Глава 24. Марта

«Я около твоего нового фитнес-центра. Могу забрать, если ты там», – читаю полученное сообщение, стянув спортивный топ. Перечитываю, откидываю телефон, снова снимаю блокировку и скольжу глазами. Проверяю, правильно ли я все поняла. Ну вдруг? Алекс то эпизодически появляется в моей жизни, то исчезает. Наше общение исключительно по сообщениям, иногда по электронной почте. Пожалуй, это все. Только новая дверь говорит о том, что Алекс Эдер – не плод моего воображения. Поэтому я в очередной раз в замешательстве, когда на горизонте маячит новая встреча. Нужна ли она уж так?… «У тебя нет планов?» – Звучит грубовато, но как уж есть. «А у тебя?» – тут же прилетает ответ. Следом еще один: «Выходи». Я утрамбовываю спортивную форму и кроссовки в сумку. Сегодня она кажется мне не по размеру маленькой, или от выраженного волнения все делаю быстро и скомкано. Неуклюже, в общем. В зеркале перед выходом собираю волосы в хвост и размышляю над тем, что нужно было бы принять душ. Я и хотела, но уже дома. Алекс стоит у своей машины и мгновенно ловит мой взгляд, стоило ступить на крыльцо. Льняные свободные брюки, изысканно мятая рубашка и привычный соленый ветер в его выгоревших на солнце прядях. – Хорошо выглядишь, – Алекс забирает без спроса мою сумку и кладет ее в багажник. – Это после часовой тренировки? Тебе следует показаться врачу, у тебя что-то со зрением. – Оно идеально, Марта. Запрокидываю голову и ловлю на себе вдохновенный взгляд Эдера. – Как ты здесь оказался? – спрашиваю и смотрю куда угодно, только не на Алекса. – Был по делам здесь недалеко. Вспомнил, что ты сменила клуб, и заехал. Ты против? – Я?… – Хотя уже поздно. Присаживайся, – Эдер открывает передо мной дверь, зазывая ворваться в царство его аромата. – Я на машине. Ты забыл? Он посмеивается с грустью. И на секунду, как пораженная молнией, я застываю. Становится жалко, что я за рулем. Но идти на попятную и как дурочка убеждать себя, что заберу машину завтра самостоятельно, не буду. Громкий хлопок закрытия двери, и Эдер расстроенно поджимает губы, отвернувшись от меня. Возможно, у него были очередные планы насчет меня. – Здесь недалеко есть классное место. Я бы перекусила. Составишь компанию? – решаюсь на отчаянный шаг. Гонщик сделал для меня достаточно, чтобы каждый раз трусливо убегать или просить его уйти из моей жизни. Последние недели показывают, что мир немножечко против. – Да можно было бы, – Алекс оживился, а я покачала головой. Его радость неприкрытая, как бы он ни старался придать легкости. До небольшого кафетерия мы идем, часто ударяясь руками. Не извиняемся. Молчим. Мне моя смелость и безрассудство еще аукнется, но отматывая пленку назад, я бы позвала Алекса Эдера снова. Черт пойми что происходит, и Алекс даже не хочет объясниться, что ему от меня нужно. Ну, кроме липовой дружбы. – Я вчера посмотрела запись последней гонки, – сознаюсь. Опускаю только тот факт, что это первый просмотренный Гран-при после нашего расставания. Два года… Два года я не слышала дьявольского рева мотора, адреналиновых уколов по всему телу и искусанных от беспокойства губ. Я исчесала все предплечья. – Ужасный выбор, Марта. – Ты всего лишь пришел третьим, Алекс. – Позор. Заправляю короткие, выбившиеся пряди за уши и с любопытством кошусь на рядом идущего парня. Я вновь ему по плечо, потому что в кедах, а он все еще самый высокий гонщик грида. – Если захочешь приехать и посмотреть вживую, ты знаешь, что делать. – И что? – Сказать мне. Дурацкий флирт! – Я подумаю, – ненамного опережаю Алекса, чтобы зайти уже в кафе, но оборачиваюсь. Моя необъяснимая улыбка не хочет уходить. Я даже ее несколько ненавижу. В кафетерии довольно людно. Здесь всего пять столиков, но и те все заняты. Очередь. Мои мысли заняты тем, что заговариваю вселенную освободить нам столик хотя бы на полчаса. Этого хватит на два кофе и салата из зеленых овощей. Он здесь великолепный. Успеваю открыть рот, но Эдер опережает. – Два капучино, и… – смотрит на меня. – Два зеленых салата. – С собой. Достав карточку, сиюсекундно оплачивает под мое длинное недовольное рычание. – Больше никто не ломился? – спрашивает невзначай, пока мы в ожидании нашего заказа. Кто-то за дальним столиком перешептывается и поглядывает в нашу сторону. Некомфортный холодок покусывает открытые плечи и поздно замечаю, что прижимаюсь к Алексу. – Нет. Все спокойно. – Супер. Если что, ты можешь… – Позвать к себе? – скрываю ухмылку за приготовленным капучино. Наши взгляды сталкиваются поверх пластиковых крышек. – Или прийти ко мне. – Не дождешься. Он самоуверенно хмыкает, забирая пакет с нашим заказом. На выходе из кафетерия посетители за тем столиком и вовсе нагло фотографируют. Кажется, завтра я пройдусь по разным аккаунтам со сплетнями, куда не заходила примерно столько же, сколько не смотрела и сами гонки. Алекс Эдер один из самых известных гонщиков планеты, а тут вдруг кафешка, капучино и два салата «навынос». Еще и в компании бывшей. Его рыжая же не слишком ревнивая? Гонщик находит нам свободную лавочку и разворачивает заказ. Незапланированная встреча вновь напоминает мне что-то вроде свидания. Произнося даже мысленно это слово, хочется встать и убежать. Но я остаюсь сидеть. Открываю упакованный салат и накалываю на вилку авокадо и огурец. Голодный Алекс успел осилить больше половины. Стоит поделиться? Моя взволнованность обрушивает в живот тяжелые камни, и вкусный салат не радует, а капучино сегодня горчит. – Можно вопрос? – спрашивает. Я затаила дыхание. Безразлично веду плечом и мечтаю накинуть что-нибудь сверху. От предчувствий стало нехорошо. –Ты и этот финансист. Стивен, кажется. – Стефан. – Я давно не видел вас вместе, и ты молчишь. Он не примчался, когда к тебе пытались вломиться. И по мне странно, что мужчина не рядом со своей женщиной в такой момент. Как ножом по сердцу. Но я обученная модель, поэтому улыбаюсь, складывая разочарование по привычным местам. – Выходит, что ты мой мужчина, раз был со мной, – звучит щипательно-больно. Холодный кофе оставляет на языке неприятный привкус, и я морщусь, отвернувшись от Алекса. Не хочу, чтобы Эдер раскручивал эту тему. И он этого не делает. Сидит, молчит. Его полувопрос остается без ответа. Под ребрами ощущаю непроходимый зуд: я же ни с кем и не делилась своими чувствами. Да и только Эдер видел мою оболочку в тот роковой вечер. – Мы расстались, – повысив голос, говорю. – И каково это: расставание, когда не было любви? – Ты мне скажи, Алекс, – перехожу на фальцет, и мое горло окольцовывает спазм. Все похоже на приближение слез. Но я скорее прикончу себя, чем позволю гонщику снова стать свидетелем нечто подобного. Поднимаюсь на ноги и бегло смотрю на Алекса, чувствуя его взгляды в мою сторону. Он словно толкается ими в меня, прося о чем-то большем, требуя что-то запретное. – Думаю, мне пора. Завтра я улетаю, – после срыва на высокий тон, шепчу. Поправляю хвост, стряхиваю руки. – У меня съемки. Алекс поднимается следом и возвышается надо мной, как надвигающийся на Майами циклон. Здесь принято прятаться от урагана, закрывать наглухо окна и запастись терпением. Именно это надо бы сделать. – За себя могу сказать, что я никогда не расставался, не испытывая мук и кучи сожалений. Фыркаю и демонстративно смеюсь. Бежать. Срочно! Это походит на вскрытие нарывов, и мне никто не говорил про какую-то анестезию или обезбол. Меня вспарывают как я есть. – Мне жаль, – говорю с безразличием, но это далеко не так. Опускаю голову, а наглый, хамоватый Алекс Эдер цепляет пальцами мой подбородок, побуждая посмотреть в глаза. Кожа покрывается мелкой сеткой мурашек, а тело горит синим пламенем. Если гонщик чуть наклонится, то так и до поцелуя недалеко. Аромат его туалетной воды оседает в носу и во рту. Я пробую уловить другие запахи, каких вокруг настоящее множество, но упорно продолжаю чувствовать ноты кедра, апельсина, черного перца. Пожалуй, еще и машинное масло. Или это подбрасывают мне воспоминания? – Могу кое-что сделать? – шепчет близко к губам. Поцеловать? – Не думаю, – отвечаю. Боже, я в сомнениях. Он прищуривается, отведя горячий взгляд, а когда возвращается ко мне, вижу того упертого гонщика, для которого чемпионство было заветной мечтой. Сжимаюсь в комочек, ожидая его настырные губы на своих. Ненавижу себя за эти глупые и несвоевременные предположения. А Алекс… Обнимает меня. Крепко-крепко, до хруста косточек. Ладонями скользит по спине, дотрагивается до шеи. Объятие жадное, эгоистичное. От него по-хорошему дурно. Утыкаюсь лицом в его твердую грудь, и руки сами обхватывает плечи гонщика. Поднимаюсь на носочки, делаю самый глубокий вдох в своей жизни и прикрываю веки. Точно. Колюче-грубо и сладко.