60

— Ну Ян, ну скажи, — требует Лена, дёргая меня за локоть. — Ни за что не поверю, что клиент спустя несколько месяцев просто взял и узнал тебя. Он посмотрел так, будто между вами было что-то большее, чем десятиминутный приват.

Я буквально силой отлепляю взгляд от Чернова и перевожу его на подругу.

Моргаю, слегка подвиснув.

Сосредоточиться на разговоре сложно, потому что внутри уже разливается пьянящее тепло, смывая все остальные мысли.

Как бы там ни было — я рада видеть Святослава.

Без всяких подтекстов. Только бы не хмурился и не выглядел таким уставшим. Лучше бы улыбался. Ему идёт.

— Хочешь сказать, я настолько плохо танцую, что клиент не мог запомнить меня просто так? — уточняю у подруги.

Понимаю, у неё не складывается пазл. Танцовщиц в клубе много, клиентов ещё больше. Они сменяются, как кадры на ускоренной перемотке. Пришли-ушли. Оттанцевали — и забылись. Наверное, проблема в том, что я — залётная танцовщица, а Святослав — залётный клиент. Именно поэтому мы слегка выбились из общего потока.

— Не ёрничай, Даян. Ты была секси, я тебе уже говорила, танцевала тоже супер, — немного сердится подруга. — Он нашёл тебя после выступления? Взял номер или ты сама его оставила?

Я в курсе, что правилами клуба такое запрещено, иначе Армен потерял бы гораздо больше сотрудниц, чем теряет сейчас.

Лена рассказывала один забавный факт: оказывается, средняя продолжительность работы танцовщицы стриптиза редко превышает год.

Кто-то уходит в другую сферу. Кто-то просто выгорает и устает от ночного образа жизни. А кто-то, вопреки правилам, заводит отношения с клиентом, выходит замуж и рожает детей. Потому что правила можно нарушать. Если очень-очень хочется. Сама Лена тому пример.

— Нет, нет и нет, — говорю я, слегка покачивая бокал с игристым вином.

— Вроде бы к нам за контактами не обращался... Во всяком случае, ко мне, — задумчиво перебирает варианты Лена, напрочь забыв о том, что ещё недавно дулась на Армена. — Ну что ты молчишь, Аверина? К чему эти загадки? Я от тебя разве когда-нибудь что-нибудь скрывала?

В ход идут и угрозы, и манипуляции. Мне уже немного смешно, потому что охарактеризовать то, что происходит между нами со Святославом, словами — сложно.

Это нужно чувствовать. Мы можем крутиться каждый в своей жизни, в своих делах и заботах, а потом столкнуться на короткий период времени, ощутить себя менее одинокими, найти отклик и снова разойтись каждый своей дорогой. Возможно, неправильно думать, что это проходит бесследно. Но далеко не всё, что оставляет след, должно иметь обозначение. Тем более — продолжение.

— Извини, но сенсаций не будет, — мотаю головой. — В общем-то и рассказывать особо нечего. Случайно увиделись в кофейне, разговорились. Святослав тоже волонтёрит. Ты бы давно уже знала об этом, если бы не слиняла из чата.

— Да не слиняла я, случайно вышла! — возмущается Ленка.

— Так мне добавить тебя обратно? — выгибаю бровь. — Нам как раз нужны люди.

— Ой, иди ты! — фыркает подруга.

Переговорив со знакомыми, Армен подходит к нашему столу. Энергетика, которая от него исходит, — давящая и колючая. Становится не по себе. Слегка некомфортно. Немного странно. Несмотря на то что я давно закончила похожие отношения, в голове то и дело щёлкает дежавю.

Под контролем всё: количество алкоголя, походы в уборную. Даже танцы на первом этаже.

Как только мы спускаемся вниз, Армен идёт следом, устраивается на высоком барном стуле и разворачивается лицом к танцполу, не выпуская Ленку из поля зрения ни на секунду.

Ему удаётся добиться того, что две подруги из пяти преждевременно сбегают с дня рождения, хотя изначально уходить не собирались.

Меня таким не проймёшь и не запугаешь. Поэтому я остаюсь, чтобы поддержать Ленку, которой и без того тошно.

Оказывается, топовый диджей не зря собрал полный клуб посетителей. Я думала, что не знаю его треков, но, как выяснилось, почти половину уже слышала. Более того, под некоторые из них иногда провожу тренировки.

Неоновые огни играют на коже разноцветными бликами.

Музыка увлекает, заставляя двигаться в такт.

Тело разогрето алкоголем, но до полной расслабленности далеко. Пульс учащённо стучит, будто вдобавок к вину я выпила тройную порцию эспрессо.

Слегка покачиваю бёдрами. Веду плечами. Поднимаю руки над головой.

Волоски встают дыбом. Сама кожа кажется слишком тонкой и восприимчивой к взглядам. Ко мне подходят познакомиться, но я отделываюсь вежливыми отказами и почти сразу забываю лица мужчин, кажущиеся одинаковыми.

Зато когда вскидываю глаза вверх и натыкаюсь на взгляд Чернова, сердце делает резкий кульбит.

Он по-прежнему ведёт разговор с собеседником. Спроси его, на чем остановились, — скорее всего, перескажет слово в слово. Но внимание явно рассредоточено.

Искажённое восприятие играет со мной злую шутку. В ушах вместо клубной музыки звучит Рианна. На мгновение начинает казаться, будто я танцую именно под неё. Для него.

С небольшой оговоркой — мы не одни, я в одежде, и это не приват. А ещё Святослав не тянется к телефону, ничего не ждёт и смотрит в упор. Мне не приходится прилагать особых усилий, чтобы удерживать его фокус, как тогда, когда я была подарком.

Наши взгляды расходятся одновременно, и щёки начинают предательски гореть.

— Скоро вернусь, — предупреждаю Ленку, пытаясь перекричать музыку.

Чтобы освежиться, двигаюсь сквозь толпу к уборной, которая считается идеальным местом для фоточек. Несколько кабинок пустуют. Я выбираю самую дальнюю, закрываюсь на щеколду и прижимаюсь лопатками к стене.

Мне хочется почувствовать себя трезвой. Спокойной. Невозмутимой. А я взвинченная и выбитая из равновесия.

Единственный способ вернуть самообладание — открыть телефон и вбить в соцсети имя и фамилию, которые я до сих пор запрещала себе искать.

У Таисии Черновой две страницы, которые она ведёт. Одна рабочая — с картинами, вторая — личная. На личной больше ста фотографий. Ещё больше — кружочков с хайлайтсами под шапкой профиля. Чтобы всё-всё посмотреть, потребуется больше времени. Но мне бы чуть-чуть.

Таисия оказывается именно такой, какой я её представляла. Красивая блондинка, знающая себе цену. Миниатюрная, ухоженная. С тонкими чертами лица и безупречным вкусом в одежде.

Последние совместные фото с мужем датированы больше месяца назад — на гендерной вечеринке у друзей. Я листаю кадры у бассейна. Святослав обнимает жену, а она нежно льнёт к нему. Потом море. Новый год. Есть и рилсы. В одном из них они едут в горах на машине: Таисия смеётся и поёт, а её муж выглядит до чёртиков счастливым, хотя в ноты она попадает хорошо если через раз.

Я достаточно взрослая девочка, чтобы понимать, что соцсети часто врут. Что идеальная картинка далеко не всегда отражает реальность. Что за ней могут стоять просто удачные кадры из многолетней семейной жизни. Но я также достаточно смышлёная, чтобы осознавать: взгляды подделать невозможно. Поэтому мне приходится столкнуться с правдой, которую предпочтительнее было бы оставить за скобками.

Выйдя из уборной, я возвращаюсь на танцпол и застаю неприятную картину. Армен что-то зло выговаривает Ленке и хватает её за запястье. Она натянуто улыбается, пытаясь перевести ситуацию в шутку. Но безуспешно:

— Хватит. Ты выставляешь меня посмешищем. Вырядилась как блядь и ещё удивляешься, почему к тебе липнут мужики.

Мне не нужно представлять, насколько неприятно слышать подобное в день рождения от любимого мужчины. Я примерно прикидываю. Поэтому не задаю лишних вопросов и не пытаюсь лезть с советами. Но чётко даю понять, что, если подруга примет важное решение, я буду рядом. Так же, как когда-то рядом была она. Хоть прямо сейчас.

На первый этаж мы уже не спускаемся и продолжаем сидеть на втором.

Под громкие аплодисменты официант выносит торт со свечой, ненадолго разряжая атмосферу.

Я отправляю в рот канапе с сыром и виноградом, запиваю его шампанским и слышу входящий звонок.

Это соседка по общежитию. Мы неплохо ладим. В общаге вообще непросто выстраивать отношения. Нужно уметь договариваться, искать компромиссы и иногда — уступать.

Ответить на звонок в ВИП-зоне из-за шума не представляется возможным. Даже в уборной — никак. Там огромное зеркало во всю стену, мраморные столешницы и золотистая отделка. А ещё — целая компания девушек, снимающих сторис, которым я решаю не мешать.

Прижимая к себе телефон, разворачиваюсь, огибаю танцпол и направляюсь к выходу на пляж.

Разумеется, к тому моменту, как я спускаюсь по деревянным ступеням к песку, звонок уже успевает оборваться.

Поэтому я пользуюсь случаем, чтобы перевести дух.

Здесь пахнет морем. До лица долетают мелкие брызги. А воздух кажется освежающе-прохладным. Басы всё ещё слышны из клуба, но звучат уже приглушённо.

Неподалёку расположен закрытый пляжный бар. Рядом расставлены плетёные кресла с мягкими подушками. В одном из них я и располагаюсь, не обращая внимания на высокую мужскую фигуру у деревянных перил. Точнее, обращая, но только после того, как заканчиваю разговор с соседкой, потерявшей ключ от кладовки и попросившей мой.

В темноте мелькает огонёк сигареты. Между мной и Святославом метров пять, не больше. Этого хватает, чтобы до меня долетал запах табака.

Я делаю глубокий вдох, вспоминая, как мы сидели бок о бок, карауля организаторов собачьих боёв и покуривая одну сигарету на двоих.

Чернов щелчком пальцев отправляет окурок в урну, разворачивается, чтобы вернуться в клуб, окидывает взглядом площадку и натыкается на меня, тут же меняя направление.

Я откидываюсь на подушку, наблюдая за тем, как он приближается.

Несмотря на трепет, раскачивающийся где-то под рёбрами, приветствие получается коротким и удивительно естественным.

Сев в соседнее кресло, Святослав широко ставит ноги и переплетает пальцы на животе.

Я писала ему о состоянии стаффа — он сам просил держать его в курсе.

Позже сообщила, что собаку забрали новые, адекватные хозяева, пообещавшие заботиться о ней совсем не так, как прежние владельцы.

Поэтому разговор начинается именно с этого, и только потом мы перескакиваем на тему этого вечера:

— Вижу, у твоей сутенерши сегодня день рождения, да? — спрашивает Чернов, кивком указывая на клуб.

С губ срывается смешок.

Так Лену ещё ни разу не называли. Правда. Хотя, если вспомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились, это даже иронично.

— Она не сутенерша, — отвечаю, забавляясь его формулировкой.

— Она тебя продавала. В клубе. За очень хорошие деньги. Даже не знаю, какое ещё определение тут подходит.

— Да ладно. В рабство бы не продала.

— Я бы на твоём месте не был так в этом уверен, — расслабленно отзывается Святослав.

— Если уж на то пошло, на всё остальное я была согласна сама, добровольно, — признаюсь без тени смущения. — А вообще мы дружим ещё с детского дома, поэтому я прощаю ей все косяки. Отказаться от человека, с которым делили одну тумбочку на двоих, половинили подарки от спонсоров и вместе дрались против всех, ну... наверное, как-то неправильно. Всё равно что отказаться от части себя.

Чернов усмехается, задумчиво рассматривая тёмную полосу моря.

— Ты часто откатываешь меня в прошлое, — произносит он.

Я облизываю пересохшие губы и устраиваю руки на подлокотниках, не зная, как на это реагировать.

— «Откатываешь» — имеет негативное определение.

— Нет, — спокойно отрезает он. — Не всегда.