38

До боли прикусываю кончик языка.

Я ведь не сказала это вслух? Или всё-таки сказала? Сегодня уже второй раз срывается то, что должно было остаться в голове.

Впрочем, осмыслить свои факапы я не успеваю, потому что диалог со Святославом прерывает Роман. В этот короткий промежуток вполне можно было ответить — либо да, либо нет, но Чернов не утруждает себя этим.

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, возвращаюсь за ворота и пинаю кем-то оставленный мяч, чувствуя давление в затылке, будто его кто-то сверлит.

Тоже мне, нашелся пуп земли.

Я же сказала: пожалуйста.

Может, конечно, Чернов уже отвык от такого круга общения, так как компания, с которой он проводил день рождения, явно была выше по статусу. Это читалось во всём: в одежде, аксессуарах, манере держаться. Недаром говорят, что нужно окружать себя правильными людьми. Теми, с кем растешь, а не буксуешь на месте.

А у нас в основном люди попроще. Разного возраста, профессий и достатка. С разным опытом и взглядами.

Я уже не помню, кто добавил меня в волонтёрский чат. Кажется, Ленка. Её саму — кто-то из наших, бывших детдомовцев. Но Ленка случайно вышла месяц или два назад и так и не вернулась. А я осталась. И мы как-то скооперировались, сдружились, поладили. Поймали общую волну, несмотря на текучку и отсутствие постоянного костяка, если не считать Романа и Юлю.

— Даян, ты не видела, где морковь? — спрашивает жена орга, встречая меня в беседке.

Территория базы отдыха после отъезда детей словно вымирает. Становится тихо, спокойно. Слышен даже шум речки и стрёкот кузнечиков.

Нас всего человек десять, я точно не считала. Помимо организатора и его жены: Юрка — айтишник, Лида — учительница младших классов, Кирилл — менеджер в автосалоне, Вадим — строитель…

— Нет, не видела, — отвечаю. — Может, она у фотографа в машине осталась? Ты же говорила, что с ним сюда ехала.

— Точно! И специи там же! — спохватывается Юля.

У нас нет особых планов на вечер. Скорее всего, он пройдёт у костра. Будет вариться полевая каша. А мы будем пить вино, устраивать игры и слушать гитару.

Как по мне, это идеальный формат для компании. Ни за что не променяла бы его на ночной клуб или ресторан. Хотя я уже столько времени не расслаблялась, что сейчас радуюсь вообще всему.

Проблему с отсутствием моркови решаем, обратившись к владельцу базы.

На улице темнеет. Разогретый за день воздух постепенно остывает.

Мы занимаемся нарезкой овощей, чтобы потом обжарить их в чугунном казане, прежде чем отправить туда мясо и крупу.

Болтаем обо всём на свете. О том, как прошёл праздник. О детях. О грамотах, которые нам снова выдало руководство детдома, чтобы хоть как-то отблагодарить. У каждого из нас дома лежит уже целая стопка.

Расставив деревянные кресла-шезлонги вокруг костра, рассаживаемся в ожидании ужина. Я предлагаю сыграть в «Крокодила». Раз уж сама это предложила, выхожу в центр, держа в руках картонный стаканчик с вином.

Голова пустая. Тело размякшее. Жар костра печет прямо в спину. Кажется, и волосы, и одежда потом будут пахнуть дымом. Но это, скорее, приятный бонус, чем недостаток.

Карточек у нас нет, зато есть приложение в телефоне, где мне выпадает «кактус».

Я включаю всё своё актёрское мастерство. Изворачиваюсь, чтобы показать это слово. Растопыриваю пальцы, медленно расту, вытягиваясь вверх. И корчу лицо от боли, будто напоролась на него.

Святослав застаёт меня в самом разгаре моего представления, когда они с Романом идут к нашей точке сбора, неся какие-то ящики.

Надо же…

Я как стояла в одной позе, так и стою. Впрочем, на меня уже никто и не смотрит. Почти все переключаются на них и заметно оживляются.

Чернов подтягивает ещё одно кресло-шезлонг к костру, устраивается рядом с моим, расслабленно откидывается на спинку и складывает сцепленные в замок руки на животе. Ноги широко разведены. Взгляд зафиксирован на мне.

Продолжить удаётся, когда внимание остальных тоже возвращается к игре.

Фоном играет музыка, тихо потрескивает костер. Запах каши становится гуще и насыщеннее.

Я пригубливаю вино, смакуя терпкий вкус на языке.

Выступать на сцене, пусть даже перед Святославом, не стесняюсь. При нём я бывала в куда более нелепых условиях и в ещё более нелепом костюме. Это вообще ерунда.

«Кактус» — почему-то никто не угадывает. Поэтому дальше игру снова веду я. Мне выпадает слово «орех».

— Это еда? — интересуется Юля.

Слегка пожимаю плечами и активно жестикулирую, намечая в воздухе примерные контуры.

— Мяч! — уверенно заявляет Кирилл.

— Кокос! — предполагает кто-то ещё.

Сложно сказать, интересно ли Чернову проводить с нами время. Он греет в руке бутылку пива и о чём-то переговаривается с Юрой. В целом — довольно оживлённо. Хочется верить, что не скучает. Но в игру, как остальные, не включается и слова не перебирает.

Я легко впустила его в свою жизнь. В самую маленькую её часть.

В принципе, я не из тех, кто жалеет мужчин, но в нём явно есть что-то, что его гложет, даже если он этого не показывает. Чувствуется надлом. Веет тревогой.

Я не понимаю, зачем мы вообще общаемся. Какая в этом цель. Какие мотивы. Возможно, мы могли бы даже дружить — как с Романом, Кириллом или Юрой, если бы не ощущение, что это ошибка. Всё, что происходит между нами, и то, как мы балансируем на грани, — тоже ошибка.

— Гриб? — смеётся Роман.

— Что-то круглое? Твёрдое? Хм-м… Яблоко?

— Да боже, покажи уже нормально! — возмущается Лида.

Тяжело выдохнув и закатив глаза, я поворачиваюсь к зрителям спиной, поднимаю руки и пластично приседаю, слегка покачивая бёдрами. Что-что, а форма у меня вполне подходящая. Надеюсь, не зря столько лет тренируюсь.

— О, да! Ты очень хороша, детка! С такой демонстрацией — без вариантов! — выкрикивает Юлька. — Это орех, да?! Орех же? Угадала?

Под аплодисменты я низко кланяюсь, слегка расплёскиваю вино и возвращаюсь на своё место.

Святослав пробегается по мне взглядом, опускаясь от макушки к оголённой полоске живота, чуть смещаясь в кресле.