61

Сегодня первый день, как я дома.

Сразу намного легче дышать стало, хотя внутри ещё остаётся какой‑то тяжёлый осадок после всего, что произошло.

Тетя Валя, как всегда, разложила на столе разные блюда, всё красиво и вкусно пахнет, и я понимаю, что она готовила это с заботой. Все к чему она прикасается, невозможно вкусно.

— Садись, Евочка, я приготовила. Тебе полезно, а малышу тоже, — улыбается и я вижу, как её глаза светятся теплом.

— Совсем исхудала, — добавляет, кивая на меня, и я понимаю, что она переживает за меня.

Демьян уехал по делам, хотя сам не хотел, было понятно по одному его виду, что он хочет остаться рядом, следить, чтобы со мной всё было в порядке, но пришлось.

А меня сегодня обещала навестить Полинка, и я жду её, потому что последние несколько дней она сама не своя, и мне тревожно за неё, как за подругу.

Пока я лежала в больнице, у нас уже началась практика, и я всё время думала о том, что сегодня обязательно расспрошу Полину, что с ней произошло.

Она должна была пойти на практику в какую‑то крупную компанию, и мне интересно, может там что-то произошло, что её так выбило из колеи, и я не хочу оставлять это без внимания.

Полина приехала, и мы сели пить чай.

Я вижу, как ее одолевает непонятная мне тревога. Сердце сразу же сжалось за подругу.

Она села напротив и начала рассказывать, что пришла на практику помощником, но секретарь босса ушла в декрет, и другого пока не нашли, поэтому её временно поставили на должность секретаря.

Я слушала и понимала, как ей тяжело, как волнуется, потому что это совсем новая работа, и всё вокруг такое чужое и серьёзное, а она ещё и сама боится делать ошибки.

Она добавила, что самого босса пока не видела, но все вокруг говорят, что он настоящий деспот, требовательный и жесткий, такого монстра ещё поискать надо, и когда она это произнесла, я увидела, как у неё плечи подрагивают, губы сжаты, а глаза бегают по комнате, словно ищет спасение.

Мне стало ясно, что ей по-настоящему страшно, я подбадривала её, но сначала просто слушала, впитывала каждое слово.

Мы сидим, болтаем, потом постепенно переводим тему на её маму и брата. Я ведь их знаю.

Знаю какая у Полины замечательная мама, как она заботится о семье, и как её братишка, которому десять лет, растет добрым и внимательным мальчиком.

Слушаю её и улыбаюсь про себя, потому что вижу, как Полина переживает за всех, а у неё в глазах мягкость и тепло, когда говорит о семье.

Мне приятно просто быть рядом и слышать, как она рассказывает, потому что эти обычные разговоры о жизни, о родных, о разных мелочах, которые мы иногда принимаем как должное, сейчас кажутся такими важными и настоящими.

Словно в этот момент можно просто дышать и не думать о страхе, и о том, что было в последние дни.

Неожиданно я слышу, как щёлкает замок и скрипит входная дверь, на кухню заходят Демьян и Рустам.

Краем глаза замечаю, как Полина напрягается. Её плечи подрагивают, губы сжаты, глаза настороженные, будто она пытается понять, что делать, чтобы не попасть в неприятности.

Я вижу, как внутри неё всё дрожит, словно она боится Рустама. Хотя я думаю, что на самом деле боится той искры напряжения между ними, которая висит в воздухе.

Последний раз, когда они виделись в клубе, между ними летели только искры, смесь раздражения и скрытого интереса, и вот сейчас эта искра снова вспыхнула, только сильнее, и её невозможно не почувствовать. А после того, как Рустам отвёз нас домой она и вовсе пропала на пол дня.

Полина взволнована, её взгляд то встречается с Рустамом, то спешит уйти к столу, но она не может отвести глаза.

Их взгляды словно сталкиваются, и воздух между ними кажется плотным, напряжённым.

— Привет, — говорит Рустам, с лёгкой иронией в голосе, но я слышу уверенность, как будто он привык быть в центре событий и даже этот невесомый тон не скрывает его контроля над ситуацией. Его взгляд устремлен только на Полину.

Демьян уже подходит ко мне, кладёт руку на талию, наклоняется и шепчет так тихо, что слышу только я:

— Мы поднимемся наверх в кабинет, кое-какие дела порешаем. А вечером ты вся моя, принцесса. Ты мне и так дохера ночей должна.

Его голос скользит по коже, будто кто-то чертит горячей линией там, где даже воздух боится дотронуться.

Его ладонь на талии держит меня так уверенно, что у меня на секунду пропадает собственная опора, как будто он забрал её вместе с дыханием.

Внизу живота что-то сворачивается в плотный, пульсирующий узел, реагируя на каждое его слово.

Колени становятся чуть менее надежными, сердце сбивается с ритма, а мысли рассыпаются, как бусины под ногами.

И самое раздражающее — я знаю, что он чувствует это во мне. Чувствует, как меня накрывает от его голоса, от его близости, от этой хищной уверенности «ты моя»…