35

Даяна

Выйдя из душа и кутаясь в халат, я проскальзываю в свою комнату.

В коридоре шумно. Толик с приятелем уже проснулись и «поправляют» здоровье.

Я ловлю себя на мысли, что, пожалуй, пора искать жильё попроще, но подальше отсюда. Чтобы можно было спокойно ходить по квартире хоть в белье, хоть и вовсе без него.

О том, что Чернов С.О. тоже участвует в организации праздника ко Дню защиты детей, узнаю из сообщения в чате.

Телефон коротко вибрирует. Я смотрю на плюс от Святослава, испытывая смешанные чувства. От интереса до растерянности. От приятного тепла за рёбрами до глухого сопротивления.

М-м...

Почему-то кажется, что это решение далось ему не без колебаний. Хотя он совсем не похож на человека, склонного сомневаться. По крайней мере, раньше мне так казалось. До той аварии на дороге.

После неё делать вид, что всё в порядке и ничего не изменилось, было мучительно. Меня то пробивало на смех, то накрывало напряжением. До тех пор, пока Святослав не отвёз меня домой. Теперь такой же мукой будет не реагировать на него во время новой встречи.

Вопрос только в том, получится ли, потому что твёрдость его губ оставила фантомный отпечаток на моих. Впрочем, не только губ. Просто чуть раньше.

Рома и Юля — основатели волонтёрского чата, придумали масштабный выездной праздник для детей из детдома. С аниматорами, мастер-классами и фуршетом. Он пройдет в черте города. Детей привезут автобусами.

Я откликнулась одной из первых. За мной закреплены уроки танцев и сладкий стол. Чем займётся Чернов, не знаю, но любопытство прямо-таки распирает. В целом его участие очень кстати, потому что желающих мы собирали буквально по крупицам. Впереди лето, каникулы, отпуска. Всем не до этого.

Единственное, что мешает мне нормально сосредоточиться в этот день, — конкурс на фестивале, куда я везу своих малышей трёх-пяти лет.

Фестиваль проходит в городском Доме культуры. По времени он заканчивается ровно к началу праздника ко Дню защиты детей. Не уверена, что уложусь, но постараюсь успеть и туда, и туда.

— Представь, утром позвонила мама главной солистки и сказала, что у них, оказывается, семейные обстоятельства, поэтому девочка не сможет выступить, — расстроенно говорит Илона, окружённая детьми в сценических костюмах. — Не понимаю, почему нельзя было предупредить заранее. Хотя бы вчера, чтобы я успела переделать расстановку?

У владелицы танцевальной студии коллектив постарше — от пяти до десяти лет. Номер выстроен под конкретную солистку.

Я сочувственно качаю головой и параллельно собираю своим «миньонам» высокие хвосты. У кого-то они растрепались в дороге, у кого-то просто не получились.

Часть девчонок уже перехватила Илона. У неё колоссальный опыт конкурсов. Такая ситуация, наверное, тоже не впервые, но я всё равно предлагаю, как можно выкрутиться:

— Убери центр, поставь двоих по краям. Так будет ровнее.

— Да. Выбора всё равно нет. Переделаю, конечно.

Илона подзывает участниц и проводит финальную репетицию перед выходом. Они идут первыми, мы — через один номер после них. У нас разные возрастные категории, поэтому мы друг с другом не конкурируем.

Когда на сцене выступают мои, я стою за кулисами и затаиваю дыхание.

Новенькая Марго чуть отстаёт, но быстро подтягивается. Я не раздумывала, брать ли её на конкурс или нет, просто доверилась чутью. Правда, поставила в последний ряд, чтобы она могла ориентироваться на остальных.

Большинство детей разбирают ещё до объявления результатов, остальных — уже после. Всех, кроме Марго.

Она сжимает в руках свою медаль, пока я пишу сообщение её отцу. На конкурс её, скорее всего, привезла мама. Не няня, потому что с няней мы более-менее знакомы. Привезла и даже не уточнила, к какому времени потом подъехать.

Я сдерживаю раздражение, когда Евгений Николаевич Самойлов не читает сообщение и не отвечает на звонок. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость, предлагаю прогуляться, съесть мороженое или взять молочный коктейль.

Девочка отказывается от угощений, её отец молчит, а я нервно листаю волонтёрский чат, где уже вовсю кипит подготовка к празднику.

— Классно, что мы заняли второе место, — говорю, присаживаясь на скамейку в парке. — Ты тоже большая молодец, Марго.

Она болтает ногами в воздухе, не доставая до земли. Немного волнуется. И, кажется, расстроена больше, чем показывает.

На первый взгляд её семья не производит впечатления неблагополучной. Девочка одета отлично. В качественные вещи, явно не из масс-маркета. Но всё равно жаль, что Марго приходится сталкиваться с родительской беспечностью.

— Я сбилась в начале номера, — честно признаётся.

Слегка улыбнувшись, складываю руки на коленях.

— Пф-ф... Да брось, ты слишком себя накручиваешь. Я смотрела из-за кулис. Это вообще мелочь, ты почти сразу исправилась.

— Правда?

— Конечно, — отвечаю я. — Мне нет смысла тебя обманывать.

Возможно, как педагог я должна быть строже и указать на конкретные ошибки, но сейчас мне не хочется на неё давить. Совсем не хочется. Ни в коем случае, чтобы не усугубить.

Как раз когда я уговариваю Марго съесть мороженое и мы идём к киоску, раздаётся входящий звонок.

На другом конце провода — отец девочки. На аватарке изображен солидный мужчина лет тридцати пяти в рубашке и галстуке, но его тон начинает злить меня уже после первого «Алло». Будто ничего из ряда вон не произошло. Возможно, для него так и есть, потому что каждый родитель знает, что за детей отвечает преподаватель. Но хотелось бы, чтобы ответственность лежала не только на мне.

Я сухо называю адрес, где Марго можно забрать. Не отчитываю. Не говорю, что уже сильно опаздываю. Тем не менее это не значит, что я проглочу ситуацию. Просто откладываю разговор на потом.

Купив себе ванильный, а девочке — шоколадный рожок, направляюсь к выходу из парка.

Машина Евгения Николаевича, подняв пыль, резко тормозит у обочины, и настроение его дочери меняется прямо на глазах. Из подавленного — в более бодрое.

Он выходит из машины, громко хлопает дверью и размашистым шагом направляется к нам.

Судя по встревоженному виду, растрёпанным волосам и сбившемуся дыханию, сразу понятно, что спешил как мог. Но сути это не меняет.

Самойлов поднимает Марго на руки, сжимает в объятиях и отправляет в автокресло.

Мы прощаемся. Я мягко улыбаюсь ученице, но стоит ей скрыться в машине, как улыбка тут же сходит с моего лица.

Из-за предстоящего разговора сердце часто-часто колотится.

— Прошу прощения, но я не нанималась вашей личной няней, — говорю тихо, но твёрдо. — Если у вас проблемы с распределением времени, советую в первую очередь учитывать интересы ребёнка. Всё остальное — второстепенно.

Евгений Николаевич вскидывает руки, явно рассчитывая на быстрое разрешение конфликта, чем только сильнее меня злит.

Ну что за подход?

— Даяна, прошу прощения за опоздание, это было непреднамеренно, — отвечает мужчина. — Давайте я компенсирую ваше время. Сколько с меня?

— Нисколько, — бросаю я, чувствуя, как вспыхивают щёки.

— Нет, правда, это уже не в первый раз. Я понимаю, что у вас могут быть свои планы.

Конечно, блин, у меня свои планы. Не могут быть, а есть!

Кажется, я выпаливаю это в голос, потому что ловлю реакцию на свои слова:

— Знаю, вам до этого нет никакого дела, — шумно выдыхает Евгений Николаевич, упирая руки в бока. — Просто я воспитываю Марго один и ещё не совсем освоился. А няня, которая была с нами с её рождения, недавно сменилась. Обещаю, это было в последний раз. Клянусь, Даяна. Мир?