Глава 22. Марта

«Когда-нибудь я обязательно добьюсь успеха. Не благодаря чьим-то связям или кому-то, а только своим трудом и упорством. Моя мечта и цель совпадают. И через какое-то время ты будешь сидеть на первом ряду на тринадцатом месте, как и обещал. Хотела ли я, чтобы ты сожалел о прошлом? Сначала – безумно, а потом я повзрослела». (Из дневника Марты) Открыв глаза и испуганно откинувшись на спину, понимаю, что в квартире я одна. Значит, все же уснула, да так крепко, и не слышала, как Алекс ушел. Куда, интересно? Заказывать мне новую дверь? Первым делом иду в ванную и умываюсь. Потом на кухню, где белье, на котором спал Алекс, аккуратно сложено. В раковине обычный стакан с отпечатками его губ. Включив воду, отмываю несколько раз, едва тонкое стекло не трескается в моих руках. Ночных событий будто не было. И моя просьба остаться кажется срывом расстроенной и напуганной девочки. Простой слабостью! Переодевшись в первое, что вывалилось из шкафа, выхожу из дома, хлопнув дверью. Надо бы закрыть, но если у кого-то имеются ключи, есть ли смысл в этих замках? Сажусь в машину и еду к тому дому, куда нужно было сразу приехать, расставить все точки. Я сильная, взрослая женщина, которая не позволит так с собой обращаться. – Добрый день, – здороваюсь с охраной на цокольном этаже. – Стефан Эванс у себя? Ребята опускают взгляды на экраны перед собой. Нервно стучу ноготочками по стойке. Осматриваю окружающую обстановку холла. Кондиционер выставлен градусов на десять тепла, но парни при параде: в костюмах и пиджаках, а на мне шорты и топик. Холодно. – У себя, – спустя время отстраненно отвечают. – Вы не могли бы набрать его, чтобы он спустился? И прихватил мои вещи. По первоначальному плану я хотела зайти на чужую территорию, гордо подняв голову. Но так и не решаюсь, увидев закрытые створки лифта, откуда босая и в слезах выбегала чуть больше суток назад. Я сильная, но дурой хочется быть меньше всего. – Передайте, что внизу его ждет Марта, – легонько стукнув ладонью, отхожу к зоне с диванчиком и парой кресел. Между ними втиснут столик с кучей разных журналов. Беру один, пролистываю. В детстве мечтала оказаться на обложке, но пока там вижу недавно вспыхнувшую поп-звезду. Без голоса, переделанная пластическими хирургами, но… Она красуется на глянце. Стеф появляется передо мной, когда хотела уже уйти. Подумаешь телефон? Я куплю новый, контакты восстановлю. Жаль, вопросы лично задать не смогу. Но что-то мужское все-таки в этом человеке есть, раз решился на короткую встречу. – Привет, – встаю, отбросив заляпанный жирными пальцами журнал. – Ты принес мои вещи? Они мне нужны, а вот тебе – вряд ли. Его глаза кажутся стеклянными и безразличными к происходящему. Типичный финансист Эванс. Идея разговора тотчас показалась опасной. Вдруг, это лишь раззадорит Стефана? – Ты про сумочку и шаль? Он протягивает вещи, уговариваю себя не выхватывать как дикая и обиженная. – Как дела? – спрашивает привычным голосом, словно не решил подложить меня под своего лучшего друга, чтобы спасти свою шкуру. – Если ты интересуешься, подала ли я на вас заявление в полицию, то нет, Стефан. Можешь не беспокоиться. Мужчина высокомерно посмеивается. Я сказала ерунду? Оглядываюсь, как если бы у нас были свидетели. От моей гордости и смелости остались крохи. Мне вновь пугливо. В сумке нахожу разряженный телефон, ключи от дома, одноразовые салфетки и помаду. Все, что и было в тот день. До шали даже не дотрагиваюсь. Она кажется мне заразной. Не иначе на ней размножились споры оспы или чего похуже. – Ты думаешь, у тебя получится существовать одной в мире, где полно акул, змей и опасных пауков? Нет, Марта. Ты глупа, если думаешь, что справишься одна. Я тебе необходим так же, как и… – Замолчи, Стефан. – Подумай еще раз, Марта. Вновь как облитая помоями. Чувствую навязчивый тухлый запах, всасывающийся в кожу и образующий липкую пленку. Перекидываю ремешок сумки через плечо и обхожу Эванса, больно задев коленом подлокотник кресла. Теперь синяк будет. Останавливаюсь перед дверями, перевожу дыхание и прокручиваюсь на пятках. Я вновь вижу Стефана с его привычной маской на лице. Стоит уверенный в себе богач, думающий, что все – все! – в этой жизни решается связями, деньгами, и… Сделками. Этот лживый мир мне так противен. – Ты пытался вломиться ко мне? Дважды? – спрашиваю громко, скрывая свою напуганность. Стеф слегка сводит брови и вытягивает губы. Задумывается, тянет время. Моя медлительность играет ему на руку, потому что он читает страх в моих глазах. – Если вдруг станет страшно, ты знаешь, куда прийти за защитой, Марта. Подумай. Я не так уж и плох, как ты решила. Мир, который ты ненавидишь, тебя отторгает. Как только примешь его таким, каков он есть, все с тобой будет замечательно. И обложки, и подиумы, и все, что захочешь. – У меня и так все это есть, Стефан. Без чьей-либо помощи! Сама! – кричу. Срываюсь, в то время как Эванс посмеивается, разрывая все хорошее, что было между нами. Выхожу, гонимая новыми чувствами. Задело каждое выплюнутое слово. Словно в убогую каморку запихнули. Надо мной кричат, и мне никак не выбраться. Это злит и рождает ярость. И как справиться с ураганом внутри? Рецепта нет. Доезжаю до дома, пару раз нарушив правила. Теперь вот штраф придет. Сегодня утром я должна была идти на тренировку в новый клуб, а потом заехать в агентство, но какой уже день мои планы превращаются в труху. Очередной повод злиться. На этаже шумно. Звучит типично американская речь со множеством сленга. Если это очередная попытка вскрыть мой дом, и я нос к носу столкнусь со своим безымянным грабителем, клянусь, свирепая Марта надерет ему зад. – Ты где была? – Алекс отталкивается от стены и убирает телефон в задний карман шорт. Кружу по нему взглядом. За его спиной пара ребят, дверь и картонная коробка. Эдер быстро осматривает меня и видит сумочку. Нет, он не знает, какая именно сумка была у меня в тот вечер, но только дурак не поймет, что со спортивным прикидом для похода за утренним кофе не берут вечерний клатч «Боттега Венета». Третья самая дорогая вещь в моем гардеробе. – Договорилась со своими грабителями вернуть тебе вещь? – обиженно спрашивает и убирает руки в карманы, расставив ноги на ширину плеч. – Нет, шантажировала. Так привычней, – играю плечом. Расталкиваю всех троих и открываю дверь. Не терпится остаться одной, но признаться в этом немного нечестно по отношению к бедолагам, которые тащили такую тяжесть на своих спинах. Дверь выглядит прочной. Австрийская система, наверное. Алекс следует за мной, пока я мою руки, ставлю чайник, открываю холодильник. Там ничего нет, а я адски голодная. Повернувшись спиной, чувствую каждой клеточкой приближение Эдера. Его руки опускаются на мои плечи и слегка сжимают. В голове воет сирена: «Нельзя меня трогать». Голод превращается в дыру. Скашиваю взгляд, не осмеливаясь обернуться. Так мы окажемся очень близко друг к другу. – Можно я кое-что скажу, но обещай не обижаться, и… Не бить? – говорит тихо. Я все же поворачиваюсь. Мне нечего бояться. Бояться надо тогда, когда есть чувства к человеку, а у меня их нет. Нет… – Иногда ты ведешь себя и поступаешь, как дур… – Принимайте работу! – на всю квартиру раздается бас одного из рабочих. Быстро они. И не вовремя. Что там хотел сказать чертов гонщик Алекс Эдер? – Иду! – отвечает, но продолжает таранить меня взглядом. Его глаза ничуть не изменились. Закрываюсь, скрестив руки под грудью. Что он себе возомнил? Указывает, командует, оскорбляет. Будто право имеет. Слышу хлопок двери и решаю, что осталась одна. Рычу вслух, стряхиваю напряжение с рук. – Свое обещание я выполнил, Марта. Новая дверь, новый замок. Все правильное, австрийское. Мышь не проскочит. Твоя очередь держать слово, – раздается позади. Я не одна… Жар касается щек. Неловко за свое поведение, у которого не должно было быть свидетелей. Отбросив обиду и включив рассудительность, которая была со мной ровно до того момента, как Алекс Эдер купил танец, признаю, что гонщик прав? Веду себя и поступаю, как дур… – Я женщина. И я передумала! – говорю твердым голосом. Пальцы заламываю. Смотрю в серые глаза Эдера с вызовом, на что никогда не решалась раньше. Ну и что дальше придумаешь? Тишина в комнатке гудит и давит. Жду, что Алекс разозлиться и уйдет, чтобы больше никогда не возвращаться, а я зарекаюсь обращаться к нему за помощью или банальными просьбами. Но в голове играют как на скрипке диалоги из прошлого. Захотелось оказаться в одном из прошлых дней, когда мне было спокойно и немного счастливо. – Передумала… – вздыхает. – Угу, – мычу. Алекс неминуемо наступает и выглядит грозно. Почти зажмуриваюсь, чтобы принять его гнев на себя, но Эдер распахивает створки моего шкафа и вышвыривает оттуда одну вещь за другой. Шепчет немецкие ругательства, которых я еще не знаю. Уверена, они непереводимы. Да, уроки немецкого тоже выпали из моего плана. – Платье. Надевай. Сначала идешь со мной на гребаную съемку, а потом в ресторан. И вновь длинная речь на немецком. Цепляюсь только за обрывок фразы: «Все нервы выкрутила». Отбрасываю платье, беру кинутый клатч в руки и выхожу из дома. Выбранное гонщиком платье – для свидания. Но ни о каком свидании с Алексом Эдером и речи быть не может. Глава 23. Марта – Я не понимаю, как это все может нравиться? – Алекс злится, в десятый раз проводя салфетками для снятия макияжа по своим щекам с заметной щетиной. – На тебя всего лишь пару раз взмахнули пудрой. Не нагнетай. – А зачем? Я разве в этом нуждался? – дергается. Чуть отстав, прячу довольно беззаботную улыбку за спиной Алекса. Не нужно, чтобы он ее видел, иначе надумает разного. Не спросит. Я забеспокоюсь о его неверных выводах, и мы снова как бы поссоримся. Ссорятся же только близкие? А мы не они. – Ты хорошо справился, – решаю приободрить уязвленного пудрой гонщика. Он же привык пахнуть бензином и маслом, и по полдня носить пропитанный потом гоночный комбинезон. А тут вдруг взмахи невесомой телесной крошки, что позволяет фотографам меньше обрабатывать материал. – Спасибо. Я чистый? – неожиданно останавливается и поворачивается. Вместо широкой спины теперь грудная клетка. Суженные глаза, чуть поджатые после перенесенного стресса губы. И волосы, небрежно взлохмаченные порывами ветра. Странно, что Алекс делится всеми переживаниями со мной. По сути, с чужим человеком. Я же и в прессу могу пойти, рассказать о чувствительности «первого номера» грида. Шантажистка и обманщица. – Дай посмотреть, – поднимаюсь на носочки. Смешно, ей-богу. И необъяснимо спокойно, учитывая последние сорок восемь часов моей жизни. – Кажется, остались следы тонального крема. Прикусываю нижнюю губу, изучаю реакцию Эдера как под микроскопом. Смешной он. – Врешь? – выдыхает. Но в первую секунду поверил. Его плечи опускаются, и наши взгляды встречаются. Но уже не как прежде. Мы не просто смотрим друг на друга, между нами что-то возникает. Ну, как то, от чего вновь хочется бежать и кричать, чтобы Алекс Эдер исчез с моего пути. – Немного, – отворачиваюсь и нахмуриваюсь. Надо как-то попрощаться. Свое обещание я сдержала скрипя сердце. Нам даже удалось посмеяться. Машина Алекса припаркована в дальнем ряду, до куда идем целую вечность. Поторопиться бы, но просить об этом – верх неуважения и невоспитанности. – Что ж… – начинаю издалека. – По правде говоря, ты замечательно справился, и я уверена, фотки будут классными. Обещаю что-нибудь прикупить из коллекции. Оставленные шорты и топ не совсем подходят для вечерней прогулки даже по парковке. Сегодня довольно прохладно. Ежусь. Каждая мурашка под пристальным наблюдением гонщика. Вновь переглядываемся. Алекс опускает голову и тушит свою усмешку. Любопытно, почему? – Так не хочешь поужинать со мной? – от его честности и прямого вопроса все внутри сжимается. – Я не голодна. – А я не кусаюсь. Да ну? Резкий выдох, и мои брови летят вверх. Только мгновение спустя понимаю, как это выглядело со стороны. Прошлое, какое же ты беспощадное. – Это было давно, – отвечает на мой упрек. Смело. – Прости за утро. Психанул. – Вышлю чек за уборку, – облизываю губы и скрещиваю руки. – Без проблем. Зависаем. – Чего ты боишься? – спрашивает довольно громко, я вздрагиваю, но вот от тона ли? – Ничего. – Это просто ужин двух старых знакомых. Мы две ночи подряд спали вместе, а сегодня у меня есть ключи от твоей новой двери. – Звучит не очень хорошо. Возможно, я сменю замки. – Согласен. Жутко, но… Это не отменяет того, что нет ничего страшного в простом ужине, – Алекс раскачивается и хитро улыбается. Не знаю, в какой момент ситуация перевернулась в его сторону, когда утром я готова была выбесить гонщика настолько, что он бы ушел и никогда не вернулся. Не получилось. Этот чемпион довольно упертый и часто действует на нервы. Алекс привозит нас в место, которое рестораном можно назвать с натяжкой. Шумное азиатской кафе с множеством круглых столиков, тесно приставленных друг к другу. Если Эдер максимально хотел отдалить эту вечернюю встречу от понятия «Свидание», у него получилось. Возможно, я слишком накрутила себя за последние недели, что стала подозревать и винить гонщика в том, в чем он совсем не виноват. Например, внезапные встречи, тайные знаки и незримое присутствие в моей жизни. Кроме того, что он скучал, я не слышала ничего такого. – А тебе разве можно такое? – погружаясь в папку меню, интересуюсь. – Острое, острое, снова острое. Ой, это вообще что-то неприлично странное. Жирное, жареное. До рези в животе неполезно. – У всего и всегда есть исключение, Марта, – философски отвечает, и я поглядываю на сосредоточенного Алекса поверх меню. Сделав заказ, мы синхронно откидываемся на сломанные спинки стульев и сталкиваемся взглядами. Продолжаем биться ими, пока нам не приносят огромные тарелки. У Алекса что-то горячее, мясное. У меня теплый салат с рисом и пряной заправкой. – Если я попаду в больницу, то вышлю чек, – беру палочки и распаковываю. – Ух ты! Я буду их коллекционировать. – Я серьезно. – И я. Радостный какой… Чудно видеть такого Эдера, потому что помню его другим. Тут же карусель их воспоминаний начинает вращаться перед глазами, и аппетитный салат не лезет в рот. Сердце трезвонит на высоких частотах, что это все же свидание. – Мы можем заказать что-то другое, – отодвигаю от себя тарелку, чувствуя, как тошнота сковывает желудок. Он сказал: «мы можем?» – Извини, я все-таки устала, – приглушенно говорю, и вряд ли Алекс смог расслышать в таком гаме голосов, – но ты ешь. Я подожду. Алекс оставляет половину порции нетронутой. За всеми столами вокруг нас ведутся разговоры, мы молчим. Напряжение между нами тяготит, впору разрывай его всеми силами, но от того, что ждет потом, – страшно. Гонщик по каплям просачивается в мою жизнь, сам того не подозревая. Или, наоборот, прекрасно осознавая каждый свой шаг, что навевает на еще десятки вопросов. – Я закажу такси. У тебя наверняка дела еще. Время девять. Ночная жизнь в Майами только разгорается. Вдруг его рыжая ждет?… Или она? Эдер не отвечает, но идет так, что я вынуждена последовать за настырным гонщиком. Как минимум для того, чтобы сказать «пока». – Садись, – раскрывает пассажирскую дверь. В глаза мне, правда, больше не смотрит. Вину свою чувствую, а в чем она заключается, не знаю. – Дела подождут. Едем через центр и останавливаемся у моего дома через двадцать минут. Алекс глушит мотор, и шум в салоне от кондиционера стихает до нуля. Алекс выходит первым, я следом. Позвать на кофе? Глупо. Снова бормотать про страх остаться одной? Детский сад. Показать, как закрывать дверь? Боже, Марта, это даже в голове звучит жалко. Почему я вообще рассуждаю о продолжении вечера? – В новостях пишут, в центре пробки, – сворачиваю на нейтральную тему. Эдер в привычной манере отмалчивается. – Спокойной ночи, – прижимаю к себе клатч, будь он неладен, и, не раздумывая, поворачиваюсь и ухожу. Гонщик не удосужился ответить. Так его оскорбило мое нежелание оставаться в том ресторане? Или решил, что душу нараспашку открою после довольно теплой беседы? Будем смеяться и вспоминать чудесное прошлое шантажистки и чемпиона? Дома тишина и мусор под ногами. Подметаю, протираю новую дверь влажной тряпкой. Стараюсь не думать о том, о ком нельзя. И бессмысленно. Когда раздается звонок, дверь открываю не сразу. Меня мучает любопытство. Пришел курьер, и у него в руках какая-то посылка. Это может быть что-то опасное. Бомба или «привет» от Эванса, но взяв картонную упаковку, которая едва помещается в моей руке, открываю. Там капкейки с разноцветным кремом и посыпками. Начинки тоже наверняка разные. Перед тем как убедиться, пишу Алексу «спасибо». Волнуюсь в ожидании ответа. Даже как-то от экрана взгляда не отвожу. «Всегда пожалуйста. Марта».