45

Я смотрю на Полину — у неё глаза сверкают, губы дрожат от ярости. Ещё чуть-чуть — и она врежет Рустаму. А он стоит, ухмыляется, будто специально тянет её за ниточки, наслаждается. Секунда — и всё это превратится в скандал, который мы уже не сможем свернуть назад.

У меня внутри что-то щёлкает.

Я понимаю — пора ставить точку. Если я дам им сцепиться дальше, это закончится плохо. Не только для Полины. Для меня тоже. Я слишком хорошо знаю, как эти мужчины умеют ломать — и как втягивают в своё безумие тех, кто рядом.

— Поля, — тихо говорю, но в голосе неожиданно для себя чувствую твёрдость. — Я хочу домой.

Она оборачивается ко мне резко, будто не сразу понимает, о чём я. Но вид у неё такой, словно я вытащила её из транса. Секунду назад она готова была грызться с ним, а теперь смотрит на меня и сжимает губы.

Внутри меня бьётся одно: надо увести её. Остановить это. Пока всё не зашло слишком далеко.

— Полин, поехали домой, — говорю твёрже, чем вначале.

Полина закусывает губу, оглядывается на меня и нехотя кивает. Она ещё кипит от перепалки, но понимает, что спор пора гасить.

Рустам поворачивается на меня, и хмурится.

— Я отвезу вас.

— Не надо, — отрезаю быстрее, чем успеваю подумать. — Мы сами вызовем такси, — добавляю я, будто ставлю точку.

Не хочу ни с кем больше связываться, ни с ним ни с его дружком.

Я поднимаю взгляд на него, а там нет ни намека на усмешку. Только холодный, властный прищур.

В этом взгляде что-то такое, от чего кожа покрывается мурашками. Словно он не просто мужчина, а стена, через которую не пробиться. Тяжёлый, мрачный, неумолимый. Его глаза — сталь, и в них читается одно: решения он не меняет.

— Вы обе поедите со мной. Не обсуждается.

Полина открывает рот, чтобы возразить, но Рустам кидает на неё такой взгляд, что она мгновенно замолкает.

— Тебе повезло, что Демьян занят, — бросает он уже тише, но так, что внутри всё обрывается. — Иначе ты бы сейчас объясняла ему, почему решила рисковать своей жизнью ради упрямства.

Становится трудно дышать, будто воздух вокруг сгустился. Мне даже не нужно слышать его слов, чтобы понять — спорить бессмысленно. Внутри всё сжимается, и я ловлю себя на том, что уже не спорю, а просто жду его следующего движения.

И это выводит меня из себя ещё больше. Какого чёрта я подчиняюсь? Ему? Другу того, кто сам так же привык ломать меня через колено? Конечно, Рустам — один из них. Серьезный, сильный, упрямый. Конечно, он будет держать сторону Демьяна. Конечно, он знал об их игре за моей спиной.

Я должна бы ненавидеть его. Кричать, упираться, плевать на этот ледяной прищур. Но вместо этого в груди разливается странное, противное облегчение. Потому что с ним почему-то исчезает хаос вокруг. Будто он одним взглядом отсекает всё лишнее, оставляя только чёткую линию — так будет, и точка.

И в этом есть что-то страшное. Я могу злиться, могу презирать — но внутри себя понимаю: рядом с такими как они не страшно. И это пугает меня ещё сильнее…

***

Мы с Полиной сидим сзади, в салоне машины воцарилась тишина, такая густая, что слышно, как шуршит ремень безопасности под руками. Я сжимаю сумку на коленях, пальцы непроизвольно стягивают ткань, пытаясь хоть как-то выпустить напряжение.

Полина молчит рядом, глаза иногда скользят в сторону окна, иногда на меня — она сама погружена в свои мысли, но явно ощущает, что сейчас лучше не вмешиваться.

Рустам ведёт машину тихо и уверенно, руки на руле почти неподвижны, а плечи кажутся скалой, на которую невозможно давить. Его спина ровная, взгляд скользит по дороге, но я чувствую, что он видит не только дорогу, а всё, что происходит вокруг. Тишина в салоне давит, но вместе с этим даёт странное чувство безопасности — как будто сейчас никто и ничто не может нам помешать.

Я мысленно ворчу на себя за то, что позволила этой ситуации развиться, злость на Демьяна прорывается через мысли: как он мог оставить меня так, заставить чувствовать себя такой уязвимой? И в то же время, странно и противоречиво, я ощущаю облегчение, что Рустам контролирует ситуацию. Его холодная решимость, почти устрашающее спокойствие — это единственное, что даёт мне возможность перестать бояться на мгновение.

Полина тихо вздыхает, и я понимаю: она тоже чувствует это напряжение, но больше доверяет моему сдержанному присутствию, чем моему голосу. Я перевожу взгляд на окно, улица мчится мимо, а мысли всё ещё бурлят: злость, страх, облегчение, странная благодарность. Машина идёт ровно, тихо, уверенно. И пока Рустам рядом, я хотя бы могу позволить себе на мгновение отпустить контроль, который так крепко держала на себе. Будто эти чувства и вся эта ситуация — какая-то ниточка, которая все еще объединяет нас с Демьяном.

Вдруг звонок телефона Рустама разрывает тишину. Экран загорается, и он нажимает кнопку, снимая трубку. Его голос ровный, тихий, но настороженный.

— Да, она со мной.

Я прислушиваюсь. Он говорит что-то коротко, сдержанно, будто обсуждает важное дело. Полина слегка приподнимается, пытаясь уловить хоть что-то, но я понимаю, что это не обычный разговор.

— Отлично, — раздался его голос.

Я сжимаю ремень сумки, пытаясь уловить, кто на другом конце линии, но ничего не слышно. Сердце бешено стало колотиться, а мысли начали путаться, и только через мгновение я понимаю, что это Демьян.

— Ну это друг, уже твои бойцы проебались. Вот потом с них и спросишь, по всей строгости…И не только с них — усмехается Рустам, переводя взгляд через зеркало заднего вида на меня.

Дальше Рус просто слушал молча, его плечи были напряжены, лицо было каменным, а взгляд — ледяным и беспощадным. Он повесил трубку и медленно перевёл взгляд на меня. В этом взгляде не было ни улыбки, ни эмоций, только полная решимость и контроль.

Я тихо сжимаю руки в коленях, глотая комок, пытаясь сохранить вид спокойствия, но внутри меня буря. Я знаю, что разговор Рустама и Демьяна на другом конце линии уже определяет, что будет дальше…