по-прежнему ничего подозрительного не обнаружила. Отперев, осторожно выглянула и внимательно осмотрела коридор.

Одно из главных правил, которые вбиваются в головы мастеров чудовищ, гласило: «Не надейся только на магию! Смотри, слушай, обоняй!»

Вот и я не пренебрегла осмотром и изучением местности и тут же обнаружила на полу предметы: книгу и пару носков. Я сразу же узнала новые носочки Аны, которые та привезла из дома – подарок от одного из братьев. Но почему она их здесь бросила? И что это за книга?

С моей точки обзора не получилось разобрать вычурно написанного названия.

Дверь в покои Элины была приоткрыта, и я решила сначала заглянуть к ней. Может, Ана там?

Вариант, что моей кровной подруге срочно потребовалась помощь, вот она и хлопнула дверью второпях, казался вполне правдоподобным.

– Элина? Ана? – позвала я, минуя пустую гостиную.

Заглянула в спальню, уже понимая, что бесполезно проверять ванную. Девочек здесь нет. На заправленной кровати стояли собранные саквояжи. Один с вещами, и второй – с книгами. Этот был еще не закрыт, и несколько любовных романов лежали отдельной стопкой рядом. Выглядело все так, будто наша целительница занималась сборами, когда ее внезапно отвлекли.

Может, она сорвалась к Анатране на помощь, только в отличие от меня, не медлила, проверяя коридоры магией? Это было похоже на Элину.

Носки и книга в схему тоже укладывались, но с некоторой натяжкой.

Происходящее мне совершенно не нравилось. Интуиция била в набат. Расслабились мы, почувствовали себя в безопасности, но что, если неизвестный враг не дремлет? Что, если он ближе, чем все мы могли предполагать?

Захотелось немедленно поделиться тревогами с Реном, и я поторопилась к нему. Даже подняла руку, чтобы постучаться, но в последний миг замерла, уставившись на закрытую дверь покоев Аны в зеркало, обрамленное в вычурную раму темного дерева, которое висело в простенке слева. Может, девочки сидят у Аны, а я панику развела? Глупо получится, если… Стоп!

Когда я изучала коридор минуту назад, никакого зеркала здесь и в помине не было! На этом месте всегда висела большая картина! Горизонтальный пейзаж Горы, замок вдали… Да я ее с самого детства помню!

Сглотнув, подступила ближе, рассматривая чуть более светлые камни там, где раньше их закрывала совсем другая рама – куда шире нынешней.

Портрет, висящий напротив, неожиданно ожил. Изображение поплыло, и вместо утонченной незнакомки с хищной улыбкой, на меня взглянула тетя Федросэ. Четыре подбородка колыхнулись, маленькие, заплывшие жиром, глазки сощурились, когда она беззвучно рассмеялась. А затем ее шея резко удлинилась, выходя за рамки картины, будто бы змея в броске!

Все произошло мгновенно. Взвизгнув, я шарахнулась прочь от зеркала, хотя надо был бы в сторону! Тело разом онемело, и я, потеряв опору под ногами, рухнула куда-то вниз.

– Рен! – успела крикнуть я, прежде чем потеряла сознание.

Миррэ

Блэкрок

Миррэ едва дождалась, когда служанка уйдет. Все-то она суетилась: то вазу переставит, то занавеску поправит, то кресло подвинет ближе к камину, то примется чем-то шуршать в гостиной. Невыносимо!

Пришлось даже ее выгонять:

– Сирэн, я спать хочу, а ты мешаешь! Гаси свет! – нарочито капризным тоном потребовала младшая дочь герцога Блэкрока.

Она прекрасно знала, что старая Сирэн ошивается тут по приказу матери. Похоже, беготню дочери к старшей сестре Калле сочла подозрительной вот и решила за ней приглядеть.

– Да вы спите, эшшери, спите. Я сейчас закончу и уйду… – попыталась остаться служанка.

– Сирэн, уберешься здесь завтра! Придумала тоже! Иди! – строго приказала Миррэ.

Вот незадача! Придется после ухода старой служанки еще выждать время, притворяясь спящей. С нее станется вернуться и проверить, в постели ли непоседливая дочка герцога. Или, того хуже, побежит жаловаться матери, и тогда придет Калле.

Миррэ скорчила недовольную рожицу и перевернулась на другой бок, стараясь дышать ровно и размеренно, а сама принялась размышлять.

С приездом старшей сестры Таларии ее жизнь обрела новые краски. Самостоятельная жизнь Тали в академии восхищала Миррэ и вызывала белую зависть. Девочка родилась без дара, и путь в магические заведения для нее был закрыт, но Миррэ не унывала. Она надеялась, что через годик уговорит отца отдать ее в институт, где учились девушки из приличных семей разных сословий, как и она не обладающие магией. Там учили манерам и простым, но полезным навыкам от управления поместьем до шитья и вязания. Об этом ей рассказывал дядя Алан, когда приходил в гости.

А пока сестра здесь, Миррэ хотелось хоть немного прикоснуться к ее миру. Миру настоящих приключений! И то, что они намеревались сделать этой ночью, подходило под категорию «самоубийственное безрассудство» по шкале Калле Блэкрок. Мама ей такое никогда бы не позволила, и Миррэ было очень и очень страшно. Страшно сбегать из комнаты посреди ночи. Еще страшнее пробираться в темноте на конюшню. И совсем ужасно прыгать верхом на ютаре через стену. Но она все сумеет, если Тали будет рядом.

Миррэ боялась высоты, но была готова к любому испытанию, только бы сестра не подумала о ней как о никчемной пустышке, которая сдается при первых же трудностях.

Конечно же, Тали никогда не говорила ей подобного, но ведь жизнь сестры была полна приключений и опасностей. Наверняка для нее такой побег – сущий пустяк. Ежедневная рутина мастера чудовищ. Но уже завтра она уедет, и тогда приключения для Миррэ закончатся вовсе. Придется снова вязать вечерами змеек и подкидывать их служанкам. Вот и все развлечения…

Эх, кто бы научил ее вязать что-нибудь поинтереснее, а то уже надоело соединять петельки по спирали, лишь меняя нитку. Жаль, что герцогиня Блэкрок считает вязание занятием для бедных и никогда в жизни не наймет для нее настоящего учителя…

Минуты тянулись как вечность, и Миррэ едва и в самом деле не уснула. Она встрепенулась и села, прислушиваясь. Сколько прошло времени?

Часы подсказали, что она пролежала минут сорок. Наверное, и правда задремала в какой-то момент.

Было тихо, и Миррэ рискнула откинуть одеяло. В кровать она легла полностью готовой к выходу. Не зажигая свет, она преодолела покои. Осторожно выглянув в коридор, не обнаружила там ни единой души и обрадовалась. После метнулась в гардеробную и достала с нижней полки коробку, в которой хранились связанные ею змейки. Выбрала самую удачную, с хищным рисунком на спинке, и подбежала к окну в гостиной. Распахнув створки, высунулась наружу и позвала:

– Пит? – Никто не ответил, и она повторила громче: – Эй, парни? Есть кто-нибудь?

И снова тишина.

Похоже, мальчишки ушли спать, так ее и не дождавшись. А, может, и вовсе не смогли выбраться? Родители у ее приятелей были строгие.

Плохо. Придется самой стражнику змейку подкладывать…

Изменения в отлично продуманном плане сбили Миррэ с толку. Нервничая, она принялась вертеть змейку за хвост, но вознамерилась отойти от окна, как наткнулась взглядом на маму.

– Миррэ, что это? – замерев на пороге, Калле удивленно уставилась на змейку в руках дочери.

– Мама? Что ты здесь делаешь? Спать давно пора! – спрятав игрушку за спину, пошла в наступление Миррэ.

Вот ведь! С самого начала все шло кувырком. Похоже, не судьба ей познакомиться с серокаменным медведем по имени Камешек. Еще и мама сейчас отругает, как маленькую и хорошо, если не запрет в покоях на неделю.

Но Калле удивила:

– Я позже спрошу, что ты делала у открытого окна в таком виде, но то, что ты уже одета, прекрасно. Идем!

Она схватила дочь за руку и потянула прочь из покоев.

– Мам, куда мы?

– Идем скорее! По дороге объясню!