Глава 28. Алекс

– Держи, как ты и просил. Два варианта дизайна твоего нового дома, – быстро пробегаюсь глазами по чертежам и напечатанным на принтере картинкам. Ох, как не вовремя! Так не вовремя, что впору ругаться с Сереной, хотя она нисколько не виновата. – Прости. Я правда звонила, и не знала, что ты будешь не один. Ее ладонь опускается на живот, который значительно подрос с нашей прошлой встречи в том месяце. Если рассказать историю первой любви юного гонщика и очаровательной молодой девушки – друга семьи, все в один голос скажут, что наше с ней общение странное, и так не бывает. В настоящем Серена осталась просто близким мне человеком. Мы перешагнули через неудавшиеся отношения, любовь на расстоянии, запретную, убивающую любовь, ужаснейший секс и выстроили нашу дружбу по-новому. Выросли. – Все нормально. Наверное, – оборачиваюсь и смотрю на Марту. Пожалуйста, не натвори дичи, а! – Как ты? – спрашиваю, вновь пролистывая документы. Их нужно отдать рабочим. – Все замечательно. Уже заключили контракт на роды. – Уже знаете, кого ждете? Серена возбужденно мотает головой. Изменилась. Стала мягче, расслабленнее. И я рад, что они с Лео тоже смогли перешагнуть через все ошибки прошлого. – Извини, – знакомый до боли голос звучит еле слышно, – Я, наверное, пойду. Не хочу мешать. Недовольно смотрю на Серену, вновь на дне сознания кто-то кричит, что она не виновата. Оборачиваюсь. Марты нет. Вижу только ее быстро болтающийся от скорости хвост. Стук сердца отдается в ушах. Ужас происходящего ничем не подавить, он лишь нарастает в своих масштабах, и в голову стекаются плохие, непрошенные мысли. Зажимаю бумаги в руках и устремляюсь за Мартой. Бегу так, как никогда не бежал. Уверен, она тоже. Вот ее футболка мелькает среди толпы на пешеходном переходе, потом она устремляется к своей машине и, как мошка, уплывает по воздуху. – Марта! – кричу. Не слышит. Остановившись, перевожу дыхание и прищуриваюсь. Красной «Ауди» и след простыл. Злит, рвет на части, сжигает в прах. Она не дала мне и минуты. Ни шанса, ни крохотной паузы. Просто ноль доверия и какое-то пренебрежение к банальной просьбе. Неужели все еще не поняла, что я не стал бы пробиваться через броню, храня в сердце образ Серены. В ее глазах я такой гондон, выходит? Впервые чувствую нечто, похожее на разочарование. До машины иду не торопясь. Мне нужно остыть, иначе натворю дел. Перед глазами тонкая шея Марты и мои смыкающиеся ладони. «Не хочу мешать…» Бью ногой по колесу и сажусь на бордюр. С неба бьют первые капли дождя. До дома строптивицы доезжаю, собрав множество пробок. Наспех паркуюсь, в дверь стучусь громко. От души. А если не откроет… Достану запасной комплект ключей. Щелкает замок, металлический хруст разлетается по всему коридору. Взгляд задерживается на проеме, откуда показывается Марта. Тянущая боль поселяется по всему животу. Марта плакала и сейчас скрывает следы своих слез за равнодушным и горьким выражением лица. – Я просил подождать. Это было сложно? – нападаю с порога. Не самая лучшая тактика, но иногда приходится действовать жестко, ломая. На трассе, например, не всегда идет так, как планировалось, и ты обязан подстраиваться под реалии. Кладу руку на косяк и проталкиваю Марту внутрь. Захлопываю за собой дверь, и мы вдвоем оказываемся в темном коридоре. Ни лучика, ни тоненькой полоски света. – Зачем ты пришел? – живо отзывается. Марта пятится, я преследую. Взгляды вдавливаются друг в друга. Между нами жгуче полыхает. – Я тебя не звала, Алекс. Тебе стоит уйти, – тон Марты бушует, как и стихия за окном. – Мне? Уйти? – дерзко переспрашиваю. Одно ее присутствие рядом выкручивает внутренности. Мое терпение – мое! – уже собирает ил со дна, и я в шаге от того, чтобы натворить что-то безумное, во что ни один человек мира не поверит. Алекс Эдер на такое не способен, но никто и не знает настоящего Алекса. – Пора заканчивать. Твои очередные дела с Сереной на моих глазах как очередная попытка показать мне мое место. Хватит. – Действительно, хватит. – Говорю, задыхаясь. Ее невысокая грудь широко раскрывается. Ладони то и дело сжимаются в кулаки и разжимаются. Сейчас зарычит, завопит. Ударит. Прижимаю к стене трепыхающееся тело и прислоняюсь лбом к ее лбу. Мы дышим часто и одновременно. Ее губы слегка подрагивают, вот-вот сорвутся предохранители, и Марта заплачет. Крепко-крепко сжимает мои запястья, отталкивая. Электрические разряды стреляют от мимолетных, но частых прикосновений. – Не делай так больше. – Как? Оставлять тебя с любовью всей твоей жизни? – вкрадчиво шепчет. – Не ревнуй меня к ней, – фыркает и в который раз пробует увильнуть от моего давления. Ей страшно, но это не тот страх, от которого немеют конечности и теряется самообладание. Хочется прошептать, что мне тоже страшно. – Я. Не. Ревную! – Облизывается. – Точно?… Награждает меня неописуемо мрачным взглядом черных глаз. – Иногда человек остается в жизни другого даже после кучи ошибок, Марта. Просто роли меняются. Марта расслабляется, я отпускаю, и в этот момент она отталкивает меня от себя и убегает в зал. Успеваю схватить за руку и вновь прижать к себе. Вбить ее тело в свое. Чувствую себя неандертальцем, впервые коснувшимся женской, нежной кожи и вдохнувшим ее тонкий аромат. Марта поднимает на меня осуждающий взгляд, я смотрю на ее полураскрытые губы. От желания кровь превращается в кипящий кисель. На ее лице масса эмоций. Наклоняюсь ближе и накрываю ее губы своими. От секундного прикосновения жар тонкой дымкой стекает от шеи по позвоночнику вниз. Все внутренности горят. Дыхания не хватает. Целую с напором, варварски стискиваю выбивающуюся и брыкающуюся Марту. Она мычит мне в рот. Кусается. Стерва. Мой язык дотрагивается до ее. Хочу услышать стон и крепче сжимаю тонкую талию, медленно и тесно скользя к груди. Отрываюсь от сладких губ и мгновенно получаю звонкую пощечину. – Ауч! – хрипло посмеиваюсь. Марта в очередной раз выворачивается, я не позволяю. Снова обхватываю ее лицо ладонью, сжимаю щеки и целую. Ее губы жесткие, сомкнутые. Ладонями бьет меня по плечам, по лопаткам. Это заводит и еще больше лишает рассудка. С каждым днем я стал забывать вкус наших поцелуев, но сейчас воспоминания ударной волной нахлынули. Вновь удар. Укус. Я обезумел. Стягиваю насквозь мокрую футболку и откидываю. Так же поступаю с шортами и двигаюсь на напуганную Марту. Ее глаза гладят мое тело сверху вниз, и я чувствую каждое шумное биение моего сердца. – Не смей, Алекс! – взволнованно восклицает. Готов рассмеяться с полным отчаянием в голосе. Мне бы рассказать о своей боли за грудиной, убивающей своим объемом, не дает жизни. Рассказать, как смотрел на нее издалека и хотел, ждал, мечтал. Рассказать о том, что сдерживался последние недели с нашей первой встречи, потому что боялся причинить вред. Я дал ей время. А она кусаться вздумала?! – Сюда иди! – выдыхаю. Марта качает головой, а когда подхожу близко, кладет свои ладони мне на грудь. Что-то шепчет, просит. Ее щеки орошает тонкая мокрая сеточка. Через вялое сопротивление срываю с Марты футболку, шорты. Она осталась в спортивном топе и трусиках на двух веревочках. Врезаюсь взглядом в ее бедра, треугольничек ткани в развилке между ног, впалый живот. И на глаза опускается пелена. Я как пьяный. Хмель бурным потоком ворует остатки моего разума. Требовательно целую Марту, пока не начинаю ощущать, что она отвечает. Наш поцелуй плавно перетекает в откровенную ласку. Я глажу и сминаю ее ягодицы, Марта ощупывает мой пресс и крадется к спине. Трясет от необходимости все еще сдерживать свой пыл. Если мы не целуемся, то просто дышим в рот друг другу. Взгляды алчно впитывают каждую деталь. Мы не моргаем, боясь пропустить что-то важное. Я словно попал в свой самый страшный и самый любимый сон. – Ты вновь меня оставил, Алекс. Ты сделал это снова – выбрал ее, – в ее голосе непотушенная обида. Я чрезмерно сжимаю ее бедра, когда медленно погружаюсь. Марта со стоном выдыхает. Ее глаза наполнены слезами. Мы дрожим. – Fuck! – Грубо бросаю, войдя до упора. Это одна из комнат рая. Когда я умру, надеюсь, меня распределят сюда. – Алекс, – стонущий шепот Марты замыкает мой пульс. Я срываюсь, как умираю. Покрываю поцелуями все лицо, шею, ключицу и грудь. Облизываю. Ее пальцы в моих влажных волосах. Марта прогибается в спине от моих толчков и плотнее обхватывает бедрами. Я продолжаю смотреть на ее тело – роскошное, покрытое бисеринками пота, вкусное – и впитывать льющиеся через край эмоции. – Боже, – всхлипывает. Я притягиваю Марту вплотную, чтобы наши тела слиплись, как обмазанные клеем. Улыбаюсь с нотами безумия. Вконец поехала крыша. Толкаюсь, сжимаю, провожу руками, словно царапаю. И целую, прерываясь на короткие вдохи. Пах обжигает, по копчику растекается жидкий огонь. Напряжение, которое копилось все время, прорывается наружу, и все тело взрывается. Марта бьется в моих руках. Ее трясет, как если бы через нее пропустили ток. Глаза прикрыты, ресницы подрагивают. Губы продолжают тихо-тихо что-то невнятное шептать. Кожа слегка порозовела, а плечи покрыты едва заметными мурашками. Падаю рядом и беспричинно улыбаюсь. Нет, причина, конечно, есть, но из-за спутанных мыслей, не смогу внятно объясниться. Перед собой в первую очередь.