Глава 21. Марта

– Мне страшно оставаться одной. Ты не мог бы остаться здесь? Как друг? Крепко держусь за край двери. Левой стопой подпираю правую лодыжку и пытаюсь сохранять что-то вроде самообладания. Оставаться одной по-настоящему боязно, но и вторую ночь проводить бок о бок с бывшим тоже страшно. Наверное, понимай я мотивы Эдера, было бы куда проще. Во вселенскую доброту и порядочность верится с каждым днем моей жизни все трудней. – Если тебе будет со мной спокойнее. С ним? Спокойнее? Прикусываю язык и молчаливо смотрю на Алекса. Уговаривать и слезно упрашивать больше не в моих правилах. – Понятно… – отступаю, чтобы пропустить Алекса внутрь. Захлопываю за гостем дверь и опираюсь на нее спиной. Становится все страннее и страннее. – Я постелю тебе на кухне. Ты не против, если дам свою подушку? У меня их две. Сверху укроешься пледом. Он чистый, я забрала его из химчистки пару дней назад и потом не пользовалась. Огибая Алекса, чуть опускаю голову. Единственный мужчина, который был здесь и ночевал со мной, – Стефан. Чувство несмываемой грязи обляпывает все тело. Окажись Эванс более порядочным, ощущения были бы другими. Сейчас даже Алекса хочется спросить, не противно ли ему стоять рядом и ложиться туда, где мудачный финансист меня имел? Прекращаю дышать. Мои движения резки, а горло опутал спазм. Слезливо, оттого так погано. Откинув покрывало и одеяло, беру ближайшую подушку и яростно взбиваю. Не плакать, Марта, не сметь! Оборачиваюсь и вижу стоящего в проеме Алекса. Его руки спрятаны в карманах, а волосы взъерошены больше, словно он зарывался в них пальцами и лихорадочно трепал. Он делает ко мне бесшумные шаги, а я по крошкам отступаю. Нутро горит. Меня мучают мысли: ошиблась или нет, позволив Эдеру остаться? – Давай помогу, – забирает подушку, но я вцепилась в нее крепко. Внимательно слежу за всеми его движениями, ведь Алекс близко. Вынырнуть бы и убежать. И как я объясню свое поведение? Эдер ладонями обхватывает мое лицо и ничего не предпринимает. Лишь смотрит на меня, а я на него. Алекс сейчас значительно выше меня, чувствую себя Дюймовочкой. Если не ошибаюсь, ее тоже бросил принц, а она, дура, бросилась его искать. – Я скучал, – говорит в тишине комнаты. Звук его голоса шкрябает, а взгляд прогревает замороженные косточки. – Мы не виделись несколько дней, Алекс. – … Точно, – усмехается. Большим пальцем осторожно проводит вдоль скулы. И я позволяю?… – Подушка, – пробую отстраниться. Положение наших тел, походившее на прелюдию к поцелую, теперь кажется очередной глупостью, засевшей в мой мозг. Я бы, конечно, не позволила гонщику и приблизиться к моим губам, но сам факт того, что я думала о чертовом поцелуе, вскрывает гнев наружу. Мне хочется прогнать Эдера. Это выглядело бы так, что у меня внезапно проявилась психически нестабильная личность. – И плед. Из шкафа достаю чистое постельное белье и стелю все на диван в кухне. Не самое удобное место для сна, но не предлагать же мою кровать? Из меня получается не очень гостеприимная хозяйка. И тапочек нет. – Спокойной ночи? – желает или спрашивает. Бросаю взгляд на часы. Почти два. Опускаю голову и киваю. Остается открытым: закрывать ли дверь в спальню? – Алекс, – зову. Гонщик оборачивается, сняв футболку. Воспоминания проносятся табуном, сердце гулко отзывается на каждый кадр из прошлого. Заткнись ты уже, прошлая Марта. – Спокойной ночи, – и закрываю (захлопываю!) дверь. Упав на кровать, укутываюсь в одеяло с головой. Мне бы продумать, как теперь жить дальше в этой квартире после случившегося. Да и в целом не мешает расписать планы. Последние сутки перевернули устоявшийся мир быстрее и круче, чем появление Алекса Эдера. Но думаю о том, что этот самый Эдер сейчас лежит на моей подушке, где внутри запрятаны кубики с лавандой для крепкого сна. Накрывается моим пледом, который я заказывала из Перу. Ручная работа, к слову. Все это я делала для себя, а в итоге отдала Алексу. Наверное, мало ему моего сердца оказалось. Почти проваливаюсь в сон, когда слух вновь напрягается и улавливает копошение в коридоре. Возня с металлом, дерганье ручки, царапанья. Подскакиваю с кровати и на цыпочках бреду на кухню. Плевать на короткие пижамные шорты и спортивный топ. Алекс не спит. Увидев меня, приставляет указательный палец к губам и подкрадывается к двери, когда раздается скрип половицы от его шага. – Fuck! – ругается. Шумно втягиваю воздух. Эдер раскрывает входную дверь в тот момент, когда грабитель уже уносится по ступеням вниз. Босиком Алекс срывается за ним. Прислоняюсь спиной к стене и почти падаю на пол. Страх вышвыривает дух из тела, и я подобно человеку в открытом космосе задыхаюсь. Плотина из слез прорывается, орошая щеки и трясущиеся от испуга губы. Господи, а если бы Алекс не остался? Или… Его сейчас убьют? Мы же так и не знаем, что за человек и зачем он пытается проникнуть ко мне в дом? Не за пледом же? – Сбежал, сука… – Эдер возвращается, запыхавшимся. Мокрым. Ладонью проходится по отросшим волосам, откидывая их назад. – Ты не пострадал? – всхлипываю. Он обиженно хмурится. – Я – нет, а вот мое чувство превосходства задето критически. Черт возьми, он бежал так, будто в него встроен мотор. – Прости. За задетые чувства. – Ложись, Марта. Завтра поменяем дверь. – Замок? – Нет, дверь! – повышает голос. Что-то в нем совсем не изменилось. Он также остро воспринимает проигрыш. Злодея же не догнал, потому что тот бежит лучше. В другой день я бы посмеялась. Возвращаюсь в спальню и на этот раз не вижу смысла закрывать ее. Слышимость превосходная, и так я сильнее ощущаю защиту Эдера. Но не помогает. Едва закрываю глаза, слышу пугающие звуки и топот бандита. Будто кто-то целенаправленно приставил парня, чтобы довести меня до сумасшествия, а не вломиться в скромную съемную квартирку, где из самого ценного только пару платьев с показа. Стефан? Тристан? Кто-то из девчонок-моделей? Столько историй наслышалась: и про кислоту, и наркотики, и шрамы, и подножки… Красивые девчонки снаружи чаще оказываются прогнившими и червивыми внутри. Вряд ли Алекс. Встаю и крадусь к гонщику. Он не спит. – Ты только ничего не подумай, – начинаю формулировать свое пожелание и параллельно багроветь от стыда и унижения, – но ты не мог бы лечь рядом? – Здесь? Говорим почему-то шепотом. Слышно, как я сглатываю, как приоткрываю губы и делаю вдох. – Нет. На моей кровати. В темноте я все же различаю меняющееся лицо Алекса. Напряженное, суровое, чуть злое, и… Загадочное. Не сказать, что успела пожалеть о просьбе, мне и правда не уснуть, но убеждена ли я, что Эдер в двадцати сантиметрах от меня такое уж хорошее успокоительное и снотворное? – Ну ладно. Алекс опускает ноги на пол и поднимается. Следует за мной в мою комнату, и я никогда не чувствовала себя так неуверенно на своей же территории. Что говорить, что делать? Сомнение в каждом слове и каждом взмахе руки. Мыслями возвращаюсь на два с лишним года назад, в тот день, когда Эдер привез меня в Майами. Внешне решительная и гордая, а внутри трясущийся мышонок, попавший в беду. Наверняка я смотрела на Алекса с обожанием. Спаситель же. Хотела бы я посмотреть сейчас на себя со стороны. Ощущения точь-в-точь. Лежу на спине, как и гонщик. Тиканье часов бьется в воздухе, и каждую секунду вздрагиваю. В голове шумят мысли, и какой нафиг сон? – Я могу попросить тебя об ответном одолжении? – поворачиваем головы друг к другу. Алекс и правда изменился. Какие-то два года, но он стал взрослее и мужественнее. – Конечно. – Завтра вечером у меня съемка для спонсора. Я ненавижу все это дерьмо, но приходится прогибаться. Ты… Составишь мне компанию? Будешь подсказывать и защищать от этих с пудрой и кисточками. Потом можем куда-нибудь сходить поужинать. Съемки отнимают столько сил… – Не наглей, Алекс. Наша дружба пока «на карандаше». Опускаю взгляд на одеяло, которым мы оба укрылись.. – Сначала поменяй мне дверь, как и обещал, а потом я подумаю, стоит ли идти и защищать твое лицо от визажистов. – Звучит, как шантаж. Внутри вспыхивает сопротивление брошенным словам, и мое тело обрастает камнями, не дающими размеренно и спокойно дышать. Это что получается: я для него вновь шантажистка? – Прости, – спешит извиниться, но я успеваю повернуться к гонщику спиной.