36

Слова отца Марго эхом рассыпаются в голове.

Не освоился.

Воспитывает один.

Хм. Вот как…

Где же мама Марго? Что с ней случилось? И почему это откликается так болезненно и остро?

Не знаю, на какую реакцию рассчитывал Самойлов, но вряд ли на сочувствие. Оправдывался как-то наспех. На нервах. Явно растерянный из-за задержки.

А мне… очень жаль. Правда жаль.

Столько вопросов всплывает разом, столько догадок и версий… Но я оставляю их при себе, удерживая за придушенным порывом и непрошибаемым спокойствием.

На предложение Евгения Николаевича меня подвезти отвечаю отказом. Отвечаю, и тут же жалею об этом, потому что приложение такси показывает, что ближайшая машина будет только через двадцать минут, но отыгрывать назад уже как-то глупо. Просто причин, по которым я не сажусь в машину отца своей ученицы, несколько. Это нежелание смешивать рабочее и личное. И чувство неловкости, потому что разговор у нас явно не задался, а совместная поездка сама собой подразумевает новый, лишний контакт.

Коротко взмахнув рукой, я перевожу взгляд на телефон и обновляю приложение.

Такси приезжает с опозданием. Настроение к этому моменту окончательно портится, потому что я не люблю подводить людей, а сейчас именно это и делаю.

Будто уловив, что по времени — беда, водитель ловко лавирует между машинами, срезает через дворы и, выехав на трассу, выжимает максимум.

Праздник проходит на небольшой базе отдыха у реки с деревянными домиками и зелёной территорией. Здесь довольно скромно. Краска местами облупилась. Ремонт давно не обновляли. Зато просторно и чисто. Во всяком случае, всем детям точно хватает места.

— Ты как раз вовремя, Даян, — говорит Юля, выходя мне навстречу. — Только начали. Немного повозились с оборудованием.

На ней яркий комбинезон и кроссовки. На лице — аккуратный аквагрим с кошачьими усами.

Это у нас зона ответственности Юли. За столько лет в волонтёрстве она уже набила руку. Если точнее — за десять лет.

Юля давно замужем за Ромкой, бывшим воспитанником детского дома «Звёздочка». Идея заняться волонтёрством принадлежала ей. Она как-то призналась, что всё началось с внутренней пустоты. У них с мужем долго не получались дети, а потребность заботиться о ком-то только усиливалась. Так и закрутилось.

Сейчас у них есть старшая дочь — удочерённая. И младшая — родная, рождённая уже тогда, когда они перестали зацикливаться.

— Сладости привезли? — спрашиваю я, осматриваясь на ходу.

На площадке расставлены батуты и надувные горки. Есть даже аппарат для сладкой ваты.

Я направляюсь к шатрам, выстроенным в ряд.

Своими силами мы бы такой праздник, конечно, не потянули, поэтому Роман занялся поиском спонсоров среди партнёров и знакомых, которые, к счастью, охотно откликнулись. Возможно, потому что поддержка подобных мероприятий — это всегда плюс к репутации.

— Да, буквально десять минут назад, — отвечает Юля, попутно устраивая мне небольшую экскурсию. — Там домашний зефир, мармелад и выпечка. Я уже попробовала. Вкусно.

— Это проверенное место, я у них не раз заказывала. Правда, для танцевального коллектива, — говорю я, крутя головой в поисках Чернова. Но людей столько, что кого-то конкретного не найти. Может, позже. — Что дальше? Моя помощь нужна?

— Нет, иди на свою локацию, начинай танцы. Через два часа будет шоу мыльных пузырей, конкурсы и подарки.

Территория базы отдыха поделена на секции для удобства. Чтобы дети не просто ели сладкую вату и угощения, их решили занять. В каждой секции — своя активность, так что каждый может найти что-то для себя. Для души. Это и танцы, и спорт, и лепка, и простые химические опыты.

После детской части начнётся взрослая программа — поскромнее. С посиделками у костра и песнями под гитару. Поэтому за каждым волонтером закреплён свой домик. Мой — ближе к реке. Там я оставляю вещи и переодеваюсь в велосипедки и топ.

Для удобства отдыхающих на деревьях закреплены стрелки с указателями. По ним я нахожу свою зону.

Импровизированная сцена ограждена лентой. По углам стоят колонки. На полу уже разложены гимнастические коврики.

Не могу сказать, что танцы пользуются спросом, поэтому какое-то время я кукую в ожидании желающих. Приходится уговаривать. Обещать, что никто не будет смеяться. Что движения будут легкими и веселыми. Это не обязаловка. Скорее… ради удовольствия.

Спустя минут двадцать ко мне на растяжку наконец подходят три девочки.

Мы быстро находим общий язык. Разминаемся, работаем на гибкость. Повторяем простые связки. Пока к ним не подбегает четвёртая, их подружка, и не зовёт всех к зоне бокса:

— Там сейчас настоящая драка начнётся! Погнали!

Я даже не успеваю ничего сказать. Только развожу руками, с недоумением глядя на то, как они скрываются из виду.

Чтобы не скучать, включаю музыку громче, беру помпоны и трясу ими над головой. Подтягиваются какие-то подростки, но ситуация повторяется один в один.

Это немного расстраивает и оставляет ощущение ненужности.

Насколько я знаю, в детском доме сейчас вообще нет кружков. Раньше тоже было скромно. Максимум — что-то по месту. Рисование, ритмика. До ДЮСШ было далеко. Нас туда не возили. А теперь, кажется, не осталось даже этого.

От нечего делать я прогуливаюсь по территории и заглядываю в шатры. Через один от моего — настоящий ажиотаж. Выстроилась целая очередь и поучаствовать, и просто посмотреть. Причём и девочки, и мальчики.

Это вызывает интерес, потому что здесь никто не агитирует присоединиться. Но гул голосов, глухие удары и азартные возгласы сами тянут внутрь.

Сердце даёт сбой, когда я замечаю в углу ринга Святослава. А потом догоняет, начинает биться быстрее и громче, стоит только зацепиться за его фигуру.

На нём непривычный образ — футболка и шорты. Мой взгляд проезжается по грудной клетке, животу, по ногам с тёмными волосками и рельефными икрами, а затем поднимается выше, и я упираюсь прямо в глубокие, тягучие глаза-омуты.

Оказывается, в зоне бокса можно выпустить пар под присмотром инструктора. С учётом того, как строго в детском доме следят за безопасностью, это почти роскошь. Неудивительно, что здесь собралась большая часть детей.

— А я думаю, куда делись все мои ученицы, — протягиваю, собирая волосы в хвост.

Чернов объявляет перерыв и подхватывает с пола бутылку воды. В нём кипит энергия. Это выдают отрывистые движения и учащенное дыхание.

— Тоже хочешь? — кивает он в сторону ринга.

Мы не здороваемся. Это кажется необязательным. Даже как будто лишним. Хотя не виделись мы довольно долго. Я думала, что больше не увидимся, и решила, что так даже лучше. Но чёртов «плюс» сбил меня с толку.

— Здесь очередь — не пробиться, — широко развожу руками. — Да и в пару с детьми вставать как-то странно.

— Я проведу тебя без очереди. В пару встанешь со мной.

— Это ты вспомнил, где я живу, и решил научить меня самозащите?

— Да. Пусть будет так.

Святослав откручивает крышку и пьёт воду, запрокидывая голову и почти не касаясь горлышка. Дети шумят. Кто-то возмущается перерывом, кто-то, наоборот, подбадривает меня выйти на ринг и попробовать себя.

Адреналин расползается по венам с пугающей скоростью. Проносится по телу, вспыхивает всполохами за рёбрами и под пупком. Почему именно там — не знаю. Но догадываюсь, что некоторые вещи всё-таки взаимосвязаны.

Вернув бутылку на место, Чернов бросает мне пару перчаток и жестом зовёт присоединиться, приподнимая канат.

Казалось бы, День защиты детей — праздник не для взрослых, но, принимая в нём участие, в какой-то момент забываешь о возрасте и ловишь себя на том, что тебе это тоже нужно — отпустить себя, посмеяться и подурачиться.

Я встаю в углу ринга, закрепляя липучки на перчатках, пока Святослав коротко объясняет правила. Как ставить ноги и как бить. Я слушаю. И не слушаю. Мысли разбегаются. Всё равно для первого раза рано или поздно запутаюсь.

Чернов двигается по настилу, словно парит. Собранный, резкий, даже пластичный. Маневрирует без лишней суеты, просчитывая каждый мой шаг наперёд.

Если мне и удаётся куда-то попасть, то скорее из-за его поблажек. Святослав слишком высокий, поэтому мои удары приходятся прямиком в его твёрдый живот. Ни выше, ни ниже.

Его глаза улыбаются. В них ни капли серьёзности. Блеск, озорство. В ответ он, конечно, не бьёт. Тут дело не в том, кто кого, а в том, сколько я продержусь и сколько раз вообще по нему попаду. А попадаю я редко. Это вполне можно считать проигрышем.

— Стоп! — выкрикивает мальчишка лет десяти, которого поставили за старшего.

Время подходит к концу.

Пот струится по позвоночнику, волосы распустились, вдохи — прерывистые.

Я снимаю перчатки и возвращаю их Чернову. Смахнув с лица пряди, протягиваю руку, чтобы поблагодарить его за бой.

Моя рука тонет в крупной ладони. Тело то обдаёт жаром, то знобит. Но снаружи — ни намёка на смущение, поэтому я свободно роняю напоследок:

— Заглядывай ко мне на танцы. Мне тоже есть чему тебя научить.

Короткий хрипловатый смешок долетает мне в спину, когда я разворачиваюсь к выходу. Спарринги продолжаются, присутствующие скандируют, встречая новых участников.

На выходе из шатра Юля берёт меня за локоть и уводит к сладкому столу. Повод вроде пустяковый, но я примерно понимаю, что за этим стоит:

— Слу-ушай, Даяна, где ты его откопала? — спрашивает прямо в лоб. — Такой приятный мужчина. Не только скинулся со спонсорами, но ещё и согласился занять зону бокса Артура. У того в последний момент слегка изменились планы.

Вопрос, по сути, формальный. Я отделываюсь завуалированными ответами. Познакомились случайно, ничего между нами нет. Но Юля, кажется, не особо верит.

— Ясно. Жаль, конечно, что он женат. Вы прям хорошо друг другу подходите, — вздыхает она.