44

В клубе очень жарко и я уже собираюсь сказать Полине, что хочу выйти подышать свежим воздухом, как к нам подходят двое молодых парней. Оба в джинсах и футболках, с красными от алкоголя глазами и походкой вразвалочку.

Один — пониже, с татуировкой на шее, другой — выше и явно уже прилично навеселе. Они останавливаются рядом и переглядываются.

— Девчонки, давайте по коктейлю, за наш счёт, — у того, что выше, улыбка из разряда «ну вы же не откажете».

— Спасибо, но мы уже заказали, — спокойно отвечает Полина и разворачивается обратно к бару.

— Ну, один-то можно. Или боитесь, что с вами что-то случится? — голос второго становится более наглым, он делает шаг ближе, и я уже чувствую запах алкоголя вперемешку с дешёвыми духами. От этого запаха хочется поморщить нос.

— Мы не боимся, мы просто не хотим, — говорю я и пытаюсь разрядить ситуацию улыбкой, но они не улавливают.

— Да ладно, не ломайтесь, — тот, что с татуировкой, уже открыто сканирует Полину с ног до головы. — Мы же нормально предлагаем. Развлечёмся, потанцуем, а потом можем и поближе познакомиться — он вытягивает руку и хватает Полину за локоть, как будто она сюда уже с ним и пришла.

Полина дёргается, но он держит крепко.

— Отвали, — громко рявкает она.

— Да че ты? Не обидим, — слегка покачивается татуированный.

Мы не успеваем ничего сделать, как в этот момент, будто из ниоткуда, рядом оказывается Рустам. Он двигается быстро, без лишних слов, и просто становится между нами и этими двумя.

Высокий, плечистый как скала, с таким выражением лица, будто перед ним не два подвыпивших парня, а пара мух, мешающих обедать.

— Руки убрал от нее, — его голос низкий, без лишних интонаций, но от этого только страшнее.

— Ты кто, бля? — ухмыляется высокий.

— Последний, кого ты увидишь, если не уберёшь руки, — Рустам даже не повышает голоса, но в его тоне есть что-то ледяное, что мгновенно сбивает пьяный кураж. — Или хочешь, чтобы тебя прокатили отсюда с мигалками?

Я вижу как тот второй, толкает в бок первого и что-то шепчет ему на ухо. Парень с татуировкой моментально меняется в лице, он медленно отпускает локоть Полины и спешит ретироваться. Второй пытается что-то пробормотать, но мне слышится только: «не правильно поняли», в это время Рустам делает еще шаг вперёд, и оба, переглянувшись, начинают пятиться.

— Съебались, — бросает он им в спину, и те, спотыкаясь, быстрым шагом уходят в толпу.

Я стою, всё ещё держа бокал, но пальцы сжаты так, что стекло чуть не трещит. Полина же молчит, это на нее совсем не похоже, но её глаза говорят больше слов — смесь злости, благодарности и какого-то едкого раздражения.

— Спасибо, — наконец выдыхает она, глядя на Рустама.

Он переводит свой взгляд на нее и будто каменеет превращаясь в монолит. Его лицо темнеет, это даже видно в приглушенном свете софитов, словно на него упала тень от грозовой тучи. Скулы режут пространство, как лезвия, губы сжаты в тонкую, злую линию.

— Нормально одеваться не пробовала? — его голос низкий, с хрипотцой, тянет слова так, будто смакуя каждую обиду.

— Ч-что ты себе позволяешь?! — Полина вспыхивает, грудь тяжело вздымается, пальцы сжимаются в кулаки.

— Позволяю сказать правду, — он чуть наклоняется, взгляд цепляется за её вырез и задерживается там неприлично долго. — Соски просвечиваются, и ты всем видом показываешь, как тебе хочется, чтобы тебя трахнули. Разоделась, как шлюха, а играешь невинную.

Полина вскипает мгновенно. Щёки заливает краска, дыхание сбивается.

— Да пошёл ты!.. — она делает шаг к нему, почти в упор, будто нос задирает и показывает, что не боится. — Ты кто вообще, чтобы мне такое говорить?!

Мамочки, да между ними такой накал, что сейчас искры полетят.

И мне страшно, и в то же время я не могу отвести глаз. Полина кипит, готова вцепиться ему в лицо, а Рустам будто нарочно подливает масла в огонь. Его взгляд такой наглый и холодный, что я сама чувствую, как по коже пробегает дрожь.

Чёрт, зачем он это говорит? Зачем так её провоцирует?

Я понимаю, что он только что защитил нас от этих двоих придурков, и должна была бы почувствовать облегчение… Но вместо этого у меня ком в горле. Слишком уж он другой — слишком опасный.

Я смотрю, как Полина кипит от злости, и думаю — а ведь я не удивлюсь, если через минуту она хлопнет его пощёчиной. Но больше всего пугает другое: он явно наслаждается её вспышкой, будто ждал этого.