13

Святослав

— Ты не против, если я схожу помогу маме? — спрашивает Тая, положив голову мне на плечо.

От неё вкусно пахнет. Сладкими цветами или ванилью. Я в этом не разбираюсь, но этот запах всегда что-то переворачивает у меня внутри.

Погладив большим пальцем тонкое запястье жены, даю понять, что отпускаю. Я же не ссыкливый пацан, который боится остаться среди её родни. В конце концов, не первый раз знакомы.

— Иди, конечно, — киваю.

Тая трётся носом о мою шею, сбивая дыхание до максимума, после чего поднимается со стула и направляется в дом.

Старый хер щедро одаривает меня подарками в честь прошедшего дня рождения. Сначала — приглашает в гости несостоявшегося жениха своей дочери, Арсения. Потом — поднимает тост, которым то ли демонстрирует свою власть, то ли ставит меня на место. А может, просто в очередной раз напоминает, кто я и откуда.

Я и так, сука, помню. У меня отличная память.

Помню залитую кровью кухню. Отца с ножом над не дышащей матерью. Помню, как он спокойно попросил меня сбегать за тряпкой.

Помню свои ощущения — ступор, потребность отмотать время назад и яростнее защищать мать.

Помню детский дом.

Помню первое знакомство с моей Таей. Первое по-настоящему светлое событие, что случилось в моей жизни.

Я тогда понятия не имел, кто у неё отец и что это самое светлое — через год, два, десять — будет омрачать именно он.

— Арс, можно тебя на минуту? — зовёт к себе желаемого зятя Леонид Петрович.

Тот обходит стол, наклоняется к нему и подставляет ухо.

Я вытягиваю под столом ноги, молча наблюдая за ними.

Блядь, я тогда так обрадовался, когда он женился три года назад и свинтил из страны. Думал, больше никогда его не увижу. Поэтому вызвался купить подарок на свадьбу. Надел свой лучший костюм. Провожал под венец, как родного.

А сейчас смотрю — на пальце нет обручального кольца. Вот, спрашивается, какого хуя?

Кручу своё кольцо, которое, в отличие от его, на месте.

Арс выслушивает наставления Леонида Петровича, время от времени усмехается и качает головой, а потом по его указке идёт в дом. Тут и к гадалке не ходи — ясно, за кем именно его отправили. Даже если просьба пустяковая, цель — одна.

Видимо, чтобы я не скучал, ко мне пристаёт тётка Таи — Лариса. Просит подлить вина, пока её муж куда-то отлучился по делам.

Женщине слегка за полтинник. Моложавая, разговорчивая, любит внимание. Особенно мужское. Против нашей с Таей пары она никогда открыто не выступала, поэтому я с энтузиазмом выполняю её просьбу. Но ёрзать на стуле и крутить шеей до хруста в позвонках всё равно не перестаю.

— Я давно тебя не видела, Свят, — произносит Лара, как она просит себя называть, трогая меня за локоть. — Как дела на работе?

— В порядке.

— Лёня говорил, ты теперь великий портовой начальник?

Чокаясь с ней стаканом, в котором у меня сок, отвечаю:

— Начальник — это громко сказано. Так… ковыряюсь в бумажках.

— Ну не скажи, Святослав, — хохочет Лариса, прикрывая ладонью рот. — Что-то мне подсказывает, что ты сильно… очень сильно прибедняешься.

Я выпиваю сок до дна и со скрипом отодвигаю стул, потому что уже устал сидеть на одном месте.

— Лара, прошу прощения. Схожу немного подышу свежим воздухом.

Провожаемый цепким взглядом тестя, удаляюсь из беседки.

Я не курю уже месяцев шесть. Но на всякий случай в бардачке у меня всегда лежит пачка сигарет и зажигалка.

Этот всякий случай, к слову, наступает прямо сейчас.

Прогуливаясь мимо дома, я бегло смотрю на высокие окна, занавешенные шторами. Что происходит внутри не видно, но фантазия тут же дорисовывает картину. Тая порхает по кухне, помогая маме. Арс стоит в дверном проёме, сыплет комплиментами и не сводит с неё глаз.

Как-то так. Плюс-минус.

Я этой дружбе не препятствовал. В восторге не был, но и не вмешивался.

Такая Тая у меня — девочка-девочка. Где-то наивная, где-то слишком воздушная. Взять хотя бы её уверенность в том, что Арсений не по девочкам. Ага, как же. Можно не сомневаться, что при разговоре с ней у него всегда стоит колом.

Да и своего отца она всегда считала едва ли не святым. Что, конечно, тоже далеко от правды. Потому что он чуть ли не половину города держит на коротком поводке.

Я бы тоже хотел считать его святым, но при первом же знакомстве в мои шестнадцать Леонид Петрович доходчиво объяснил мне правила игры.

Никаких иллюзий насчёт Таи.

Никаких глупостей, никаких лишних движений.

И уж тем более — никаких надежд на счастливый финал.

Лучше будет перестать крутиться рядом с ней и найти себе другую компанию. Ровную себе.

Я тогда послушал, послушал. Покивал. А сделал всё равно по-своему.

Не потому, что романтик... Скорее, балбес твердолобый.

Кто бы мне тогда объяснил, кто такой Матрос. Я в душе не ебал, поэтому лез на рожон. Выпендривался. Встречался с Таей тайно. Урывками. По подворотням. Летел к ней на всех парах, потому что влюбился без памяти. Просто душило, когда она была не рядом.

Во второй раз, когда меня схватили посреди дня и затолкали в машину, всё оказалось куда поучительнее. Неделю отлёживался в детдоме. Если не больше.

На третий раз Матрос, он же Леонид Петрович Матросов, вдруг решил дать мне шанс и устроил к своему другу в порт, чтобы водились деньги на свиданки с Таей.

Были, конечно, и нюансы: следить за тем, чтобы она не забеременела, и не отвлекать её от учёбы. Но в целом — терпимо.

Я решил, что Матрос смирился. Но как бы не так.

Работа была на причале — по двенадцать, а то и шестнадцать часов, шесть дней в неделю. От меня требовалось вскрывать контейнеры и перегружать часть товара на «левые» машины.

Таскать коробки вручную — в холоде, под дождём и в грязи.

Но платили исправно. Достаточно, чтобы к восемнадцати годам я мог снимать квартиру.

Однажды друг Матроса — мой начальник по кличке Грек — приехал среди ночи проверить груз. Он стоял в стороне, наблюдал за мной и курил сигарету. Потом вдруг выдал:

— Свят, тебя сюда не впахивать определили и не по карьерной лестнице карабкаться. Тебя сюда додавить поставили, чтобы ты соскочил. Понимаешь? Но ты мне нравишься. Старательный. Поэтому я, пожалуй, не дам тебя угробить.

До сих пор не знаю, как он порешал с отцом Таи, но с того дня меня перестали гонять по причалу. Через короткий отрезок времени я уже стал правой рукой Грека — следил за грузами, людьми и деньгами.

У него не было детей, поэтому, когда полгода назад он умер от рака лёгких, компания осталась на мне.

К слову, с тех самых пор я не курю. Иногда, правда, балуюсь, как сейчас, затягиваясь густым дымом и медленно выпуская его вверх. Но редко.

В такие вот семейные посиделки, как сегодня. Когда приходится сидеть за одним столом с Леонидом Петровичем и один за другим получать от него подарки, не зная, каким окажется следующий.

Я тушу окурок подошвой кроссовка и возвращаюсь к беседке, примерно прикидывая, что через час-два уже можно будет ехать домой. Чтобы потом ещё год сюда не совать нос.

Тая идёт впереди меня, держа в руках поднос. Хрупкая и изящная, как фарфоровая статуэтка. Узкая талия, округлые бедра. Светлые волосы, рассыпанные по плечам, красиво переливаются на солнце.

Сердце спотыкается. Глядя на неё, до сих пор не понимаю, как она вообще мне досталась.

Казалось бы, я уже дорос до дочери Матроса. Квартира есть, машины есть, с финансами порядок. Можно и не спрашивать, позволено ли мне держать её за руку или заводить с ней детей. А всё равно стою у него костью в горле.

— Тася, мать рассказала, что тебе предложили участие в масштабном проекте с поездками по разным странам, — будто бы между прочим подкидывает финальный «подарок» Леонид Петрович. — Ты уже согласилась или пока колеблешься?

Наши с женой колени соприкасаются под столом. Она часто дразнит меня, скользя ступнёй вдоль моей ноги. Но сейчас это совсем не вставляет, потому что о таких планах я, мать вашу, слышу впервые.