Глава 10 · Совет вам да любовь… Совет – вампиров. А с кем любовь?

Рамиреса мы поджидали вместе. Он, видимо, поездил по городу, прозвонился своей группе захвата, понял, что все бессмысленно, и решил вернуться. Нам об этом сообщил водитель, один из Ленькиных оборотней. И мы ждали. Мечислав активно вел переговоры с кем-то из Совета, пользуясь веб-камерой, а я сидела в соседней комнате. Ибо нефиг светиться раньше времени.

Потом мне на телефон прошел дозвон, и я взглянула на номер.

Ленька. Пора?

Пора.

Я решительно вошла в кабинет к Мечиславу.

– Дорогой, – мурлыкнула я, активно прижимаясь к вампиру всем телом и вообще всячески демонстрируя свою близость к высшим эшелонам власти, – Рамирес прибыл.

Вампир со здоровущего монитора одобрительно взглянул на меня. М-да. Если это член Совета – я не хочу, чтобы они размножались.

На первый взгляд ничего особенного в кровопийце не было. Красивое, привлекательное, хорошей лепки лицо. Крупные черты. Прямой чуть длинноватый нос, высокие скулы, гладкий лоб, на который в беспорядке падают несколько светлых прядей волос, красивой формы ярко-алый рот, большие серые глаза. Вот на глазах мне и стало страшно.

Большие, красивые, с длинными загнутыми ресницами, но общее впечатление – ужас. Словно в этих глазах плещутся холодные волны северных морей. Такие же страшные и серые. Безразличные и беспощадные. Холодные и гибельные для случайного пловца. Жестокие и требующие жертв.

Я с трудом вырвалась из их плена и очаровательно улыбнулась.

– Хи-хи…

– Мечислав, это твой фамилиар? Познакомь нас.

Голосок тоже был на уровне: шипящий, холодный, на мой вкус, жутко противный. Так бы говорил удав, если бы ему дали возможность.

– Юлия Евгеньевна Леоверенская. Мой фамилиар. Олег Викторович Северный. Член Совета вампиров. Верховного совета, Юля.

– Очень приятно, – я выдала самую идиотскую улыбку. – Хи-хи…

Мечислав чуть сжал мою руку, призывая к осторожности, но переиграть я не боялась. Еще чего! Все равно этот тип меня лично не знает. Так что пусть считает дурой.

– Юля, расскажи Олегу Викторовичу…

– Для вас – просто Олег.

– Очень приятно!

– Расскажи Олегу, как тебя пытались похитить и что получилось, а я пока схожу за Кларой. Она наш основной свидетель.

Мечислав ушел. А я осталась один на один с этой сволочью на экране.

Холодные серые глаза пронизывали меня насквозь. Черт! Только не паниковать! Иначе – всё. Гибель.

И я выдавила еще одну улыбку. Получилось вроде неплохо.

– Я так рада с вами познакомиться! Мечислав рассказывал мне о Совете вампиров.

– И что же он рассказывал?

– О, много всего… Сейчас и не перечислишь…

Легкомыслие в голосе далось мне уже намного легче. Вот во всем нужна тренировка. И я затараторила, постреливая глазками в экран и пытаясь изобразить этакую «зайку из „Плейбоя“».

– Ой, вы представляете, сегодня утром звонит мне один знакомый! И просит прогуляться с ним в парке. Я, конечно, согласилась! Мечислав – просто лапочка и душка, но гулять днем с ним нельзя, вы же знаете! Вампиры почему-то так не любят ультрафиолет! Хи-хи! А меня там укололи какой-то пакостью! Я отключилась – и пришла в себя только через несколько часов! А дальше было все как в кино! Вы любите смотреть телевизор?

Вампир отрицательно покачал головой. Взгляд серых глаз все больше холодел, но мне все было пофиг. А что не пофиг – то нафиг. Меня несло на крыльях вдохновения.

– Ну что вы! Там все было просто как в фильме «Пираты Карибского моря». С Джонни Деппом в главной роли! Там, где он играет Джека Воробья! Вам он не нравится?

Судя по лицу вампира, ему резко не нравился Джонни Депп. Добьем?

– Правда, на мой вкус, он слишком переборщил с косметикой! Вам нравится, когда мужчины красят глаза? Хи-хи?!

– Нет. Что там произошло?

– С Джонни Деппом?!

– Нет! С вами! Утром!

– Ой, ну что вы! Это было уже после обеда!

– Что с вами произошло после обеда?!

Если он еще так стиснет зубы, у него клыки сломаются. Ладно. Не будем издеваться слишком долго.

– Ну вы же понимаете! Меня вырвали из лап злодеев! Совсем как в первой серии…

– Кто?!

И незачем так орать. Я не глухая. Просто стерва.

– Эти дурачки похитили меня на глазах у оперативника из какой-то конторы. КГБ? ФСБ? Что-то трехбуквенное. Их сейчас столько развелось…

А что, я соврала, что ли? ИПФ – три буквы. А развелось их – ой-ой-ой…

– Вас освободили люди. Что вы им сказали?

– Правду!

– Какую?!

– Что ничего не поняла. Ни кто меня похитил, ни зачем… Меня же усыпили, что я могла видеть?

Вампир перевел дух. И почти с радостью воззрился на входящего Мечислава.

– Ты привел вашего свидетеля?

– Да.

Клара шла за ним, связанная, как колбаса. Свободными оставались только ноги. Ну и правильно. Договор договором, а так оно спокойнее.

Лисица подошла к экрану и коротко поклонилась. Скорее даже обозначила поклон.

– Уважаемый Олег Викторович.

– Ты знаешь меня? Откуда?

– Я была примой в своей стае. Иван Тульский настаивал, чтобы всех важных вампиров мы знали в лицо. Я видела ваши фотографии.

– Ясно. Что ж, рассказывай.

– Прежде всего я хочу заявить, что действую сейчас по своей свободной воле. Мой разум не находится под принуждением или гипнозом. И я готова засвидетельствовать это любым путем и перед любым вампиром.

Олег несколько минут разглядывал лисицу. Та чувствовала себя неудобно под его взглядом, но сдаваться не собиралась. Я подмигнула ей и одними губами произнесла: «Я сдержу свое слово». Но Кларе хватило. М-да. Страшная штука любовь. А с другой стороны, если бы мне сейчас пообещали хоть один час с Даниэлем – что бы сделала я?

Да все что угодно. Включая просьбу сесть задницей в камин.

А Кларе я пообещала ни много ни мало – что они будут за гранью смерти с любимым человеком, а потом придут в этот мир вместе. Много это? Очень.

Вот она и старалась. Потому что проводить ее к Диего могла только я.

– Ты понимаешь, что тебя ждет смерть?

– Да. Но я ее не боюсь. Люди, которых я люблю, – там. Я – здесь. И прежде чем пойти к ним, я хочу отомстить виновникам их гибели.

– Тогда почему ты помогаешь Мечиславу? Юлия виновна в смерти твоих любимых. И он тоже. Пусть косвенно, но все же…

Клара передернула плечами.

– Виновен тот, кто послал нас сюда. Если бы не это… А Мечислав, Юля… Мы играли. И они играли честно. Могли погибнуть они. А могли и мы. Нам не повезло, вот и все. Это не они лгали, предавали, посылали на смерть. Мы просто недооценили их силу.

Олег глядел на нее еще несколько минут. А потом кивнул.

– Рассказывай. Я верю, что твой разум свободен.

* * *

Жесть. Раньше я не знала, что такое допрос с пристрастием. Меня Олег так не терроризировал. Я все-таки и фамилиар, и дура. А еще говорят, что надо быть умной и хорошо учиться. Да каждая умная женщина сделает все, чтобы казаться дурой! И будет жить намного лучше, чем дурочка, прилагающая все усилия, чтобы показать свой ум.

Клару этот тип буквально вывернул наизнанку – допытываясь, расспрашивая, сопоставляя по месяцам, датам, местам, да чуть ли не по минутам.

Ей-ей, даже на экзаменах у Людоеда – это один наш препод – меня гоняли меньше, чем сейчас Клару. За полчаса Олег просто вывернул лисицу наизнанку. С женщины буквально пот ручьями тек. Но вампиру все было безразлично. Он разрешил увести свидетельницу, на глазах у нас достал айпад, поковырялся в нем минут десять – и кивнул.

– Все совпадает. Где Рамирес?

Мечислав набрал номер на телефоне.

– Леонид, Рамирес вернулся? – Вампир выслушал ответ и кивнул. – Попросите его зайти ко мне в кабинет. Важно и срочно. Его хочет видеть один из членов Совета.

Он повесил трубку и повернулся ко мне.

– Юля, ты сядь в углу и не дергайся. Вадим!

– Звали, шеф?

– Сядь рядом с Юлей. Будешь прикрывать ее. Головой отвечаешь!

– Слушаюсь.

Вампир утащил меня на диванчик в углу – так, чтобы я могла все видеть, но оставалась на втором плане, не бросаясь в глаза.

– Костя! Даша!

Двое вампиров выдвинулись из угла. Мечислав кивнул им.

– Не давайте ему удрать. Действуйте по обстоятельствам. Я не хочу, чтобы вас убили.

– Слушаюсь, шеф, – коротко ответил Костя. Даша – высокая, черноволосая, с резкими чертами худого лица – просто склонила голову и легко скользнула к окну.

– Готовишься, Мечислав, – донеслось от главного вампира. Мечислав повернулся к экрану и развел руками.

– Готовлюсь.

Рамирес вошел минут через пять. В строгом черном костюме, в белой рубашке…

Хорош, сволочь. Но – сволочь. И это его главный минус. Лицо – абсолютно бесстрастное, словно в телемосте нет ничего удивительного. Или правильно это называть веб-мостом?

Черт его знает. Ну не технарь я, а биолог.

Кивок в сторону Мечислава – и глубокий поклон в сторону экрана.

– Олег Викторович? Добрый вечер.

– Добрый, – нехорошим тоном протянул вампир. – Рамирес, тебе что, власти не хватало?

– Простите?

– Бог простит, – подала я голос из угла.

Рамирес резко развернулся в мою сторону. На лице у него появилось затравленное выражение: «Обложили! Хана котенку!»

– Твоя группа захвата уничтожена, – добил Мечислав. – Выжившие дали показания, подробные и ясные. О попытке уничтожить меня и присвоить чужого фамилиара и чужую территорию.

Рамирес зашипел. И я увидела, как с вампира стекает человеческий облик. Он готовился к бою. Резко выдвинулись клыки, расширились и почернели глаза, странно поплыло лицо, превращаясь в хищную морду, вытянулись вперед руки, и что-то сверкнуло на кончиках пальцев металлическим сизым блеском – когти?

– Догадалис-с-с-сь, – прошипела тварь. Уже не Рамирес. Уже монстр.

– Обвинение подтверждается обвиняемым, – прозвучал голос с экрана. – Можете убить его.

Ага. А как? Что ж я, дура, даже святой воды с собой не взяла?! Крестик – и с тем проблемы. Зато колец полный набор. Идиотка! Выживу – гранатами обвешаюсь! И пулемет куплю!

Вадим поднялся с дивана и встал чуть впереди, защищая меня. Костя с Дашей сделали шаг вперед так синхронно, словно неделю репетировали. Мечислав взмахнул рукой – и Рамиреса полоснуло поперек морды чем-то невидимым, но очень острым. Потекла первая кровь.

Но на тварь это ни капли не подействовало. Он (она? Рамирес вроде бы мужского рода, а это – тварь) рассмеялся коротким хриплым смешочком, от которого у меня захолонуло в животе, и шагнул вперед.

– С-с-с-соплячьё… Я с-с-сильнее вас-с-с вс-сех-х-х… уничтож-ш-ш-ш-шу-у-у…

Я вздрогнула. От Рамиреса пошла волна холода. Страшного. Сильного. Как будто кто-то повел по комнате углекислотным огнетушителем на полную мощность. Только этот холод вымораживал не тело, а душу. Так может быть в сорокаградусный мороз ночью на кладбище. Могильный покой, темнота, страх – и холод, холод, холод… Вздрогнул и застыл в нелепой позе Костя. Вскрикнула, пытаясь что-то достать из кармана, Даша. Вадим вытянул руки вперед, но двигался странно медленно, словно в густом геле.

Мечислав еще раз взмахнул рукой. Теперь кровь плеснула из груди Рамиреса, но этого было мало. Тварь прыгнула вперед. Не к Мечиславу – ко мне. Вадим отлетел в сторону, как тряпичная кукла. Но этой секунды оказалось более чем достаточно. Мечислав прыгнул почти одновременно с Рамиресом, с задержкой на какие-то миллисекунды – и два вампира покатились по ковру.

Я закричала.

Рамирес сильнее.

Мечиславу не выиграть.

Я не могу его потерять!

Эти три мысли даже не оформлялись в слова. Они были скорее ощущениями. Но этого хватило. Видит Бог, хватило.

И изнутри поднялась знакомая гневная волна силы.

Р-р-р-р-разор-р-р-рву твар-р-р-рь, – прорычал зверь-с-человеческими-глазами. Теперь он был свободен внутри моей души и стремительно пробивался к поверхности.

Женщина-со-звериными-глазами оскалилась не хуже, и я торжествующе рассмеялась.

– Рамирес!

Этого крика хватило. Тварь остановилась – на миг, – и я вскинула перед собой руки: пальцы разведены в стороны и согнуты, словно я тащу к себе что-то незримое.

И этого хватило. Я видела сейчас всю картину боя – тем же взглядом, которым смотрела на ауры, видела паутину из черно-синих нитей, которую подвесил в воздухе Рамирес. Понимала, что она вытягивает силы из вампиров, ослабляет их, замедляет… Опутывает и лишает сил, которые переходят к создателю паутины. Мечислав держался благодаря нашей связи, но этого было мало.

– На каждую паутину найдется своя метла, – негромко произнесла я.

И обжигающий вихрь силы выплеснулся наружу.

Я чувствовала себя как пылесос. Этот вихрь не отрывался от меня, он был мной. И он ходил по комнате, по стенам, по вампирам – чтобы втянуть в себя всю паутину так же, как пылесос втягивает в себя мусор. Даша бросилась к Вадиму, Костя рванулся на помощь к Мечиславу, но помогать уже было незачем. Как вихрь был завязан на мне, так паутина замыкалась на Рамиресе. Он обязан был либо сам разорвать заклинание, либо подпитывать его силой. Но я просто втянула в себя всю его паутину. И теперь он был вынужден выкладываться, подпитывая меня. Уже – меня.

Я торжествующе расхохоталась.

Это было потрясающее ощущение.

Мечислав говорил мне, что я неосознанно поглощаю силу из окружающего мира. Не знаю. Наверное, так. Но осознанно… это было во много раз прекраснее.

Это было острое, как боль, наслаждение. Невероятное ощущение, когда в тебя льется жидкий огонь, заполняя каждую твою клеточку, пока она не разлетается миллиардами искр. Когда разум и тело полыхают белым огнем, а внутри все сильнее и сильнее раскручивается вихрь силы, и ты кружишься вместе с ним, сливаясь, соединяясь, становясь частью его. Или это он становится частью тебя – неважно… Важно только это невероятное ощущение полета.

– Юля!

Сильный толчок сбил меня с ног, и на руке сомкнулись чьи-то сильные пальцы.

Я не сопротивлялась. Разве можно причинить какой-нибудь вред урагану силы?

Конечно нет!

Легкая боль в запястье даже не встревожила меня.

Но вихрь силы рванулся от сердца – туда. К руке. И стал проваливаться в черную дыру. Словно я пыталась засыпать Марианскую впадину.

– Нет! – вскрикнула я.

Мне не хотелось расставаться с этим потрясающим сверкающим ощущением.

Но было поздно.

Сила вытекала из меня, всасываясь в какую-то черную воронку. И я понимала: пока она не наполнится, мне не испытать этого потрясающего ощущения.

Я гневно вскрикнула и бросила всю силу в эту впадину.

Перед глазами сверкнули звезды. Руку рвануло острой болью. Усилие оказалось слишком велико для меня. Я потеряла сознание.

* * *

– Юля, очнись! Пушистик! Открой глаза немедленно!

Кто-то звал меня, вытягивая из черной глубины беспамятства.

Я глубоко вздохнула, словно выныривающий кит, и открыла глаза.

Состояние нестояния. Другого слова и не найдешь. Все тело ломило, рука ныла, голову вместо мозгов явно заполнили нашатырем, его же и в глаза закапали. А внутренности… Да что же такое, как перерасход сил, так я в кусты – и выворачиваться наизнанку?! Я вам что, тяп-модель?! И так скоро за тяпкой видно не будет!

Отвратительно!

– И что тут было, пока меня не было?

– Очнулась.

По комнате прошелестел согласованный вздох. Репетировали они тут, что ли? А потом Мечислав вцепился в мои хрупкие (а то какие же?!) плечи и принялся трясти, как медведь грушу.

– Юля! Идиотка! Бестолочь! У тебя что, вообще мозгов нет?! Ты же умереть могла! Ты это понимаешь?!

Это ж надо, как вампира пробрало!

– Не дождетесь, – огрызнулась я. – И отпусти. Здесь тебе не тут, нашел половик на вытрясании!

Мечислав перевел недоуменный взгляд на свои руки – и выпустил меня. Я шлепнулась обратно на диван, как мешок с ватой.

– Давайте, хвалите.

Мечислав аж зашипел, как жир на сковородке.

– Сейчас ремень достану – и похвалю! Неделю есть стоя будешь!

– Извращенец, – убежденно выдала я. И повела глазами по комнате.

Вадим, Даша, Ленька и Валентин – суперсостав. Кажется, у нас проблемы?

В углу лежало что-то такое черное…

– Так что я натворила? – спросила я уже обычным тоном. – Рассказывайте, я-то не помню!

– Почти ничего, – подал голос Вадим. – Просто выпила до дна Рамиреса и чуть не растворилась в полученной силе.

– Мелочи. Это всё?

Мечислав медленно выдохнул.

– Вышли все. Вернетесь, когда позову.

Вампиров и оборотней как ветром выдуло. А Мечислав опять опустился на колени рядом с диваном и уткнулся лицом в мои колени.

– Пушистик, я так за тебя испугался…

– Расскажи мне, что произошло.

– Я лучше покажу. Да и тебя надо подпитать… Ты через себя пропустила столько силы, что просто удивительно. Сегодня мои вампиры могут просто не потреблять кровь. Да и завтра, наверное, тоже. Ты столько вытянула из Рамиреса…

– Он теперь умрет?

Не то чтобы меня волновала его судьба – наоборот, туда и дорога. Но вдруг за дохлого эмиссара Совета придется платить штраф… или что-нибудь еще, виру, там…

– Умрет, – кровожадным тоном отозвался Мечислав. – Я ему лично голову оторву. Вот только тебя в чувство приведем…

Мне на виски легли тонкие, но удивительно сильные пальцы. И одновременно с этим в мой разум хлынул поток ярких картин. Я видела все происходящее в комнате глазами Мечислава. С того самого места, как Рамирес стал превращаться в чудовище.

* * *

Быстрый взгляд по комнате. Нас здесь четверо. Одолеть сможем. Юля!

Вот не подозревала, что я такая. Очень худенькая и испуганная, в черном платье, съежившаяся в комочек в углу дивана. Глаза расширены, и в них – страх?

Разглядывать некогда. Надо драться, пока Рамирес не бросился в атаку. В этой форме вампиры намного сильнее. Удар – воздух перед Рамиресом уплотняется в подобие ножа, полосуя мерзкую морду.

Первая кровь. Но тварь словно и не замечает удара.

– С-с-с-соплячьё… Я с-с-сильнее вас-с-с вс-сех-х-х… уничтож-ш-ш-ш-шу-у-у…

Еще один удар. На этот раз – в грудь. Отбросить, сбить с ног… все бесполезно! Слишком сильный противник. Даже для него.

Он мог бы убрать паутину, но нужно хотя бы пять минут. А их никто не даст.

Схватка. И вампиры катятся по ковру. Как много успевает оценить разум Мечислава за эти несколько секунд.

Вадим не помощник. Ранен.

Костя, Даша не помощники. Под воздействием магии.

Рамирес пробует выломать руку из сустава. Увернуться, ответить приемом.

Юля!

Совершенно беспомощная, на диване!

Уходи, глупая, погибнешь!

Но даже крикнуть некогда.

Рамирес с силой бьет в живот. Кого-то такой удар мог бы пробить насквозь. Мечислав напрягает мышцы живота и отвечает сильным ударом в грудь.

И вдруг все меняется.

Рамирес хрипло вскрикивает. И Мечислав понимает, что его хватка ослабла.

Первое – вывернуться из захвата, ударить в горло и по глазам… удар по глазам уже не потребовался. Рамирес корчится на полу. Но как?!

Мечислав оглядывается и невольно вздрагивает.

Конечно же, Юля.

В комнате словно закручивается невидимый глазу вихрь. И в центре вихря, как в глазу урагана, стоит его сумасшедший фамилиар. Теперь она вовсе не кажется хрупкой, скорее – страшной. Волосы развевает невидимым ветром; черное платье, серебристый вихрь вокруг, воздетые вверх руки.

Мечислав понимает, что исчезновение паутины – работа Юли. Она просто выпивает силу из брошенного заклятия – и заодно из Рамиреса, раз уж он подставился. Она тянет ее в себя, как пылесосом. Тянет все сильнее и сильнее, потому что тоже боится. Боялась. За него. За ребят.

И приходит понимание.

Юля может ругаться, спорить, ссориться… Может делать что угодно. Но ради тех, кого она считает своими друзьями, она может уничтожить даже себя. Сейчас это и происходит. Рамирес сильнее – ну так что ж?

«Я погибну, но и тебя, сволочь, со мной зароют!»

Отрешенное и спокойное лицо пугает. Но становится еще страшнее, когда на нем появляется выражение неземного наслаждения. А когда начинают размываться контуры девичьего тела, исчезая в вихре силы, Мечислав приходит в ужас.

Он-то знает, что сейчас происходит.

Любой человек, который берет от мира слишком много силы, обязан рано или поздно расплатиться. Такие люди не умирают. Они просто растворяются в силе, как кусочек сахара в горячем чае. Становятся частью мира.

Но он не может этого допустить!

Решение приходит молниеносно.

Для Юли силы слишком много. Но для него, для всех его вампиров… если только он сможет взять часть силы в себя…

Бросок. Лишь бы не помешала сила, закручивающаяся вокруг девушки…

Вихрь не сбивает направление. Вампир просто проходит через него, как через бумажную стенку. Но Мечислав сильно подозревает, что никто другой не подошел бы к ней. А вот он может. Они связаны кровью. Вампир и фамилиар.

И клыки впиваются в тонкое запястье.

Юля не пытается отбиваться. Она вообще ничего не делает, просто пьет силу. Жадно, голодно, во многом сама напоминая вампира в этот миг.

(Еще чего!)

И Мечислав начинает тянуть ее силу в себя. Как каждый раз, когда он пил кровь этой девушки.

Он ожидал сопротивления, возмущения, чего угодно, но только не того, что в него бросят потоком бешеной обжигающей энергии. Тело вампира изгибается в пароксизме острого наслаждения. Сила. Жизнь. Боже, каким живым он чувствует себя в этот миг! Но даже в эту ослепительную секунду он не теряет над собой контроля – и бросает силу по незримым нитям, связывающим его с вампирами.

А те жадно пьют неожиданный дар, хмелея от неожиданной и тем более восхитительной мощи.

С пола поднимается Вадим. Сила походя бросается на залечивание травм. Костя с Дашей стряхивают остатки заклинания и хватают Рамиреса. Но делать с ним уже ничего не надо. В их руках бьется в конвульсиях существо, похожее на мумию фараона, умершего больше трех тысяч лет назад. Он уже не может никому причинить вреда.

Мечислав видит нити, связывающие когда-то грозного эмиссара Совета с Юлей, и полосует по ним силовым лезвием. Разорвать или хотя бы ослабить… еще немного – и он тоже не выдержит. Слишком много силы, слишком много жизни даже для вампира… особенно для вампира, который мертв уже столько времени.

И нити послушно рвутся.

Поток силы иссякает, и Юля беспомощно обвисает у него на руках.

Мечислав чуть прикасается губами к ее лбу. Но нет, девушка жива и здорова. Бешено бьется жилка на тонкой шее, но ритм постепенно замедляется. Она отдыхает.

Слава Богу.

* * *

Видение оборвалось. Я глубоко вздохнула.

– Хорошо же я выглядела со стороны.

– Восхитительно, – нежным голосом протянул Мечислав. – Увидел бы тебя кто из людей – штаны бы неделю отстирывал.

– Ну что вы, я недостойна таких похвал, – пробормотала я.

– Недостойна, – согласился вампир. – Но пороть тебя сейчас не время.

– Что-то у тебя шуточки то в секс, то в садо-мазо, – не одобрила я. – Хоть анекдоты почитал бы.

– Ты мне сама потом почитаешь. Вслух и с выражением, – огрызнулся вампир. – А сейчас нам пора готовиться к прибытию Ивана Тульского.

– Твою зебру!

Я попробовала слезть с дивана. Кое-как подвигалась. Ага. Ноги действуют, руки тоже, да и вообще сил прибавилось.

– Ты поедешь его встречать, – припечатал Мечислав.

Я хотела отказаться, но куда там.

– Мне нельзя. Не по чину. Я тоже Князь города. А вот тебе – в самый раз. Ты мой фамилиар, моя вторая половинка. И это одна из твоих обязанностей.

Я закатила глаза.

– Ладно, – утешил меня вампир, – не огорчайся. Я отправлю с тобой Вадима.

Ну хоть кто-то мне поднимет настроение.

* * *

Иван Тульский был… внушающ. Вампир метра под два ростом, высокий и мощный, он передвигался с грацией большого хищника. И в явной его сотне килограммов не было ни одного грамма жира. Даже лицо было таким, словно на кости черепа налепили несколько мышц и гладко обтянули кожей. Темно-каштановые волосы, черные пронзительные глаза, крючковатый нос, высокий лоб и резко очерченные скулы дополняли картину. Короткая бородка закрывала рот и чуть-чуть смягчала очертания подбородка, но ненамного. Первый увиденный мной бородатый вампир. Общее впечатление было… страшным. Если бы на месте Андрэ оказался этот милый дядечка, я бы точно не смогла с ним спорить. Или смогла бы? Черт его знает! Подругу я бы не сдала. Но описалась бы от страха, и это тоже факт. Вид у него был такой, словно дядечка примеривается: сразу ли содрать с тебя кожу или еще помучить пару месяцев? И склоняется в сторону «помучить».

Я вцепилась в руку Вадима. Ой-ё, и это я должна приветствовать?

– Юлька, ты справишься?

В голосе вампира была искренняя тревога. И это помогло мне собраться. Я – Леоверенская. Пусть даже мне и страшно до… до смены подгузников, но я справлюсь. Это мой дом. Я его страж. И если кто-то наивно надеется запугать меня своей внешностью, а потом этим пользоваться… Ха!

Слоны еще больше, но я ведь их не боюсь, я просто не стану попадаться им под ноги. А если слона расписать в три краски, они еще и пострашнее будут. А ну, собраться! Твой дед войну прошел, твой прадед на Сахалине с японцами воевал, а если еще и поглубже копнуть, то один из прапрапрапредков и под командой Кутузова Наполеона бил! Мои предки никогда страху не поддавались! А если бы кто поддался – прибили бы на месте. И меня не было бы! Не сметь оскорблять их память!

Пяти секунд мне хватило на принятие решения.

Он страшный.

Я боюсь.

Бежать некуда.

Вывод – надо драться.

Как?

Высокомерие? Не катит.

Пренебрежение? Надменность? Гордость?

Рядом с этим айсбергом? Да я буду выглядеть даже не моськой – мокрицей рядом со слоном.

Дерзить? Мне Мечислав потом ноги выдернет. А ведь этот тип начнет меня размазывать, и я не сдержусь, начну хамить и ругаться. Чем это кончится? Какая разница. Главное – ничем хорошим. Вот.

Быть радушной?

Этот тип разотрет меня в порошок, вытрет об меня ноги и выудит всю информацию. Даже ту, которой я и сама не знаю. И еще мне придется сопровождать его до города. А ехать в одной машине с этим?!

Черта с два!

О!

Идея была так неожиданна, что я аж вздрогнула. И вспомнила – одну мою подругу. Точнее, однокурсницу, у которой все преподаватели мужского пола просто боялись принимать экзамены. А ведь такая милая девушка.

И вообще… Это уже раз сработало – с Рамиресом. Но Рамирес-то меня знал. А этот только рассказы слышал. Так что можно играть. Прорвемся!

– Юлька, нам пора, – шепнул Вадим.

Я подняла руку, и вампир умолк. А я еще раз собралась с мыслями.

Этот вариант может и сработать. И, пожалуй, это единственное, что мне доступно.

Я оскалилась.

– Если кто-то посмеет меня перебивать, что бы я ни говорила, – пишите завещание сразу. В трех экземплярах.

Мужчины переглянулись. Потом Вадим неуверенно кивнул.

– Как скажешь. А что именно ты будешь говорить?

Раскрывать свою задумку я точно не собиралась – слишком она хороша.

– Вадим, если я начну теряться или слишком сильно хамить, можешь наступить мне на ногу, – процедила я. – А теперь – предложи даме руку. А то еще придется с этим жирафом идти, а у меня шея не казенная так голову задирать.

Вампир хлопнул меня по плечу.

– Юлька, так держать!

Я решительно опрыскала шею и подмышки духами из флакона. Вонь пошла на весь салон. Французские духи, знаете ли: капля – райский аромат, полфлакона – термояд. Окружающие закашлялись.

– Кого и за какое место?

– Пошлячка! – Вадим предложил мне согнутый локоть.

– Бим-бом. Сам хам.

Мы поплыли к взлетно-посадочной полосе.

При нашем приближении Иван Тульский, стоящий с таким видом, словно это все – его владения, чуть склонил голову набок и принялся нас разглядывать. Я тут же почувствовала себя букашкой под микроскопом и разозлилась. У каждого вампира есть свое, только ему присущее качество. У Мечислава – ну, тут все ясно – это секс ходячий. У Даниэля были его картины. А у Ивана Тульского – высокомерие. Даже не высокомерие, а умение дать понять окружающим, что они даже ковриком под его ногами лежать недостойны.

Ню-ню.

Если бы я от него зависела или чем-то была обязана… даже если бы поддалась страху – он бы меня сделал. Всухую.

Но я уже не боялась. Убьет? Вряд ли. А все остальное… переживем, пережуем.

На моем лице заиграла радостная до идиотизма улыбка.

Три метра. Два метра.

Спектакль пошел! Мотор!

– Ой, – я всплеснула руками и взвизгнула так, что поморщилась вся свита. – Это вы! Тот самый Иван Тульский! Потрясающий! Грозный! Внушающий страх и ужас! Глазам своим не верю! Вы тако-ой лапочка!

Последняя фраза была произнесена с отчетливыми кокетливыми интонациями Бори Моисеева.

Сзади кто-то тихонько хрюкнул. Оборотень? Вампир? Ну, гады, если вы мне спектакль загубите… ур-р-р-рою! Р-р-р-р!

Я развернулась.

– Что?! Кто мне смел говорить, что этот милый чело… ой, то есть, простите, вампир – страшный и ужасный?! – И опять к Ивану Тульскому, который хоть и сохранял на лице маску величия и презрения, но глаза у него были та-акими обалдевшими… – Вы представляете, Ванечка… Ой! – опять визг на пределе ультразвука. – Ой! Простите меня, пожалуйста! Я, конечно, не должна вас так называть! Но вы такой красивый! У меня просто само с языка сорвалось! Вы же меня за это не убьете, правда? Они так меня вами пугали! – Круглые глаза восторженной фанатки-идиотки удались мне особенно хорошо. Хотя у свиты Ивана глаза были не хуже: большие, круглые, выпученные… так и хотелось проверить – может, они у них на усиках, как у раков? Я бы свои отродясь так не выпучила. – Они просто ужасные вещи про вас… ой… или по вам? Как правильно?! Не помните?! На вам муха сидит! Ой! Не на вам, а на вас! Точно! Нет, наверное, все-таки правильно сказать, что они про вас говорили! И что вы жутко грозный! И любите, чтобы вас все боялись… ой! А как же я вас буду бояться, если вы та-акой мужчина, просто… ой!

Вампиры уже как-то обреченно дернулись от моего очередного взвизга. Но выбора у меня не было: либо я переключаюсь на другую тему, либо сообщаю Ивану Тульскому, которого прозвали еще и Грозным, что он просто пупсик. И после этого срочно спасаюсь бегством. Потому что такого мне ни один вампир, кроме Вадима с Мечиславом, в жизни не простит. Тем более – в смерти.

– Я же вас не поприветствовала по всей форме! Какой ужас! Но я всё-всё знаю, мне Рамирес всё-всё рассказал! Я, как фамилиар, стою намного ниже вас на этой… как же ее… О! Социальной вампирской лестнице! То есть считаюсь младше… хотя я и так младше вас, наверно-ое… Ой! Приветствие! Я должна подставить вам шею, правда! А вы можете укусить, а можете не кусать! Совсем как собачки на канале «Animal Planet», правда?!

Собачки оказались последней каплей в чаше охренения вампира.

– Молча-а-а-а-ать!

Я ахнула, закатила глаза и томно прошептала:

– Какой вы… грозный… просто прелесть… и та-акой сексуальный…

И повисла на руке у Вадима. Вампир стоял с абсолютно каменным лицом. Он явно понял всю мою комедию, но даже заржать не мог – это было бы сочтено невежливостью по отношению к гостям. А некоторые оскорбления лучше не наносить – здоровее будешь.

– Вадим, что это такое, и где Мечислав?!

Вампир аккуратно отстранил меня – я в это время буквально пилила Ивана Тульского глазами, намекая, что от одного его грозного вида растекаюсь в лужицу мороженого, – и поклонился.

– Господин. Мечислав прислал своего фамилиара встречать вас. Позвольте представить вам: Леоверенская Юлия Евгеньевна. Фамилиар и доверенное лицо моего господина.

На лице вампира читались сразу несколько мыслей. Куда и невозмутимость подевалась?

«Эта дура – фамилиар? Как такое получилось?! Мечислав что, вконец одурел!?! На кой черт такая идиотка могла кому-то понадобиться?!» И самое сакраментальное: «А мне-то что делать, чтобы вконец не опозориться?!»

Помочь ему, что ли? Чтоб побыстрее погрузил свои кости в машину и мы наконец двинулись. А то у меня за спиной окажется несколько трупов. И я открою новый способ убиения вампира – смехом.

– Да, – запищала я тем же тоном. – Вы представляете, я фамилиар! Страшно не люблю это слово, оно такое фамильярное… хи-хи…

Смешок мне удался и получился особенно мерзким. Как ножом по стеклу.

Вампир дернулся.

– Юлия Евгеньевна…

– Ой! Для вас – просто Юля!

Иван Тульский даже не разозлился, что его перебили. Так-то. Скажи спасибо, что у меня времени мало. А то прыгал бы ты у меня, гад, как дрессированный тюлень, через кольцо и обратно. Вот!

– Юля. Поприветствуйте меня и отдайте распоряжения. Нам надо ехать.

– Ой! Да, конечно! – с восторженностью фанатки заверещала я. И, подскочив вплотную к вампиру, сунула ему как можно ближе свою шею. Сзади таки закашлялся Вадим – не выдержал моего обаяния. Иван Тульский чуть наклонился с высоты своих двух метров к моей шее. Эх, жаль, я ее только сегодня щеткой мыла. Зато духов не пожалела.

Иван чуть наклонил голову – и по чувствительным ноздрям вампира кувалдой вдарил аромат французских духов (между прочим, «Шанель Аллюр», не какой-нибудь там фиг с горы).

Умерев, вампиры больше не могут кушать. Но нюхать они очень даже могут. И обоняние у них после смерти становится только лучше.

Окончательно доведенный французской вонью Грозный шарахнулся назад, сшиб кого-то из своей свиты и взревел раненым бизоном:

– Погрузить багаж! Чтоб через пять минут все сидели в машинах! Выезжаем!

– А можно я поеду вместе с вами?! – восторженно завизжала я.

– Нет!

А Мечислав еще боялся, что я скажу этому тульскому типу что-нибудь не то! Да его теперь хоть бриллиантами обсыпь – он меня выслушать не согласится! Еще и сам доплатит, чтобы избавиться.

Я развернулась к своим и грозно завизжала, стараясь взять ноту попротивнее:

– Неме-е-е-е-едле-е-е-енно! Погрузить багаж и людей нашего уважаемого гостя! Я кому сказала, негодя-а-а-а-а-аи-и-и-и-и!

Ничего, потом извинюсь. Но ребята, по-моему, не обиделись – вампир и оборотень подхватили чьи-то чемоданы и метнулись к машинам испуганными тараканами.

Я перевела восторженный взгляд на Князя Тулы – и добила:

– За вами, наверное, сотни женщин бегают… Вы та-акой роскошный мужчина…

Вампир сплюнул и отвернулся.

Гол!

* * *

Расслабиться я смогла только через пять минут в машине. Все это время я не забывала пепелить нашего гостя страстными взглядами и томно закатывать глазки. Вампир кривился, но уже не плевался. Он приказал убрать свои вещи в багажник другого «мерседеса» и хотел было позвать к себе Вадима, но тут я с восторженным визгом опять подскочила вплотную к нему.

– Ой! Так вы передумали?! Мы едем вместе?!

– Нет! – взревел вампир.

И правильно. Я-то собиралась, оказавшись в машине, вымыть шею. А то задохнешься от таких ароматов Франции.

– Но вы же сказали, что едете вместе с Вадиком! А Мечислав сказал ему ни на шаг от меня не отходить… или мне от него! Мы едем вместе?! Ур-р-р-ра-а-а!

– Вы едете отдельно. Мы – отдельно, – четко сформулировал Иван Тульский и семимильными шагами направился к своей машине. Видимо, чтобы я ненароком не догнала. Я и не собиралась. И вообще, мне не нравятся бородатые мужчины.

Я подхватила Вадима за руку, как можно более незаметно пнула по лодыжке, чтобы он перестал хрюкать, и потащила к машине. Гад. Я тут из сил выбиваюсь, а он еще и развлекается!

– Ой! Вот как встретишь интересного мужчину… Вадик, а Ванечка не замужем?! Ой! То есть не женат? А то я просто впаду в отчаяние! Та-акой шикарный мужчина! И старше меня! А это тоже немаловлаж…то есть немаловажно, вот! Дедушка говорит, что разница между мужем и женой должна составлять не меньше десяти лет! А Ванечка… он та-акой притягательный… а этот его взгляд! Просто… кальмар?! Или омар?! А, вот, вспомнила! Медуза!

Мой голос далеко разносился над полем, заставляя Ивана Тульского почти бежать, его подчиненных – втягивать голову в плечи, а моих ребят, отлично знающих мой характер, – закрываться всем, чем можно, и кусать губы, лишь бы не заржать в голос.

– Какая медуза?! – простонал Вадим.

– Как это какая?! Гормона!

Медузы Гормоны Вадим уже не вынес и, отпихнув меня, первым влез в машину.

А там скорчился на заднем сиденье, вцепившись пальцами в обивку и стараясь смеяться по возможности беззвучно. Рядом так же корежило Константина. Глеб, просидевший всю комедию за рулем, взирал на них с искренним недоумением.

– Вы чего, ребята?

– Да! – подвела я итог так, чтобы никто не пропустил. – Я всегда знала, что гормоны до добра не доводят. От них толстеют!

И захлопнула за собой дверцу машины.

– По коням?

Вадим никак не мог успокоиться, и я от доброй души предложила ему бутылочку минералки из бара.

– Хочешь, на голову вылью?

Вообще-то вылить я ее собиралась на салфетку. И вытереть шею, пока мы сами здесь не задохнулись. В замкнутом пространстве ароматы Франции просто ошарашивали.

– Юлька, как тебе такое в голову пришло? Ты что, сдурела? – наконец кое-как простонал Вадим.

– Я?! Да ты хоть представляешь, во что мы могли вляпаться с этим монстром?! – Меня аж затрясло. – Это же полный кошмар! Я бы с ним и пяти минут не проговорила.

– Но справилась же! – простонал Вадим. – Он теперь к тебе и близко не подойдет!

– Ой! – натурально взвизгнула я, вытирая шею. – Я его напугала?! Я не хотела, правда! Та-акой шикарный мужчина! Просто пупсик!

Вадим тихо взвыл и сполз вниз по сиденью. Костик выхватил у меня бутылку с водой и осушил одним глотком.

– Пу-упсик! Хорошо, что ты ему этого не сказала. Или хотела?

– Хотела, – не стала отрицать я. – Но побоялась. Этого он вовек бы мне не простил.

– Он тебе и так не простит, – Вадим уже рыдал со смеху.

– Но и сразу не убьет. Вадик, ты так не напрягайся, ладно? А то еще разыкаешься, где мы тебе тут кровь возьмем?

Вампир замахал на меня руками и продолжил тихо похрюкивать уже под сиденьем.

– Вы хоть расскажите, что произошло, – попросил Глеб, выруливая на трассу.

– Потом, – пообещал Константин, – это слишком хорошо, чтобы рассказывать не в лицах.

– Вот именно, – я протянула оборотню еще одну бутылку с водой. – А я пока поговорю с Мечиславом. Надо его предупредить, а то все встрянем.

Я набрала номер. Мечислав отозвался тут же.

– Да, лапочка? Я тебя внимательно слушаю.

Мягкий и томный голос волной прокатился по моему телу, стирая остатки усталости и нервного напряжения. Томная мурлыкающая интонация вампира вызывала воспоминания о мягкой уютной кровати с шелковыми простынями, которые так приятно скользят по коже, ласкают, гладят, соблазняют…

Я заставила себя встряхнуться и заговорила, коротко и четко описывая сцену встречи.

– …Он ничего обо мне не знает. А вся моя эскапада с Андрэ позволяет думать самое худшее. То есть что я полная идиотка, которой несказанно повезло. Это он и увидел… надеюсь. Пра-авда, я старалась.

Вампир молчал. Вообще. Мне даже показалось, что он упал в обморок у телефона.

– Все очень плохо? Алло! Прием! Прием! Прием! Мечислав, ты меня слышишь?

– Слышу, слышу, – с интонациями зайца из «Ну, погоди» отозвался вампир. – И что ты теперь предлагаешь делать?

– Разыгрывать дурочку, – пожала я плечами.

– И долго?

– А нам надо долго?

Вадим протянул руку и отобрал у меня трубку.

– Шеф, Князь Тулы к ней теперь и на километр не подойдет. По доброй воле. А телемост можно организовать минут за пять до нашего приезда. Вы же сможете? Чтобы мы из машины – и сразу на бал. – Он выслушал ответ. – Хорошо.

Вампир отдал мне трубку.

– Хорошо, что Иван прилетел слишком поздно. Допросить тебя он не успеет, а потом события развернутся слишком быстро. Ты умница. И просто замечательно, что мы поймали шпиона. Но все-таки… – голос вампира чуть построжел. – Юля, если ты еще хоть раз…

– А что, был выбор?

– Не было, – признал после небольшой паузы вампир. И вдруг резко сменил голос с делового на сексуальный, с такими бархатно-кошачьими интонациями. – Ты нашла единственно возможный выход, девочка моя. И заслуживаешь награды. Что ты хочешь получить? Что я могу для тебя сделать?

Голос вампира волнами прокатывался по моему телу, отдаваясь огоньками желания в каждой клеточке, каждой частичке моего существа. Сердце колотилось как бешеное, перед глазами мелькнули пряди черных волос, на миг я почувствовала запах меда и спелых яблок – и едва не замурлыкала сама. В этот момент мне безумно хотелось выдавить только одно слово: «Тебя». И все стало бы просто и прекрасно. Мы были бы неразделимы – во всех смыслах. Две души, два разума, два тела – единое целое…

Перед глазами мелькнула картинка из двух сплетенных на алых простынях тел.

О черт!

Еще секунда, и я…

Я разлепила ссохшиеся губы и выдохнула на пределе свободы воли:

– Хочу спецназовские ботинки с серебряными вставками! Чтоб и тяжелые, и обжигающие. Один пинок – и у оппонента все небо в крокодилах.

И побыстрее щелкнула кнопкой сброса. Занавес!

* * *

Мечислав встречал нас на крыльце клуба. Позади тенью скользил Борис. Валентин и Лиза изображали свиту. Костя и Даша стреляли по сторонам девятиграммовыми взглядами настоящих секьюрити.

Последний акт марлезонского балета?

Тогда надо танцевать с душой!

Прежде чем Иван Тульский хотя бы ногу на землю поставить успел, я выпрыгнула из машины и решительно взяла дело в свои ручки. Нельзя же с ходу заявлять Ване: «Пройдемте, товарищ Тульский…» Тут дипломатия трэба…

И я заверещала самым противным голосом из всех, на которые была способна.

– Ой, Славик, приветик! Ой! Я совсем забыла! Мы сегодня уже свиделись! Но мы же и еще раз можем поздороваться, правда?! Здоровье – оно же каждому нужно?! А вампирам?! Ой! Славик, лапочка, я все время забываю спросить… и ответ тоже забываю: а вампиры болеют гриппом?!

– Нет.

– А мигрень у них бывает? А то у меня так голова болела вчера, так болела… Вот если у фамилиаров бывает мигрень, то почему ее не бывает у вампиров?

– Потому что у них мозги есть, – Мечислав, сволочь ехидная, издевался вовсю. Но ничего не поделаешь: взялась изображать дуру, так уж играй до конца. Чтобы Ванечка по доброй воле приперся в кабинет к Мечиславу.

– Не понимаю, – обиженно протянула я. – Славочка, опять ты шуточки шутишь… Если у меня есть мозги, значит, они в голове и болят… А если у вампиров есть мозги, значит, они не болят?! Но это же несправедливо!

Иван Тульский как раз вышел из машины, поднялся по ступенькам, с отвращением глядя и на меня, и на Мечислава, – и я опять жахнула по нему изо всех орудий.

– Ванечка!

От моего взвизга дернулся даже подготовленный Вадим.

– Славочка! Ты почему мне не рассказывал, какой Ванечка обаятельный?! Как тебе только не стыдно?! И почему ты стоишь столбиком?! Ванечка, мы так рады приветствовать вас, так рады… Славочка, ты сегодня шею мыл?! Если вдруг кусаться придется! Вот я свою вымыла! Вот, посмотрите!

И я подскочила к Ивану Тульскому с явным намерением подсунуть ему шею под нос. Тот, помня прошлую «газовую атаку», шарахнулся назад.

– Мечислав, возьми своего фамилиара на поводок! И пройдем внутрь!

Мне показалось, или в его голосе правда звучала паника? Да, так откровенно глупо еще никто на него не таращился и не клеил.

– Юля, место, – приказал Мечислав. Зеленые глаза смеялись, но лицо оставалось потрясающе серьезным. За его спиной корчился от смеха Вадим.

– Ванечка! Как вам не стыдно! Зачем вы учите Славочку таким плохим вещам?! – возмущения в моем голосе хватило бы на троих Иванов Тульских. – Вы же знаете, как легко молодежь воспринимает негативные тенденции! То есть настроения! Вот!

Вампиры опешили. Поименовать их «молодежью»? Вадим искусал себе все губы и, кажется, перешел на язык.

– Юля, откуда…

Что хотел спросить Мечислав, я так никогда и не узнала – потому что тут же заверещала:

– Это я последний номер «Космополитен» читала! Ванечка, а вы читаете «Космополитен»? Хотите, я вам вслух его почитаю?! – И уже откровенно приглашающей интонацией: – С комментариями!

Вампир побледнел.

– Нет!

– Пройдемте в мой кабинет, – опомнился Мечислав. И сильно ущипнул меня за попу. Надо полагать, это означало «не переигрывай, зараза!». Но щипать?! Меня?!

Я подскочила и взвизгнула.

– Славик! Опять?! Хватит мне уже намекивать! Я и так на все согла-асная…

Я прижалась грудью к руке Мечислава и откровенно подставила губы для поцелуя. Вампир не замедлил воспользоваться случаем, крепко обнял меня за талию (чтобы не отвертелась? не отвернулась?), наклонился – и впился в мои губы. Умник нашелся! Зря я, что ли, губы размалевала помадой в три слоя? Еще в машине!

Поцелуй вышел долгим и напомаженным. Могу сказать сразу: удовольствия я от него не получила. Мечислав быстро понял, что целовать меня сейчас – все равно что облизывать бутерброд, намазанный протухшим ароматизированным маргарином с красителем (а если помада некачественная, то и того хуже), и больно укусил меня за нижнюю губу. Я попыталась ответить ему тем же, но куда там! Клыков нет! Опыта не хватает! И даже мечта пнуть его по ноге – и та провалилась.

Нельзя демонстрировать свой настоящий характер. Особенно перед Иваном Тульским.

Когда Мечислав оторвался от моих губ, он походил на вампира еще больше. Помада кроваво-красного цвета выразительно размазалась по его губам и подбородку.

Я взвизгнула.

– Ой! Славочка, на что ты похож?! На что я похожа?! О боже! Немедленно найди мне зеркало! Слышишь?! Ты меня слышишь, чурбан бесчувственный?! Ты же мне весь макияж изуродовал!

– Пройдемте в мой кабинет, – вздохнул Мечислав. – Там Юля приведет себя в порядок, а мы сможем спокойно побеседовать.

Иван Тульский покосился на меня, как солдат на вошь. А на Мечислава – даже с сочувствием. Типа: как ты ее до сих пор не прибил?

Мечислав, не будь дурак, ответил выразительным взглядом из серии: «Сам не знаю. Зато она полезная».

Хамы!

Я подхватила Мечислава под локоть и затрещала, как сорока на базаре.

– Славочка, а ты мое любимое мыло купил?! То самое, красная линия, ну… интимное?

Хвала рекламе! Не будь ее, я бы и не знала, что у нас сейчас в моде. Мое дело было сейчас не давать Ивану Тульскому раскрыть рот до самой комнаты с телемостом. А там – хоть он травой прорасти! Зря, что ли, у меня в сумочке лежит фляга со святой водой? И я ее применю без всяких размышлений. Своя шкурка ближе к телу.

– Вы знаете, сейчас вышло совершенно шикарное новое мыло – интимный гель «Красная линия». Интересно, почему вдруг линия, да еще и красная… А вы как думаете? Там же все розовое… Ну, то есть неважно… а сейчас советуют мыть лицо гелем для интимной гигиены! Вот я так делаю, и кожа у меня – как попа у младенца! Ой! Ванечка, а в вашем присутствии можно упоминать такое неприличное слово – «попа»?!

Вадим не выдержал и отвалился в какой-то кабинет. Бедняга. Мечислав тоже стискивал мою руку до хруста костей, но держался. А я продолжала щебетать о преимуществах гелевого мыла перед обычным, кусковым, особенно напирая на страшные слова «мода» и «реклама». Хотя, если по-честному, я с детства умывалась самым обычным глицериновым мылом, делала маски с огурцами, а зимой вместо увлажняющих кремов всех сортов пользовалась обычным касторовым маслом. И в жизни не страдала от прыщей. У меня их просто не было.

Хотя склянка с жидким мылом у меня тоже была. Оно же сильно пахнущее. А если ты возилась с рыбой (например, разделывала соленую селедку) или с чем-то не менее пахучим, надо отмывать руки чем-то ароматизированным. Хотя… я представила, как Мечислав пытается поцеловать мне лапку, сильно пахнущую… чесноком хотя бы, – и даже зажмурилась от удовольствия.

– Юленька, прошу, – Мечислав подтолкнул меня в комнату.

Леонид, стоящий почти сразу за дверью, тут же цапнул меня за руку и уволок в угол, под прикрытие Бориса и еще одного вампира, которого я не знала. Блин, стыдно! Вампиры за меня шкуркой рискуют, а я даже не знаю, кто это и как их зовут. Если останемся живы и целы, надо будет хоть познакомиться со всеми. А то свинство получается.

Я послушно подалась за их спины, подальше от Олега, видневшегося на экране. Рядом с ним находился еще один вампир – резко испанского типа, даже еще испанистее Рамиреса. Ну если это не идальго, то я уж и не знаю, что этим словом обозвать. Интересно, а зарождение инквизиции он видел? Бесценный исторический источник пропадает! Какой материал он мог бы дать историкам… если бы раньше их не загрыз! Или они его под кустиком не прикопали. История-то у нас нынче непредсказуемая: скажет бедный вампир что-нибудь, что противоречит политике партии, – и усё. Так кучку пепла и зароют.

– Иван Тульский, – процедил второй вампир. – Добрый вечер.

На миг на лице Ивана Тульского мелькнуло удивление, а потом – понимание. Он попытался сделать шаг в сторону, но было поздно. Мечислав захлопнул дверь за его спиной и привалился к ней с самым наглым видом. Осталось только прицепить ему табличку «Но пасаран!». И красную бандану на голову.

Я поежилась. Даже в телезаписи голос второго вампира был… как будто заговорило болото. Глубокое, вязкое, мерзкое, сероводородное… Гримпенская трясина. Зеленые лужайки – и бездна под ними. Шаг в сторону – немедленная и мучительная смерть. Упадешь – пропадешь. И твои кости будут гнить на дне болота…

– Сеньор да Силва, – чуть поклонился Иван. – Олег Владимирович… Чем обязан такой чести?

– Тем, что стал плести интриги против другого Князя, – припечатал Олег.

– И тем, что втянул в эти интриги моего слугу, Рамиреса, – бросил кирпичик Альфонсо да Силва.

Хороший кирпичик получился, увесистый… Иван аж булькнул.

– Э… я не понимаю, в чем меня обвиняют! – выкрутился он.

– Возмущаться бесполезно. Рамирес, Клара, Диего дали подробные показания. Перед видеокамерой, – ухмыльнулся Мечислав.

Иван Тульский дернулся, словно его ткнули иголкой, но сумел-таки справиться с эмоциями и уставился на глав-вампиров с видом абсолютной невинности.

– Что?! Но Диего мертв!

– И за него ты мне тоже ответишь, – прошипел с экрана Альфонсо. – Диего был хорошим мальчиком!

Услышать такое о вампире-садисте было ну очень неожиданно. Хотя… по сравнению с этим монстром и Чикатило лапочка и душка.

– Еще один ваш слуга, Рауль, сейчас в коме. Он пострадал при захвате, – Мечислав говорил с та-аким скорбным видом.

– Что с ним?

– Перерасход сил, – вампир пожал плечами. – Он должен прийти в себя через некоторое время. Подпитывать его мы пока боимся, чтобы не нарушилось равновесие.

– Он пребывает в равновесии?..

Дальше я уже не слушала – словно ветром силы ударило в лицо. Я распахнула глаза, стремясь увидеть ауры присутствующих, повела взглядом по сторонам – и увидела. Иван Тульский.

О нем все забыли на пару минут. Но и этого времени ему хватит с лихвой.

Его аура светилась зеленоватым светом, как грибы-гнилушки в зоологическом музее. И от нее отлеплялись какие-то паутинки. Садились на вампиров, прилипали и начинали слабо мерцать.

Черт, что же делать?! Святой водой на них точно не плеснешь. А на Ивана – никто ж пока не видит, что он творит. А потом будет поздно.

А поймать паутинку – и разорвать?

Я аккуратно, чтобы не заметили раньше времени, протянула руку к ауре Бориса. На нем уже висел кусочек мерзко пульсирующей нити.

А мы ее ногтем – и на себя! Получится?

Получилось.

Оказавшись в моих руках, нитка задергалась, как живое существо – например, червяк, насаживаемый на крючок. Но меня это не смутило. Что я, не рыбачила? Я покрепче сжала ее и разорвала на две части. Легко.

Зеленоватый пепел осыпался с моих пальцев.

Но это мне каждую нужно рвать? А паутинки всё отделяются от Ивана, всё лепятся на вампиров… хорошо хоть Мечислав пока чист. Но он, видимо, может заметить. Потому пока и цел. А если приманить все паутинки на себя? Ну, как с сетью Рамиреса? А потом просто стряхнуть святой водой? Возможно?

Надо попробовать.

Я тихонько зашевелила пальцами.

Ну-ка, ко мне, ко мне, ко мне… у меня вкусная аура, лучше, чем у вампиров… цыпа-цыпа-цыпа… все ко мне…

Сперва ничего не получалось.

А потом…

С Бориса сорвалась еще одна паутинка, повисла у меня на ауре – и запульсировала.

Я ставила только на то, что Иван Тульский сейчас не станет смотреть на ауры. Наоборот, он должен изображать внимание к происходящему в комнате. И это тихое колдовство. Что говорит да Силва? А, впрочем, неважно. Не до него…

Ко мне, ко мне, ко мне…

Мою ауру покрывал ковер из противных шевелящихся паутинок. Я потихоньку – благо, за спинами не видно – достала фляжку со святой водой и чуть отлила в ладонь. Растерла – и провела по контурам ауры. Там, где могла дотянуться, не привлекая внимания.

– Смерть! – грянуло с экрана.

– Замрите! – рявкнул Иван Тульский.

И паутинки активизировались.

Было не больно.

Было как при местной анестезии, только всего тела. Словно тебя всего отморозили. Тошно, противно и холодно. И не шевельнуть ни рукой, ни ногой.

– Взять его! – рявкнул Мечислав.

На Ивана Тульского навалились сразу четверо вампиров, а сам зеленоглазый поспешил ко мне.

– Юля, что с тобой?

Блин! Могла бы – ответила бы! Но у меня даже губы не шевелились. Поэтому пришлось выразительно показать глазами на фляжку со святой водой.

Вампир осторожно взял ее двумя пальцами.

– Святая вода?

Я активно заморгала.

Вампир осторожно, чтобы не попала на него, брызнул пару капель мне на руки. Стало чуть легче. Я прямо-таки видела, как зеленоватые пиявки корчатся, обугливаются, растворяются в каплях жидкости. Как бумага, на которую побрызгали концентрированной кислотой.

Прошло несколько минут, прежде чем я смогла двигать руками. И взялась за фляжку уже сама.

В углу вампиры скручивали Ивана Тульского, напрочь потерявшего все свое высокомерие, и надевали на него… цепи? Хотя чего я удивляюсь? Это же вампир, а не хомячок. Его и цепями-то с трудом удержишь.

Кое-как я протерла святой водой лицо, провела по телу… Но заговорить смогла, только когда пиявки растворились. – Мечислав, что с твоим фамилиаром? – окликнул Олег.

– Ничего страшного. Иван хотел наслать заклятье неподвижности на всех, а попало почему-то на Юлю.

– Ага, всегда я крайняя, – тихо пробурчала я себе под нос.

– Почему именно она? – продолжался допрос с экрана.

– По жизни…

На этот раз Мечислав услышал мои комментарии и тихонько ущипнул за руку – мол, думай, чего несешь и при ком.

– Не знаю, – признался он в экран телемоста. Веб-моста?

– А что может нам сказать Юля?

Я вздохнула и встала с дивана. Тело слушалось пока еще плохо, но хоть слушалось! Неприятно чувствовать себя мумией Рамзеса.

– Прошу простить мою дерзость. Дело в том, что мои способности пока мало изучены. И мы не можем предсказать, как сработает рядом со мной то или иное заклинание. Та или иная сила. Пока мне ясно только, что я каким-то образом завязана на Мечислава.

– Через Печати?

Альфонсо смотрел на меня с явным интересом. Ох, чтоб тебе… пропасть в болоте!

– Не только. Идет какое-то не осознанное до конца взаимодействие. Именно с этим конкретным вампиром.

– А с другими?

Блин, откуда ты только взялся на мою голову, гестапо в миниатюре! Инквизиция натуралис озверелус! Интересно, он у Торквемады на полставки не подрабатывал?

– Только при агрессии. Если на меня нападают, я вынуждена защищаться.

Вру, как сивый мерин.

– Своего рода зеркало?

– Можно и так сказать.

– Ваши способности необходимо изучать и развивать.

– Мы приложим все усилия, – заверила я.

– А я осенью навещу вас. Расскажете, чего добились. Мечислав, предоставь мне информацию о своем фамилиаре.

Вампир чуть поклонился.

– Как прикажете. Но я хотел бы уточнить, что нам делать с Иваном Тульским.

Альфонсо чуть скривил губы.

– Решением двоих членов Совета, за покушение на земли, жизнь и фамилиара другого Князя города – смерть. Олег, ты согласен?

– Согласен. И еще. Мечислав, выбери кого-нибудь из его свиты и отправь в Тулу. И своих людей выдели. Пусть подберут нового Князя Тулы и представят нам на утверждение в Совет. Сможешь?

Вампир еще раз поклонился.

– Вы оказываете мне честь, синьор да Силва, Олег Владимирович…

Ответом ему были две высокомерные улыбки.

– А эта идея с веб-камерой неплоха, – задумчиво произнес Олег. – Что ж, на этом мы с вами прощаемся.

– Спокойной ночи, малыши, – не удержалась я, когда погас экран.

Мечислав выключил всю аппаратуру и повернулся к Ивану Тульскому.

– Этого в подвалы. Юля…

– Не уйду, – тут же огрызнулась я.

Вампир поднял брови.

– У тебя проснулась кровожадность? Хочешь понаблюдать за допросом и лично плюнуть на труп врага? Предупреждаю, зрелище будет неаппетитное.

Я фыркнула.

– Еще этого мне не хватало. Просто… когда вы собираетесь разобраться с Кларой?

– Полагаю, что она нам больше не нужна. Ближе к утру. Когда и с этим.

– Я обещала ей отпустить ее душу.

– Это как?

Я вздохнула, предчувствуя взбучку. Мечислав сверлил меня внимательными зелеными глазами. Куда и соблазнитель делся?

– Вышли все. Этого в камеру. Борис, ты знаешь, о чем спрашивать. Начинайте без меня. Я расспрошу Кудряшку и приду.

Дверь захлопнулась за последним из вампиров. Мечислав уселся в свое кресло и приказал:

– Рассказывай.

Можно было бы поспорить и поругаться, но я не стала. Не то чтобы я смирилась со своим положением и выходками Мечислава, просто жутко устала. Тяжелый день, тяжелая ночь… Укатали хомячка крутые норки.

Я честно рассказала, как вывалилась в транс, как увидела там безумие Клары, как убрала его, а потом попробовала позвать Диего. И он пришел. А потом пообещала Кларе проводить ее душу. И я намерена выполнить обещание.

Мечислав слушал молча. А потом кивнул.

– Оставайся пока здесь. Я поставлю за дверью пару оборотней. Если что понадобится – зови. Когда придет время, я тебя сам позову. Раз уж ты обещала.

Я кивнула.

– Это все?

– К сожалению, нет. Юля, нам теперь надо держаться вместе.

– Зачем?

– Невольно, спасая меня, ты показала свою силу Северному.

– Ко… Олегу Батьковичу?

– Да. И Совет будет интересоваться тобой.

– Рамиреса нам мало было… Как будет проявляться их интерес?

– Пока не знаю. Зато знаю, что необходимо сделать для нашей безопасности. Пушистик, ты можешь возмущаться, ругаться, спорить, но нам придется работать вместе. Видеться хотя бы раз в два дня, делиться силой, изучать твои способности.

– А больше ты ничего не хочешь?

Вышло как-то вяло. Дожила. Ругаться сил не осталось!

– Хочу, – Мечислав расплылся в очаровательной мальчишеской улыбке. – А что ты можешь мне предложить?

– Два пинка и путевку на кладбище, – окрысилась я.

– Обсудим позднее. Но лично я бы не отказался. Представь себе: ночь, луна…

– Озон, бомжи…

– Мы с тобой, – не дал сбить себя с толку Мечислав, – прогуливаемся в обнимку под луной, заливающей кладбище серебристым светом…

– Я матерюсь на чем свет стоит, потому что уже успела подвернуть ногу, сломать каблук и вступить в дерьмо…

– Кудряшка! Какие неэстетичные слова! И вообще, надень на прогулку резиновые сапоги.

Я представила себе эту картину – и захохотала. Мечислав вышел из-за стола, подошел ко мне и прежде, чем я успела опомниться, чмокнул в нос – а потом исчез за дверью.

Я осталась истерически хихикать.

А заодно умываться, приводить себя в порядок и избавляться от украшений. Они мне всё, что могли, – все натерли. Кто сказал, что носить на себе кучу золота приятно? Его бы обрядить, как ходячий валютный запас России! Мигом понял бы, как это, когда уши оттянуло чуть не до плеч, пальцы распухли под кольцами, а браслеты зверски натерли запястья.

Хорошо хоть без цепочек обошлось. И без диадем. Хотя не факт, что мне и дальше будет так везти.

А что бы пока сделать?

Кушать? Не хочу. Пить? Я уже напилась воды из-под крана. А что тогда? В интернете повисеть? За вампирский счет?

Было лень.

Поэтому я сделала лучший выбор: легла на диван и отключилась.

* * *

Я проспала всю ночь, почти до рассвета. И видела красивые сны. Сейчас меня не мучили кошмары. Я гуляла по лугу, заросшему цветущими одуванчиками. И была совсем-совсем такой, как на рисунке Даниэля. Безусловно я, но сильная. Намного сильнее. И на моем лице сияли звериные желтые глаза. Только это не было страшно. Было правильно. Все было так, как надо. Я взрослею и становлюсь другой. Что-то меняется, та Юля, которая была раньше, постепенно уходит, а я прихожу на ее место. Но в этом нет ничего страшного. И рядом с моей ногой скользил зверь с человеческими глазами. По-прежнему хищный свирепый, опасный – и послушный. Часть меня. Страшная часть. И в то же время – нет, не укрощенная, а скорее приученная к тому, что рвать надо вовремя. И только врагов. Дикий зверь, не ручной. Но часть меня. Я понимала: сейчас он так послушен именно потому, что я становлюсь сильной. И поэтому он не пугает меня, как сильных духом не пугает гроза или извержение вулкана. Теперь я могла видеть не только ярость и злобу зверя, не только его стремление победить любой ценой, даже своей жизни – пусть придется издохнуть, но только сомкнув клыки на глотке врага, – но и красоту. Свирепую красоту вольного, дикого хищника, которая завораживала своей безудержностью и неукротимостью. Так завораживают пожары и смерчи.

И рядом со мной по траве шел человек. Или вампир, не знаю. Может, это просто была моя мечта об идеальном мужчине?

Тень Даниэля уходила все дальше и дальше. Я знала, что так будет. И он знал. Знал, когда передавал мне свой дар. Рано или поздно я стану сильной, как на его рисунке, и тогда найду в себе силы простить и отпустить его. Теперь уже навсегда. Чтобы он смог родиться заново. Как и все мы в великой спирали жизни. А пока человек, которому я не могла посмотреть в лицо, шел рядом со мной. Просто шел. Ничего не говоря, ничего не делая. Просто иногда срывая одуванчики и отдавая мне, чтобы я вплела их в венок. И его руки – тонкие, изящные, с длинными чувственными пальцами, с золотистой кожей, – были подозрительно похожи на руки Мечислава. Но самого вампира там не было. Это был мой сон. Не наведенный. Не провал в транс. Просто становление чего-то важного внутри меня. И я была спокойна. Впервые за эти страшные полгода.

Мне хотелось, чтобы мой сон длился вечно.

Но меня разбудили.

– Пушистик… проснись, девочка…

Голос, мягкий и обволакивающий, казался продолжением моего сна, а сон – продолжением голоса…

Я с трудом открыла глаза – и оказалось нос к носу с Мечиславом.

Видимо, спросонок я плохо соображала, потому что сделала вовсе уж неправильную вещь.

Я медленно подняла руку и коснулась пальцем брови вампира, чуть пригладила ее, коснулась щеки, обвела кончиком пальца губы… вампир застыл от такого приема, как соляной столб.

– Ты мне снился. А сейчас я сплю?

– Да, – шепнул Мечислав. Наклонился – и поцеловал меня. Легонько-легонько, чуть касаясь моих губ, как будто боялся сделать резкое движение. Я мурлыкнула – и ответила на поцелуй. И только минут через пять осознала, что происходит. Мечислав, в отличие от меня, не терял времени даром. Он сидел рядом со мной – так, что я облокачивалась на него спиной, – целовал мою шею, а руки легонько ласкали мою грудь. Поглаживали, чуть сжимали, словно пробуя на вес, скользили по платью, рисуя замысловатые узоры…

– Нет!

Я взлетела с дивана как подорванная. Вампир даже и не подумал меня удерживать.

– В чем дело, пушистик?

И опять было что-то неправильное в его голосе. Он по-прежнему оставался таким же приятным, завораживающим, очень… возбуждающим. И в то же время неправильность была в интонациях. Чувствовалось, что сейчас вампир не собирается меня соблазнять, а просто интересуется, что он сделал не так, что вообще не так.

Я замотала головой.

– Мне не надо было этого делать. Но я так расслабилась…

– Я же не кричал, что меня насилуют, – пошутил Мечислав, откидываясь на спинку дивана. – Так что я в любое время в твоем распоряжении. Только не сегодня, ладно?

И тут я поняла, в чем дело.

Мечислав просто устал. Как собака. Ему сейчас не то что не до секса – с дивана не свалиться бы. А заигрывания со мной, его реакция на мою выходку сейчас – это так, по привычке.

Слишком уж много всего навалилось.

Я-то многого не понимаю, не осознаю, не знаю. Мне вообще сложно представить, какое пугало для вампиров их Совет. Хотя, поглядев на Альфонсо с Олежиком, начинаешь понимать инквизиторов. А Мечислав все знал с самого начала. И боялся. И был в диком напряжении. Поэтому и на мне сорвался. Ну, когда подумал, что я спала с Сережей.

Жаль мальчика. Вот уж кто пострадал ни за ломаный грош – всего-то за пару визитов к понравившейся девушке. Но кто же мог знать, что все будет вот так? Что беднягу используют, чтобы выманить меня из дома, а потом убьют?!

Я.

Я должна была знать. Или хотя бы думать головой, а не… злостью на вампира. Тоже, нашла противовес! Одним словом, если бы не я, то Сережа был бы жив.

Будет мне хороший урок на будущее. Если с кем-то связываться (ага, так Мечислав мне и дал. А потом догнал и добавил!), надо, чтобы этот кто-то все обо мне знал. То есть либо вампиры, либо оборотни. Либо ИПФ – если уж меня так перемкнет, что я захочу уйти в монастырь.

И еще надо, чтобы этот кто-то мог о себе позаботиться. А не был овцой на бойне.

А я сейчас почти такая же овца. Только с меня выгоднее стричь шерсть, а не резать. А ведь Мечислав это понимал куда лучше.

Он-то знал: кто бы ни победил, я буду ценной собственностью. Но даже с вазой эпохи Мин можно обращаться по-разному. Можно поставить под стекло и раз в год показывать гостям. А можно использовать вместо плевательницы.

А что я могу сделать, чтобы со мной так не поступили?

Да только одно: тесно сотрудничать с Мечиславом и учиться использовать свою силу. Чтобы накрутить хвост любому, невежливо глянувшему в мою сторону. Вот!

Кстати, о силе…

– Что с Кларой?

– Мы решили дать ей пожить до завтрашнего вечера. А ночью – всё. Ты сможешь приехать сюда завтра, часам к двенадцати?

– Ночи?

– Ночи.

– Смогу.

– Это хорошо. И еще, сделай одолжение, займись Славкой. И только теперь я поняла, что даже ни разу не вспомнила о брате.

Свинюка эгоистичная, что тут еще скажешь. Хотя… в оправдание… он-то обо мне девять лет не вспоминал, даже больше.

– Он жив?

– Да. Попытался задержать свою подругу, когда та уходила тебя убивать. За что и поплатился сломанной шеей.

– Парализован на всю оставшуюся? Ладно, хоспис я ему оплачу, – решила я. – Дед оплатит.

– Юля, – закатил невероятно зеленые глаза Мечислав, – он же оборотень! Любые физические повреждения может залечить в течение трех суток.

– Ладно. А от меня тогда что надо?

– Вадим успел ему рассказать, что он наворотил. Твой братик сейчас в раскаянии и просит тебя зайти.

– Может, просто передадим ему набор для харакири?

– Передашь лично, – отрезал Мечислав. – Доставить тебе кусунгобу?

– Чего?

– Ритуальный кинжал – прямой и тонкий, с клинком примерно 30 сантиметров длиной. Он же ёроидоси и мэтэдзаси.

– Предпоследнее слово повтори, плиз-з-з. Я и не знала, что японцы умеют так красиво материться.

– Юля!

Мечислав вздохнул так, что даже у меня на миг проснулась совесть.

– Иди к брату. Там ждет Леонид, попросишь отвезти тебя домой, ага?

– До завтра?

– До завтра. А я пошел спать.

* * *

Я тоже пошла. В бокс номер пять.

Славка был там. Лежал на кровати с самым трагическим видом. Так же, наверное, и я выглядела после смерти Даниэля. Рядом сидел Лёнька и что-то ему втолковывал.

– Славик, хай! – поздоровалась я. – Как шея?

– Леонид сказал, что завтра я смогу уже вставать. Юля, нам с тобой надо серьезно поговорить.

– Кто бы спорил. Лёнь, ты как, очень устал?

– Очень. Но до дома я тебя подвезу, – ухмыльнулся оборотень. – Я, Костик и Глеб. Не будешь удирать от охраны?

– Не буду, – вздохнула я. – а то еще кого-нибудь угробят, а я крайняя окажусь.

– А вот веди себя как приличный фамилиар, а не как абы кто, – ехидно посоветовал Леонид. – Я тебя подожду снаружи. Нам еще кое-что надо обсудить.

– Хорошо.

Я дождалась, пока Лёнька вышел, и присела в кресло.

– Что скажешь?

Славка молчал несколько минут, собираясь с силами. Потом решился.

– Юля, это правда – насчет Клары?

– Что именно?

– Что она никогда меня не любила, легла под меня по приказанию своего любовника, чтобы подобраться к тебе…

– А еще сливала информацию противнику и пыталась меня угробить. А тебя так и вообще чуть не убила.

– Жалеешь, что «чуть» не состоялось?

Я пожала плечами.

– Для меня все равно ничего не изменится. Дед тебя так и так не простит, в моей жизни ты участвовать не будешь, поэтому мне наплевать, жив ты или мертв.

Славка поднял брови.

– Ты так уверена насчет деда?

– Да.

– Интересно, почему? Я ведь был прав тогда. Ты помнишь отца?

– Смутно.

– А я его хорошо помню. Он маму любил.

– И мама его?

– Да.

– При жизни отца и бабушки у них с дедом ничего не было. Потом – их свободная воля.

– А о приличиях подумать не надо?

– Славик, о каких приличиях ты говоришь? Сколько им осталось? Год? Пять лет? Десять? Разве они не имеют права быть ну хоть чуть-чуть счастливыми?

– За наш счет?

– Почему за наш счет? Это их личная жизнь. А ты эгоист. Неужели не ясно, что твои родные имеют право быть счастливыми?

– Это мерзко.

– Потому вы с дедом и не помиритесь. Он не хуже меня чувствует твое неприятие. И зачем ему такая морока?

– А мать?

– Покажешься ей на глаза – я тебя сама грохну, – спокойно предупредила я. – И деда не дождусь. И вообще, давай про твою Клару, да я домой пойду. Спать охота.

– Что с ней будет?

– Смерть.

Я ограничилась одним словом. Но братику это явно не понравилось. Он попытался пошевелиться, задергал бровями, зашарил глазами по сторонам и наконец, не дождавшись с неба помощи, выдавил:

– Юля, а можно ее помиловать?

– Нет.

– Почему? А если мы уедем? Тайно? Как бы казнь была, а на самом деле…

Я покачала головой и подняла руку, останавливая Славку.

– Я все поняла. Ты ее до сих пор любишь, да?

– Да.

– Не хочешь, чтобы она умерла, готов поверить, что ее обманули, запугали, поиздевались… Но это не так. Она любила своего вампира не меньше, чем я – своего. И хочет умереть сейчас. Так у нее есть серьезный шанс оказаться рядом с ним. Так-то.

– Что за чушь?

– Слава, почему умерли Ромео и Джульетта? Они просто не захотели жить друг без друга. Если бы Даниэль не оставил мне… впрочем, это неважно. Но я бы тоже могла в один из прекрасных деньков сигануть из окошка головой вниз. Могла бы. И я могу понять Клару. И уважаю ее решение. Уважай и ты.

– А я могу с ней поговорить?

– Да. Завтра, перед казнью.

– Ты стала жестокой, Юля.

– Жизнь воспитала. Отец умер, брат бросил…

– Мать – шлюха, а дед…

Дальше я договорить ему не дала.

– Еще раз так скажешь про мать, я тебе сама шею сверну.

Или Леонида попрошу. Всего хорошего. Поправляйся.

И вышла вон.

За дверью меня ждал Леонид.

– Подслушиваем?

– Осведомляемся о настроениях охраняемого объекта, – парировал оборотень, подхватывая меня под руку. – Он тебя не расстроил?

Я покачала головой.

– Славку мне не жалко. Клару я понимаю. Для нее смерть будет благом. А этот…

– И ведь он действительно твой брат.

– Это и называется порода-урода.

Мы медленно шли к выходу из клуба.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить?

– Разумеется, о размножении. Тигры – это животные Князя города, поэтому…

– Решите всё с Валентином в порядке живой очереди, – перебила я.

Леонид кивнул.

– Хорошо. Но ты…

– А я согласна помочь. Вот посмотрим, как будет чувствовать себя Настя, как буду чувствовать себя я, – и решим. Договорились?

– Да.

На улице нас ждали Глеб и Константин. Глеб помахал мне рукой и уселся за руль.

Я послушно запихнулась на заднее сиденье, к Константину, Леонид сел на переднее.

– Домой, – распорядилась я.

* * *

Клару казнили в полночь следующего дня.

Славка попросил разрешения поговорить с ней.

Подсмотреть нам не удалось. Но подслушивали мы целым коллективом. Я, Вадим, Валентин, Леонид. Мечислава тоже приглашали, но он сказал, что это ниже его достоинства. Ну еще бы… Князь города подслушивать не может. А вот направить подслушивать подчиненных, а затем подробно их расспросить – это в его духе.

Почему не наблюдали? Устанавливать в камере видео было всем лень. Глазки делать – тоже возиться. А вот втиснуть пару микрофончиков в вентиляцию – одно удовольствие. Сиди на диванчике и слушай.

Славка вошел без стука. Некоторое время из динамиков не доносилось ни звука. Потом…

– Клара…

М-да. А голосок у братца дрожит. Мало ему один раз позвоночник сломали…

– Да? – это уже Клара. Таким тоном… «А не пошел бы ты нах-нах?..»

– Нам надо поговорить.

– Мне уже ничего не надо. Тем более от тебя, – отрезала лисица. Да, как к ней ни относись, но она достойный противник. Если бы у нее крыша не поехала, мы в жизни бы ничего не доказали. У нее же не отличишь, где правда, а где ложь. Стояла бы на своем, и все тут.

– А мне надо. Юля мне всё рассказала.

– Вообще все? Тогда уточни, как создавалась Вселенная. А то обидно будет умирать, так и не узнав ответа. – Тон Клары был до того равнодушным, что я поняла: она даже не издевается. Ей просто наплевать. На все.

– А вообще умирать будет не обидно?

А голосок у Славки дрожит. Все-таки он ее любит. До сих пор. Хоть любимая его чуть на тот свет не отправила. Дурак. Хотя… мне ли кидаться камнями? Нет. Не мне.

– Нет.

Ответ Клары прозвучал как отражение моих мыслей.

– Я мог бы поговорить с Юлей. Если захочешь, я могу попробовать добиться помилования.

– Нет.

– Ты действительно так его любила?

– Не твое дело.

– Да развернись ты ко мне, когда я с тобой разговариваю! – взорвался вдруг Славка.

– Не повышай на меня голос, щенок, шею сломаю, – Клара даже и не подумала волноваться. И ведь сломает, судя по тону.

– Я тебе совсем безразличен? Ты все это затеяла ради своего любовничка-вампира?!

– Не тронь Диего. А то и Юлька не поможет. Не успеет.

Вот теперь Клара явно разозлилась. Но Славка этого не понял. Или понял, но все равно продолжал рваться вперед.

– Мы можем уехать! Забыть обо всем этом, как о страшном сне! Я поговорю с Юлей. Ну инсценируют убийство! Это ведь не так страшно! Пусть нам даже придется никогда не возвращаться в Россию…

– Болван.

Слово упало на сбивчивую речь Славки и придавило, как тапок – таракана. Братец осекся и замолчал. А Клара продолжила тем же равнодушным и холодным тоном.

– Кто бы знал, как ты мне надоел за это время! Со своей любовью, своей наивностью, своей мечтой об идеальном мире и идеальных отношениях! Если бы не Диего, я бы до тебя и щипцами не дотронулась. Но раз уж любимый попросил, пришлось изображать восторженную идиотку. А ты даже ничего не заметил! Тебе и в голову не пришло, что оборотни не могут себя так глупо вести. Да одного прима-вольпа хватило бы, чтобы размазать тебя по асфальту. И пистолетик не помог бы! Знаешь, меня утешает одно: хоть после смерти я не буду видеть твою тупую физиономию!

– Ты… ты… – у Славки не хватало ни слов, ни воздуха.

– Я. И что? Уйди отсюда. Не отравляй мне последние минуты перед смертью. Надоел.

Славка еще раз втянул ртом воздух и вылетел за дверь.

Клара не хотела дальше жить без Диего, не любила Славку и не нуждалась в прощении.

Использовала?

Было. Если бы Диего сказал, так и прибила бы. И не задумалась. Лгала?

Было. Если бы Диего сказал, так и прибила бы. И не задумалась.

Не любит?

И никогда не полюбит. Юля обещала, что она, Клара, встретится с Диего. Больше ничего и не надо. А теперь пошел вон, надоел хуже горькой редьки. Все просто.

Я переглянулась с Ленькой. Оборотень кивнул.

– Сходи, утешь. А то еще удавится…

– Да и фиг бы с ним!

– Сходи-сходи. Он все-таки твой брат.

– Только по крови!

– Да хоть по анализу кала. Ползи давай!

И Ленька вытолкнул меня за дверь.

Гад!

Славку я догнала уже на лестнице.

– Привет?

Братец оглянулся – и сорвался на меня.

– А, это ты! Ну что, довольна?!

– Вполне. Все складывается очень неплохо.

– Что – все?! – Судя по тону братца, это самое «все» было не просто плохо, а вообще полная жесть.

– Да вообще все. Шпионов мы выловили. Потери с нашей стороны минимальны. Зато обезврежены два сильных вампира, которые зарились на нашу территорию. Минус – визит одного из членов Совета. Но тут уж как-нибудь переживем… Мне апельсинового сока, а ему – двойную водку со льдом.

За разговором мы вышли из подвала в бар. Оборотень, стоящий за стойкой, был мне смутно знаком. А уж я-то точно была ему знакома.

– Сей момент, пушистик.

Я фыркнула, но комментировать не стала.

Сок оказался вкусным и свежевыжатым. Славка несколько минут цедил свою водку, как воду, а потом поглядел на меня.

– Юля, она ведь никогда меня не любила?

Я не стала притворяться непонимающей.

– Не любила. И что?

– Да так, ничего. Думаешь, приятно чувствовать себя использованным презервативом?

Права качать начал? Что ж, получи!

– Славик, а чего ты хотел? Наши поступки во многом определяют нашу жизнь. И отношение людей к нам. Когда перед тобой встал тяжелый выбор – удрать от реальности или остаться и принять бой, – ты предпочел сбежать. Это я про твой побег из дома. Ты мог сделать многое, но вместо этого удрал. Бросил нас. А ведь твоя помощь могла оказаться бесценной. Я была соплюшкой. Дед недавно лишился жены и сына. И ему нужны были поддержка и помощь, а не твои обезьяньи выходки. Все закономерно. Ты предал нас. Она – тебя. Это великое колесо жизни.

– Тебе ли осуждать? Меня, ее…

– А это и не осуждение. Это итоги. Печальные, но факт. Тебя посчитали слабым и предсказуемым. И стали использовать.

– Клара меня никогда не любила…

– Юля, – за моей спиной обнаружился Вадим. – Время.

– Да, – подтвердила я Славкины слова. – И чем скорее ты это поймешь, тем тебе же лучше. А мне пора. Еще водки мальчику.

Я спрыгнула с барного табурета и направилась в подвал.

В камере Клары меня уже ждали – небольшое, но изысканное общество: Вадим, Борис, Валентин, Мечислав и штук пять вампиров. В том числе Анна, бывшая Катька. Я задрала нос и посмотрела на Мечислава. – Пора?

– Да. Эти пятеро осуществляют казнь. Борис заберет последнюю кровь. А я хочу поглядеть, что ты делаешь, пушистик.

Я пожала плечами.

– На здоровье. Клара…

– Да?

– Предлагаю такой вариант. Ты ляжешь на кровать. Я сяду рядом и буду держать тебя за руку. Не пугайся, когда взлетишь. Мы окажемся там же, где и раньше. И я открою тебе дверь.

Клара пристально поглядела на меня.

– Леоверенская, если ты мне солгала, я тебя и с того света достану.

– Всю жизнь мечтала тебе наврать! – огрызнулась я. – Во сне видела! У нас была честная сделка. И если бы ты мне не верила, ты бы на нее не пошла, скажешь, нет?

Клара кивнула.

– Да. Извини.

– Проехали. Пусть в следующей жизни нас не сделают врагами…

– И лучше бы нам вообще в ней не встречаться, – кивнула Клара. Потом сняла платье и улеглась на кровать. – Можете приступать.

Я уселась в кресло и крепко стиснула ее руку. Закрыла глаза. И сразу провалилась – туда. На поляну с цветущими одуванчиками. С каждым разом мне все легче и легче было попадать на нее.

Клары пока не было. Я прошлась по поляне. Провела рукой по особо высоким цветочным головкам и поднесла к лицу пальцы, испачканные желтой пыльцой. Не это ли место описывали древние греки, называя его полями асфоделей, над которыми кружатся души? С асфоделями (я откровенно не знала, что это такое, но, похоже, какие-то цветы) здесь напряженка, но тут уж кто к чему привык. Это место обладает своей волей и в то же время подстраивается под капризы попадающих сюда.

Деревья протестующе зашумели. Я неправа? Не капризы? А что тогда? Пожелания? Подсознательные мечты?

Солнечный лучик почти человеческим прикосновением скользнул по щеке. Угадала.

А хорошо здесь все-таки.

И я на миг замечталась… как было бы хорошо навсегда остаться здесь. Гулять среди деревьев, плести венки из одуванчиков, ни о чем не думать, валяться на полянах, растворяясь в дурманном запахе мятой травы…

Иногда сюда будут приходить люди. Я буду провожать их, куда они попросят. А в остальном – полная свобода. Абсолютная.

Что такое свобода?

Это когда ничего не нужно, ничего не важно, ни за кого не отвечаешь… Одиночество, не тяготящее тебя. В этом месте просто растворяешься… И это прекрасно.

Ветка дерева погладила меня по плечу. И складки коры показались похожими на человеческое лицо. Я не испугалась. Я поняла: были те, кто так и поступил. И ушел. Теперь им вечно расти в этом месте. Но они счастливы. И они приветствуют меня. Как человека, обладающего теми же способностями.

Как человека, который однажды придет сюда, чтобы бродить по лесу, а потом, устав от всего, даже от свободы, заснет навечно – и встанет рядом с ними еще одним деревом. Моя сила вольется в вечный круговорот. И я буду глядеть на следующих, приходящих сюда. И тоже учить их. Мягко и исподволь, не вторгаясь в разум, не творя насилия, просто учить. Так же, как и дышать. Чтобы новички, пользуясь своей силой неправильно, не натворили ничего непоправимого.

– Леоверенская! Юлька!

Черт! Совсем забыла про Клару!

Я мягко высвободилась из ласковых ветвей. Простите меня. К сожалению, я не свободна прийти к вам – сейчас. Возможно, позднее. Когда в душе не останется ничего, кроме пепла. А сейчас у меня слишком много обязательств. Меня вытянет в тот мир. Просто вытянет.

Деревья гладили меня по волосам. Веточка березы с зелеными сережками вплелась в волосы, да там и осталась. И я пошла дальше. К Кларе.

Интересно, что сейчас ощущает Мечислав? Он же хотел понаблюдать?

Пронесся ветерок, и в шорохе деревьев мне послышалось ехидство.

Вампир может хоть обнаблюдаться – ничего не увидит. Его не приглашали. Его не звали. Ему здесь не место. И вообще, у девушки должны быть свои маленькие секреты.

* * *

Мечислав стоял за креслом, в котором сидела его непредсказуемая половинка. Его фамилиар. Его Кудряшка. Его…

Приятно звучит. Хотя сама Юля с этим точно не согласится.

Пальцы вампира лежали на висках девушки. Сейчас он изо всех сил старался увидеть. Не подчинить. Не приказать. А просто посмотреть ее глазами. Но ничего не получалось. Такое ощущение, что он… заблудился в тумане. Сейчас глазами Юли он видел просто зеленоватую пустоту. И все.

Клара уже была мертва, но Юля все так же сжимала ее руку. И улыбалась. Что бы с ней ни происходило, ей было хорошо и уютно. Эти чувства он воспринимал как свои. Но видеть не мог – ничего. Только пустоту, словно его заключили в шар из зеленого бутылочного стекла.

Закрывается? Нарочно, или…

Вампир вздохнул и попытался пройти еще раз. И опять безуспешно. Он сильно подозревал, что это Юлины проделки. Но поди докажи?

Может, попробовать еще раз? И немного по-другому?

* * *

Клара ждала меня на поляне, нетерпеливо постукивая ногой. – Ты где гуляешь, Леоверенская?

– Где надо.

Церемонии нам разводить просто не хотелось. Нам ничего не было нужно друг от друга. Просто расплатиться и распрощаться. Поэтому я без промедления взяла ее за руку.

– Сейчас, пять секунд, надрежем – и…

Клара вытянула у меня руку, поднесла ко рту и сильно укусила. На землю закапала кровь.

– Так быстрее.

Я пожала плечами. Не моя рука, не мои проблемы.

– Вампир Диего, бывший Диего да Морано, он же Алекс Версель, он же Юрий Грачев, он же Джон Линдси, изначально – Хосе Мануэль Каррас, я зову тебя к нам. Зову кровью женщины, которая любит тебя больше жизни. Зову ее любовью, ее сердцем, ее бессмертной душой, которой она готова была пожертвовать для тебя тысячу раз без надежды на возрождение. Зову ее страстью, ее болью, ее отчаянием… Отзовись, подай голос…

Долго ждать не пришлось. Окошко начало разгораться еще быстрее, чем в прошлый раз. Но теперь я не стала уходить подальше. Только отошла на три шага, чтобы не мешаться.

– Когда он полностью проявится, попроси, чтобы дал тебе руку, – проинструктировала я. – И иди к нему. Ты теперь не принадлежишь миру живых, ты пройдешь.

– А ты?

– Думаешь меня туда затащить? Глупо. Меня это окошко не примет. Я для него… слишком большая. Пока еще слишком живая, если хочешь. Это только для умирающих. Или умерших.

Клара кивнула. Диего уже был виден вполне отчетливо. Он протягивал руки к Кларе и улыбался горьковатой кривой улыбочкой.

Лисица кивнула.

– Ладно. Прощай, Леоверенская. За брата – извини. Сама понимаешь, война.

– Ты тоже извини, – пожала я плечами. – Если что не так. Мы просто воевали…

– Да…

И в следующий миг Клара, развернувшись, бросилась на меня.

– Вот сейчас и посмотрим, примут тебя ворота или нет… – прошипела она. – Гадина! Ненавижу!

Я и пошевельнуться не успела. Все-таки боевой опыт – страшная сила. Клара стиснула мое горло и потащила к открывшемуся окну. Диего злобно расхохотался.

– Давай ее сюда, любовь моя! Только горло держи крепче! Чтобы она говорить не смогла!

Но я и не собиралась говорить. Одной рукой Клара сжимала мне горло. Второй – заламывала за спину правую руку. Левая рука оставалась свободна. И я сделала единственное, что смогла, – провела ладонью в жутко старом жесте: «Ветер!»

Язык жестов я знала давно. Еще с той поры, как дед рассказывал о разведчиках. И как надо было молчать, но показывать: «враг рядом», «сколько», «где»…

Я этим бесшумным общением заразила всех друзей недели на три. А сейчас вот вспомнилось. И хорошо так вспомнилось.

Взвыл ураган.

Этому месту тоже не понравилось, что меня обижают. Я здесь – дочь. Любимая и званая. Клара – гостья, которую в лучшем случае терпят. И она решила причинить мне зло. Этого было довольно.

Порыв урагана сбил нас с ног. Ветер дул от окна с Диего к нам. И было очевидно: подойти к окну вместе со мной Кларе не удастся.

– Тогда я тебе просто сломаю шею, – прошипела лисица. Окошко с Диего вздрогнуло. Лес зашумел в приступе гнева.

– Нет! – выкрикнул Диего. – Тогда все схлопнется! И я тебя никогда не найду! Брось ее, иди ко мне! Черт с ней!

Клара зашипела, но отпустила мою шею. И я воспользовалась своим лучшим оружием – языком. Зачем бить врагу морду? Уболтай его до полусмерти, и все тут! Сам загнется!

– У тебя двадцать секунд. Потом окно схлопнется, и вы уже никогда друг друга не найдете.

– Будь ты проклята! – выдохнула Клара. Окно дрогнуло и начало закрываться. Силуэт Диего заколебался, как картинка в старом телевизоре.

Лисица отшвырнула меня в сторону, прямо на ближайшую сосну, и одним звериным прыжком метнулась к окну. Схватилась за руку своего вампира – и в следующий миг оказалась там, внутри.

Окно уменьшилось до размеров крупной книги. И только поэтому я увидела, как Клара вдруг изогнулась и страшно закричала. И спустя секунду так же закричал Диего.

Боль исказила его лицо, и окно захлопнулось окончательно.

Ветер утих. Деревья возмущенно шумели, как бы говоря: «Ну осторожнее же надо!»

Я встала с травы, потерла синяки и шишки…

– Что обычно в таких случаях говорят положительные герои в дешевом американском кино? – спросила я у леса. Деревья опять зашелестели ветками, но уже как-то иронично. Я хмыкнула. – Да, знаю. Вы это смотреть не станете. Полагаю, надо так. Хорошо, что в реальном мире у меня не будет синяков. Хотя нет. Это слишком прозаично. А если так? Полагаю, что они получили по заслугам, где бы ни находились! Хотя нет. Это слишком злорадно. Вот! – Меня осенила удачная идея. – Добро обязательно победит зло! Потому как оно всегда побеждает! И вообще, что это за добро, которое даже злу напинать неспособно?! Спасибо вам за помощь!

Мне на голову мягко упала здоровущая шишка.

– Ага, поняла. В следующий раз буду думать этим местом, а не противоположным. Честно.

Вторая шишка каким-то образом стукнула меня по затылку. Ну если это был не подзатыльник…

– Поняла. Исправлюсь. А можно мне теперь домой? А то у меня там вампир, наверное, ногти на ногах обгрыз от волнения…

Домой было можно.

* * *

Мечислав стоял позади меня. Пальцы вампира сильно, до синяков, давили мне на виски… эй, а полегче нельзя? Я огляделась. Мы остались в комнате совершенно одни. Видимо, все остальные разумно вышли. Жаль, меня с собой не взяли. Знаете, находиться в одной комнате с голодным, хищным и вполне половозрелым вампиром – это… опасно. Хорошо, если просто покусает. А если и… того?!

– Эй, это что, испанские пытки? Я так не играю!

– Юля! – взорвался вампир. – Где ты там шляешься?! Я не то что пройти – даже позвать тебя не могу! Ори, не ори, как ночью в лесу – никто не услышит! Что происходит?!

Я как раз обнаружила, что так и держу за руку Клару, и брезгливо разжала пальцы. Мертвая кисть шлепнулась на кровать. А я развернулась и вытерла руку об рубашку Мечислава.

– Хватит на меня тут орать! И вообще, я хочу домой! Молока с медом! И баиньки!

– А березовой каши ты не желаешь? Ведро?! – прошипел Мечислав.

– Только после вас, – я выбралась из кресла и попятилась к дверям.

Вампир медленно наступал на меня, сверкая злющими глазами.

– Кудряшка, или ты меня туда проведешь, или я за себя не ручаюсь! Ты неделю на попу не сядешь!

– Садист! Извращенец! Розгоносец!

– Кто?!

– Гад клыкастый! – взвизгнула я, пускаясь наутек.

Полагаю, подданные были шокированы, увидев, как по коридорам потайного убежища вампиров носится взлохмаченный фамилиар с хохотом и воплями:

– Это извращение! Я буду жаловаться властям! Это не наш метод! Вы тут все не коммунисты! В то время как наши корабли бороздят просторы Большого театра…

А за ним (то есть мной) несется такой же возмущенный вампир, на ходу пытаясь расстегнуть штаны и вытянуть из них ремень. Или хотя бы от чего-нибудь оторвать подходящее оружие труда.

– Я тебе покажу коммунизм! Ты у меня на своей шкуре узнаешь разницу между извращением и воспитанием!

Но бегаю я быстро, а ору громко. Поэтому Мечислав остановился у лестницы, ведущей наверх, под ошалелыми взглядами дюжины вампиров и примерно десятка оборотней. Я вылетела в собственно здание клуба и показала ему язык.

– Что, съел, да?

Мечислав вздохнул, кое-как застегнул штаны и вслед за мной вылез в подсобку.

– Юля, еще раз ты так сделаешь – я тебя точно выдеру. Кажется, пронесло. Ну не гад ли?! Угрожать хрупкой нежной девушке!

– А теперь расскажи мне, что с Кларой.

– Она ушла. Полагаю, больше мы даже с ее призраком не встретимся.

– Это хорошо. А теперь по порядку. И не вздумай врать.

Я закатила глаза.

– Вначале было слово. И это слово было: «Какая сволочь выкрутила солнце». Потом Бог увидел, что сам по пьянке вытащил все пробки, и ввернул их обратно. Так появились звезды. А потом он посмотрел на землю, понял, что натворил, и сказал: «Больше я у демиургов самогон не покупаю».

– Юля!

– Ну ты же сам хотел по порядку.

Мечислав закатил красивые и невероятно зеленые глаза.

– Ну почему у всех вампиров нормальные фамилиары?! А мне досталась ты?!

– Грешить надо было меньше. Прелюбодеяние, сын мой…

– Тьфу!