4

— Сегодня вечером я буду для тебя танцевать, — доносится из динамиков голос Рианны. — Сегодня вечером я буду для тебя танцевать…

В зале элитного мужского клуба душно и накурено. Свет приглушён. Обстановка давящая.

Ритм музыки густой и низкий, отзывается вибрацией в груди.

Я окончила университет культуры по специальности «хореография». Нас учили работать с музыкой, ставить номера и уверенно держаться на сцене. Я легко сообразила бы, как выстроить полноценное шоу на глазах у сотни зрителей. Но для одного человека — почему-то сложнее.

Туфли на громадном каблуке натирают уже с первых движений. Каждый шаг даётся через силу.

Я понятия не имею, как должен вести себя мужчина, которому дарят полуголую девушку. Но именинник, для которого я танцую, ведёт себя явно не так, как полагается.

Его стул развёрнут к сцене. Одну руку он уронил на бедро, второй лениво барабанит пальцами по столу.

Если бы не мои подглядывания из-за шторы, я бы провалилась сквозь землю от такой реакции. Но его характер мне в целом понятен. Поведение тоже.

Это не худший вариант. Определённо не худший. Куда хуже было бы слушать похабные комментарии, ловить подзывающие щелчки пальцев или терпеть развязные предложения.

Почему-то каким-то шестым чувством я понимаю, что Святослав — не из их числа.

Его взгляд скользит мимо меня. Поза кажется расслабленной, но только внешне. Внутри, похоже, ни грамма растерянности.

На вид ему около тридцати. Взгляд тяжёлый, но не пьяный. Осознанный. И хотя рядом стоит стакан с коньяком или виски, в нём больше трезвости, чем во всей его компании вместе взятой.

Я улыбаюсь, подмигиваю ему и разворачиваюсь спиной. Приподнимаю волосы. Открываю изгиб шеи. Медленно провожу ладонями вниз по бокам, задерживаясь на талии.

Секунды тянутся как резина.

Мой опыт не ограничивается преподаванием танцев детям. Я учила взрослых девушек экзотик-пластике и работе на пилоне. Поэтому, несмотря на лёгкую заторможенность, знаю, что делать и как работать.

Правда, стоит мне повернуться лицом к имениннику, как выясняется, что он уже увлечён телефоном, и эта уверенность рассыпается как чёртов песочный замок.

К щекам приливает краска. Дыхание сбивается. Создаётся ощущение, что я недорабатываю. А если учесть, что Армен и Лена вполне могут наблюдать за мной из-за кулис или через камеры, остаётся только добавить огня в движения, чтобы не облажаться.

Мне нужны деньги. Сумма, равная моей месячной зарплате. Огромная сумма. Иначе какой во всём этом смысл?

Я сокращаю дистанцию между нами до минимума. Делаю круг бёдрами, мягко прогибаясь в пояснице.

Всё же красиво. Полупрозрачные трусики, едва прикрывающие лобок. Тело, покрытое быстрым загаром. Стразы, переливающиеся в свете прожектора.

Что. Мать вашу. Не так?

Именинник возвращает взгляд, глядя на меня исподлобья. Челюсти плотно сжаты, крылья носа слегка дёргаются. При этом он выглядит отстранённым. К счастью, хотя бы не зевает.

Рианна заканчивает последний припев.

Начинается следующая песня, но её звук становится тише.

Я покусываю губу, убираю волосы на одну сторону и осторожно перекидываю ногу через мужское бедро, устраиваясь у Святослава на коленях.

Жест смелый, поэтому в крови закипает адреналин.

— Хэй! С днём рождения! — натянуто-радостно произношу я, заставляя себя улыбнуться.

Пошлый лиф, стягивающий грудь, впивается в кожу, не давая сделать полноценный вдох. Пульс глухо стучит в висках. В ноздри проникает аромат мужского парфюма с лёгкой горчинкой, от которого слегка кружится голова. Не отвратительный. Сладковато-пряный. Вкусно пахнущие мужики — это почти всегда запрещённый приём против здравого смысла.

Ситуация абсурдная. Если не сказать — критическая.

Я осторожно завожу руки за спину, нащупывая застёжку, которая, если честно, держится на соплях.

Тяжёлая грудь выпадает наружу, заставляя меня на секунду задержать дыхание. Кожу покрывают мурашки. Она высоко и часто вздымается, выдавая волнение. Соски ноют и напрягаются, как только лёгкий сквозняк касается разгорячённой кожи.

Армен сказал, что я обязана дать клиенту потрогать сиськи, но готова поставить все свои сбережения, что Святослав даже не попытается.

Это одновременно утешает и бьёт по самолюбию. Потому что именинник не помогает ни расслабиться, ни сосредоточиться на роли, которую я исполняю. Его внимание не на мне — подарке, который ему вручили. Оно где-то далеко. В телефоне, куда он утыкается чаще, чем смотрит в мою сторону. Похоже, там происходит что-то важнее этого сюрприза: ожидание звонка или сообщения. А может, встречи.

Тем не менее под бёдрами твёрдо. Его тело — как камень. Тепло сквозь ткань брюк ощутимо сильнее, чем хотелось бы.

— Хорошо танцуешь, малыш, — хрипло говорит он, слегка поддавшись вперед и до боли сжимая моё бедро. — Но я женат. И шлюхами не пользуюсь.

Я впервые слышу его голос — низкий и глубокий, поэтому не сразу вникаю в смысл сказанного. А когда вникаю, понимаю, что обижаться здесь просто бессмысленно. Это не попытка задеть. Скорее констатация факта.

В очередной раз натянуто улыбнувшись, перевожу взгляд на руку, где поблёскивает обручальное кольцо. Пальцы медленно разжимаются, но ощущение крепкой хватки фантомно остаётся.

Я пододвигаюсь ближе, царапая горошинами сосков ткань белоснежной рубашки. Облизываю сухие губы и делаю круг задницей, просто выполняя свою работу:

— Но встаёт на шлюх у вас отлично, — замечаю тоже без попытки задеть или обидеть.