Глава 9 · Вопрос: что вы будете делать, если вашу жену похитит людоед? · Ответ: я ваших людоедов спасать не нанимался

Новый день начался несахарно – с телефонного звонка.

Кто хоть раз просыпался от этого мерзс-с-с-с-ского дребезжания и понимал, что сон ушел безвозвратно, а теперь придется выбираться из-под уютного одеяла, поднимать попу, даже не повалявшись в кровати, и тащиться, отвечать на звонок какого-то альтернативно одаренного – меня поймет. Я мысленно пообещала скормить звонильщика Рамиресу и выползла в коридор.

Автоответчик почему-то не сработал. Взять бы его, вместе с гарантией, – и продавца по репе. Раз двадцать!

– Да?!

– Доброе утро, Юля.

Голос Рокина из трубки мое настроение не улучшил. Было всего два часа дня. А легла я где-то в полседьмого, в семь.

Восемь часов – и то проспать не дали. А у меня молодой, растущий организм! И восемь часов сна ему необходимо!

«Давно ли ты радовалась трем-четырем часам сна без кошмаров?! – издевательски шепнула женщина-из-зеркала. – Общение с вампирами явно идет тебе на пользу…»

– Чего вам надо?

Рокин на миг замялся, но потом все же ответил:

– Я хотел бы с вами встретиться и поговорить.

– А я – нет. Мне и нашей прошлой встречи хватило по самое это самое.

– Я понимаю, что возникло определенное недоразумение, но…

Угу. Значит, прокомпостировать мне мозги и потереть информацию, как жесткий диск, – это недоразумение?! А «Аватар» – синяя птичка счастья!

– Это у вас теперь так называется? Кстати, как ваш поп поживает? Еще копыта не отбросил?

– Отец Алексий в реанимации, – траурным голосом сообщил Рокин.

Я зло рассмеялась. И не говорите мне, что это не по-христиански. Сочувствие? К этому гаду?! Вас бы с битым файлом перепутали и отформатировать попытались! Понравится?! Вот и я чего-то не в восторге.

– Значит, скоро помрет. Но венок я посылать не буду. Уж что ваш гад со мной сделать пытался…

– Юля, я не предполагал, что с вами… могут попытаться… так поступить… – Рокин даже запинаться начал.

– А надо было предполагать, надо, – прошипела я. – Или вы думаете, что у вас все так чисто и бескорыстно?! Да я такой мерзкой ауры, как у вашего попа, почти ни у кого и не видела. И сделайте милость, отключите его от аппаратуры. Все равно ведь помрет. Только еще и помучается, если вы ему спокойно уйти не дадите.

– Юля, это жестоко…

– Так ведь на все воля божья, правда?

Рокин несколько секунд помолчал.

– Юля, вы решительно не хотите иметь с нами никаких дел?

Я бы сказала им пару матерных, но, к счастью, вчерашние распоряжения вампира таки выплыли в сонных извилинах моего разума, кокетливо помахивая хвостиками.

– Честно говоря, мне вообще не хочется ни видеть вас, ни разговаривать. Вот остыну, успокоюсь – тогда и разбираться будем. Ясно?

– У меня есть информация, которую вы обязательно должны узнать, – завелся Рокин, но я уже грохнула трубкой об рычаг.

Плохо ли прошел разговор, хорошо ли – неважно. С меня довольно! Жаль, заснуть не получится. Сон мне сбили капитально. Ну и черт с ними. Я развернулась и отправилась принимать горячий душ.

Там настроение окончательно упало ниже плинтуса. На шее у меня отчетливо виднелись две дырочки от клыков. Мечислав – сволочь. Гад зубастый! Стоматолога на него нет!

Чем я их прикрою?! Или мне надо говорить, что это последствия неудачной эпиляции?!

Я со злости плюнула в раковину (ага, нашли дуру на пол плевать, вытирать-то мне придется…) и полезла под душ. Должно быть в жизни хоть что-то хорошее?!

* * *

Второй звонок настиг меня, когда я, уже проснувшаяся и довольная жизнью, в одном халатике с ягуарами и с мокрой головой потрошила холодильник. Большая жизненная удача – там еще оставались котлеты. А если раскупорить банку оливок, получится почти гарнир. И желательно найти еще и морскую капусту. Что-то меня потянуло на симпатичный салатик. Йода не хватает?

И тут раздался мерзкий трезвон.

– Да?!

Если это опять Рокин, я его пошлю… вот-вот, именно туда. Но это оказался незнакомый мне голос.

– Юля, привет.

– От кого привет?

На том конце замялись, но потом дошло и до жирафа.

– А, это я… Сережа… ну Новиков, ты еще меня рисовала… Ну да. А еще пыталась соблазнить. И меня долго и упорно рвало. Организм полуфабрикаты не принимает-с.

– Чего тебе надобно, старче?

– Юль, я хотел бы с тобой увидеться.

– Перебьешься, – отрезала я.

– Юля, ну солнышко, ну пожалуйста… хотя бы на пару минут! Неужели я даже этого не стою?! Мне ужасно надо с тобой поговорить! Я понимаю, мы начали не лучшим образом, но дай мне шанс! Прошу тебя! Или я устрою засаду у твоего подъезда! Я за тобой тенью ходить буду!

Меня передернуло. М-да. Мечислав и так собирался переломать ему ноги. А если это дите великовозрастное начнет за мной таскаться хвостиком?

Вампир ему и все остальное переломает. Еще и в живых оставит, укором моей совести.

Не то чтобы я сильно переживала. Моя совесть и так много чего выдержала. И еще выдержит, если понадобится. Но зачем лишний раз нарываться?

Только вот как мне с ним пересечься? Чтобы оборотни не знали? О! Придумала!

– Через час жди меня…

– Давай встретимся в скверике? Там сейчас тихо, спокойно, никого нет… У памятника шестидесятилетию Победы?

– Хорошо. Через час.

– А пораньше никак?

– Сережа, у тебя совесть есть?! Я только встала, мне еще надо позавтракать, одеться…

– Я все понял. Через час, в скверике у памятника.

– Ну и умничка. Пока.

Я грохнула трубкой. Предполагаю, что оборотни не сидят в подъезде в ожидании меня. Значит, спокойно можно выйти через чердак в соседний подъезд и уйти от наблюдения. Встречусь, объясню парню, что он неправ и встречаться нам больше не нужно. Много времени это не займет. Ну а если будет настаивать… тогда я и правда сдам его Мечиславу. Для вразумления. Три месяца в гипсе, в травматологии – прекрасное средство для установки мозгов на место. Очень рекомендую.

Вернусь тем же путем.

Хорошее настроение померло у шкафа с одеждой. Что надеть? Водолазку? Летом? А больше у меня ничего настолько хорошо горло не закрывает. С другой стороны, какое чье собачье дело?! Я тут кому-то отчетом обязана?! Заклею дырки полоской пластыря телесного цвета и надену побольше бижутерии. И нормалек. Бисерный воротник и такие же манжеты у меня есть. Подобрать шмотки в тон было делом минуты. Короткая юбка белого цвета, красно-черный топ, черно-красные бисерные украшения, белые босоножки и сумка – и я готова удирать от оборотней. Волосы – в высокий конский хвост. Косметика? Еще чего не хватало. Вот темные очки – обязательно.

Чердак был заперт, но у меня был ключ. Еще бы. Я постоянно шастаю к деду в соседний подъезд, так что замки мы врезали сами. То есть приглашали слесаря, конечно. Но замки подбирали такие, чтобы открыть ключом можно было и снаружи, и изнутри. Иногда я их даже смазываю.

Я выбралась на волю из соседнего подъезда и поспешила удрать.

Думаю, тут стоит пояснить. В нашей девятиэтажке шесть подъездов. Она построена в форме буквы «Т». Четыре подъезда находятся на одной стороне длинной перекладины «Т», в одном из них живу я. И два – на другой стороне. В одном из них как раз живет дед. Поэтому я и смогла выбраться незамеченной. Но часто такой номер не покрутишь. Поймут, поймают… надо бы вернуться побыстрее.

Скверик был в десяти минутах ходьбы от моего дома.

Тут краткий экскурс в историю города.

Сами понимаете, последняя победа у нас была над Гитлером. Потом – одни поражения. Поэтому наше правительство так и выпячивает ту войну. Что им, про Афган вспоминать?! Про Чечню? Про перестройку? Я полагаю, за праздник двадцатилетия перестройки их и побить могут. Хотя кто знает… вот сожрет нас Америка окончательно – и будем отмечать и «перестройку», и «демократию», и «крушение Советского союза»… Как ни печально. Простите, отвлеклась.

Еще десять-пятнадцать лет назад, в честь, кажется, пятидесятилетия Победы, наш мэр разбил этот скверик. А потом какая-то умная голова придумала все памятники «Пятьдесят пять лет Победы», «Шестьдесят лет Победы» и так далее стаскивать сюда и устанавливать в одном месте. Скверик понемногу вымахал в приличный парк. Оно и к лучшему. Хоть детям и собакам есть где побегать.

У памятника (здоровущая кирпичина с памятной надписью, хрен своротишь) никого еще не было. И где этот Сережа? Сирожа, ёлки! Я посмотрела на часы. Ладно. Еще пять минут у него есть. Я пришла пораньше.

Послушаем электронную книгу? Мне тут «Историю царствования Екатерины» скинули.

Но получить удовольствие я не успела. Что-то несильно укололо меня в руку. Оса?

Шприц. Чер-р-р-рт!

Я попыталась рвануться хоть куда-то к людям, но не успела. Из-за спины появилась рука и зажала мне рот. Вторая лапа обхватила поперек тела. Я попыталась вывернуться или хотя бы пнуть врага, но не тут-то было. Сознание отчалило в далекие края.

Последней мыслью стало «Почему, когда нужно, в этом скверике не сидит ни одной бешеной бабки с повышенной наблюдательностью и склочностью?!».

* * *

Пробуждение было хреновым. Голова разламывалась, мутило, в желудке веселились оливки и просились на волю. О том, чтобы симулировать беспамятство и послушать, о чем говорят похитители, или вообще тихо оглядеться, не было и речи.

Я резко повернула голову набок, чтобы не захлебнуться, и меня очень удачно стошнило прямо на какого-то типа в светлых джинсах и белой майке.

А нечего порядочных девушек похищать! Нечего!

Оплеванный (чтобы не сказать облеванный) мной тип отскочил и коротко, минут на пять, поведал миру о своих отношениях с моей матерью и некоторыми видами животных.

Меня опять вывернуло.

Кто-то подошел, повернул меня на бок и даже вытер рот салфеткой.

– Извините, Юлия Евгеньевна, мы не знали, что у вас такая сильная реакция на снотворное.

Я сплюнула и прошипела:

– Воды дайте. А то точно сдохну. Что вы мне впихнули?!

– Четыредиоксиазохлор… – произнес тот же голос.

Оплеванный мной тип вылетел за дверь. А из-за спины появился еще один парень и поднес к моим губам открытую бутылку с минералкой.

Название соединения мне ни о чем не сказало. Я еще раз сплюнула на пол (это не от бескультурья, все равно уже поздно его беречь) и присосалась к горлышку.

Полтора литра я выпила меньше чем за минуту.

– Не знаю, что это за пакость, но у меня действительно есть аллергия на ряд лекарств. Например, на группу новокаина.

Теперь я даже могла оглядеться. Хотя что толку? Явно частный дом. Даже лежа на одном боку видно, какие здесь толстые стены, невысокие потолки… так строили в начале века. Стены побелены, но обоями не оклеены. Я лежу на чем-то вроде кровати. Старой, знаете, такой, с сеткой и никелированными шарами. Еще мне видны два стула и стол. Этакая кривоногая и уродливая мебель шестидесятых. Страшно, аж жуть. И садиться, и глядеть. Вызов хорошему вкусу, а не мебель. Сплошное ДСП.

Окна мне не видно, да и есть ли оно? В комнате горит электрический свет. Но не могла же я здесь проваляться до ночи?

– Ваш организм поразительно быстро разлагает наркотические вещества. Почти как у нас, оборотней. Но вы не одна из нас.

– Оно и к лучшему, – булькнула я. – Для вас. Я бы вас научила любить родину.

– Сомневаюсь, что вам это удастся. Но вкалывать еще дозу я не хочу. Все же вы человек, хоть и с Печатями вампира. Возможны отравление, аллергия…

В этот момент желудок твердо решил рвануться наружу… Рвало меня минут пять. Парень успел увернуться и теперь поддерживал мне голову. Что ж, это ему зачтется. Пришибу безболезненно.

Наконец меня перестало выворачивать. Парень повернул меня на другой бок, чтобы я не вдыхала «все ароматы желудка», и взялся еще за одну бутылку с водой. Минеральной.

– Еще воды хотите?

– Хочу. Но еще больше я хочу ответов на вопросы.

– Господин приказывал с вами не общаться.

Я прищурилась, глядя на парня. Ауру видно было омерзительно. И голова сразу начинала кружиться еще сильнее. Но что делать?! Жить захочешь – еще не так извернешься.

Цвета расплывались, перетекали, мутнели, но серебристый рисунок я успела выцепить. И удовлетворенно опустила веки.

– Вы оборотень. Значит, ваш господин – вампир.

Голова постепенно прояснялась. Нет, болела-то она по-прежнему зверски, но уже была способна на размышления и выводы.

– Зачем меня похищать?

Я попыталась перевернуться на спину и обнаружила, что со связанными впереди руками это тоже очень неудобно делать.

– И зачем меня связывать? Я даже обычному качку не помеха, не то что оборотню.

– Но вам удалось справиться с вампиром. Я знаю про Влада.

– Да я задницу-то не оторву, не то чтобы на вас прыгать и в горло впиваться! И вообще меня стошнит на полдороге! Траванули, связали – а умыться, а в туалет как?! Лично мне штаны снимать будете?! Ой, господин не похвалит.

– Будете вести себя тихо и не пытаться сбежать?

– Сбежать? – искренне возмутилась я. Желудок болел нещадно, и от этого искренность пёрла фонтаном. – И упустить такой шанс разобраться с подлецом, который причинил нам столько хлопот?! Да если я сбегу, мы его потом век не разыщем! Затихарится под корягой и вылезет только через двадцать лет, как сын миледи![16] Не-ет, я обязательно должна его увидеть. И поговорить…

Руки как-то сами собой сжались в кулаки. Я не врала. Давать обещание не хотелось, поэтому стоило говорить правду и только правду. Я с удовольствием пообщаюсь с этим «хозяином». Но лучше не мы к вам, а вы к нам. Пообщаюсь. Когда он будет надежно заперт у Мечислава… где? Ну, должны были после Дюшки остаться хоть какие-то камеры?! В крайнем случае можно просто закатать неизвестного мерзавца в бетон. Так, чтобы наружу торчали только голова и задница. Тогда точно не убежит.

Оборотень взирал на меня с отвращением.

– Я развяжу вам руки, если вы дадите мне слово не нападать.

Вот дурак, на слово мне верить.

– Дам, – тут же согласилась я. – Все равно в таком состоянии я ни на что не гожусь. Только сперва скажите, что вы собираетесь со мной делать. Предупреждаю, дед за меня выкуп не заплатит, скорее пришлет к вам отряд ОМОНа. Он против любых переговоров с террористами.

– Нам не нужны деньги. Господин приказал похитить вас и доставить сюда. Он придет вечером и будет говорить с вами. Постарайтесь до этого времени не навредить себе.

Я фыркнула.

– Расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие? А вы на моем месте так поступите?

– Я мужчина, – возмутился оборотень.

Только сейчас я разглядела, что он очень молод. Лет двадцать пять – двадцать семь. Довольно высокий, худощавый, в этаком испанском стиле: черные волосы, темно-карие, почти черные глаза, нос с горбинкой, пухлые губы… папа был грузин? Или, как модно говорить, «лицо кавказской национальности»? И кого-то он мне напоминал. Хоть убейте. Кого-то, виденного недавно.

– А вампиры бисексуальны, – мстительно прошипела я.

Парень взглянул на меня с отвращением.

– Как вас зовут? Что, представиться сложно?! Все равно ведь узнаю от вашего «господина»!

Парень помолчал пару минут, но потом решился:

– Карл.

Имя упало камнем на больную голову.

Черт! Черт!! Черт!!!

В мозгу медленно провернулись колесики и встали на место.

Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет.

– Карл Карлович Карелов, – произнесла я без тени сомнения.

Оборотень отшатнулся, выругался вполголоса (до первого оплеванного мной ему было далеко) и вылетел из комнаты. А у меня наконец сложилась головоломка.

Винтики неохотно двигались в больной голове, но слишком явной была картина. Значит, у Клары есть брат. И это он. Очень неприятно.

Говорите, нельзя просчитать знакомство моего братца с лисицей?! Низзя! Но подстроить – можно!

Память услужливо подсунула картинку. Вот Клара сидит на диване.

«…Я по-прежнему работала медсестрой в больнице! А потом туда попал Славка! С открытым переломом левой ноги. Я ухаживала за ним.

– И как далеко зашли ваши ухаживания?

– Так далеко, что я влюбился в Клару…»

Я не спросила, при каких обстоятельствах был получен перелом. А что мне стоило понять: все было подстроено? Симпатичная медсестричка – хорошая наживка. Особенно если в белом прозрачном халатике.

Как-то Славка засветился – где? Не знаю, но предполагаю, что его увидели уже в Туле. Фамилия у нас достаточно редкая. Леоверенская – это вам не Гончарова какая-нибудь. Тех-то везде полно – вон, в каждом справочнике по пять листов. А меня – мало. Отчество у нас со Славкой тоже совпадает. И кто-то, кто знал меня…

А кто меня знал?! Хороший вопрос.

Надо расспросить у Мечислава, насколько распространилась наша зимняя история. Не думаю, что вампиры выпускают какой-нибудь «Клыкастый еженедельник». Что бы они там писали?

Только сегодня! Только у нас! Только для ИПФ и для вас! Последние новости из мира клыков и когтей!

Сегодня вампир N выбил клыки вампиру М за то, что М нагло лапал фамилиара N. Клыки были снизаны на ниточку вместе со стразами и подарены фамилиару в качестве возмещения морального ущерба. Стоматолог Z – лучшие вставные челюсти! Два зуба за деньги, третий – бесплатно!

Вампирша Х ввела в моду купальники-веревочки. Оказалось, что на них очень удобно вешать своих врагов. Рекомендуем. Фирма-производитель поставит вам комплект вместе с крюком и молотком.

Ох, что за чушь лезет в голову…

А что я хотела? Голова-то болит! А больная – дурная. Да и в обычное время там тоже ума не слишком много.

Ладно. Отставим самокритику.

Зато порадуемся. Есть реальная возможность вычислить шпиона. Надо просто узнать, сколько Славка пробыл в Туле, а потом выяснить, кто из вампиров был там одновременно с ним. Абы какой шантрапе Альфонсо да Силва помощничка не одолжит. Значит, кто-то из членов Совета… или сам Иван Тульский. Других вариантов нет. Почему сам Иван? Да потому что! Фиг бы кто-то смог вывернуться без его разрешения. Я хоть и не вампир, но Вадим и Борис мне много чего рассказывали. Из своей жизни, где они бывали, как жили… Короче, Князь города на своей территории пасет абсолютно всех паранормов. Без исключения. А особенно – подчиненных ему вампиров. Потому что эти зубастики – индивидуалисты и анархисты. Расслабишься – и тут же получишь на свою голову Великую Октябрьскую революцию. Запросто. Так что Ваня или в доле, или сам всё замутил.

И он сегодня прилетает. Как это мило с его стороны! А то нам пришлось бы лететь на разборки в Тулу.

Ладно. Вернемся к братику. Ваня Тульский был в доле. Это факт. Иначе фиг бы его зверушки тут гуляли. Особенно Клавкин брат. Славку отследили. Слегка помяли. Клавку подложили к нему в постель утешительницей и нежной подругой. Девица заморочила моему братику голову по самые рога, там и гипноза не потребовалось. Храбрый «рыцарь без страха и укропа» воодушевился и бросился спасать «прекрасную прынцессу». Погоня тоже была подстроена, козе понятно. То-то мне показалось странным, что один лох и одна пади смогли справиться с погоней! Да их бы накрошили на салат! А вместо этого… ОНО сопротивлялось! Обсмеяться можно!

И еще… пади – действительно самый слабый слой оборотней. Клавка порвала бы Славку при обращении. Обязательно. Но «она смогла переключить себя на миску с мясом».

Тоже глупость. Как человека ни предупреждай, он все равно испугается, увидев превращение оборотня. Конечно, это вовсе не так кроваво, как в кино. Режиссеры передергивают. Но приятного мало. Крови почти нет, зато в комплекте весьма специфического вида и запаха слизь. Внутренности не показываются, их скрывает шерсть, но даже видеть, как меняются кости лица и очертания тела, удовольствия мало. Даже мне в первый раз было страшно. А испуганный человек пахнет намного соблазнительнее миски с мясом, пусть даже парным. Клавка не удержалась бы, не будь она сильнее, чем говорит. А почему, кстати, никто не поймал нашу девушку на вранье?!

Ответ напрашивался сам по себе. Это может быть ее свойство. Как сексуальная притягательность у некоторых вампиров, как скоростная регенерация у некоторых оборотней… у той же Надюшки, кстати. Она бы не выжила тогда, зимой, если бы вирус, попав в кровь, не развернул бешеную работу. Она оказалась сверхвосприимчива как оборотень. Обычно должно было пройти не меньше двух недель, прежде чем новый мохнатый осознавал себя, перекидывался и все такое. Но не в тот раз. Наде повезло. А могло бы и не повезти. Эту смерть на своей совести я бы иметь не хотела. Я бы пережила, справилась, рано или поздно вернулась в норму – но лучше такого не надо.

Ох!

Совсем забыла, с чего это дело началось. Звонок, мать его! Сер-р-р-режа!

Ну, попадись ты мне, козел!

Хотя… а почему он, собственно, козел?! Потому что меня сдал?

А я тогда кто? Я-то зимой тоже сдала подругу. Катька ведь стала вампиром. И в свое оправдание могу сказать только одно: я не представляла, с чем столкнулась. И Сережа – тоже. Поди расскажи современному человеку про вампиров. Стандартная реакция – тебе предложат прогуляться в психушку. Или перестать смотреть «Дракулу». Исключение – готы и ИПФовцы. Те поверят.

В любом случае важно то, что именно Сережа выманил меня из дома. Почему он это сделал? Возможны варианты. У оборотней есть немало веских аргументов: клыки, когти, просто паяльник с молотком. Мне ли не знать – я-то зимой пытала одного. До сих пор как вспомню – вздрогну.

Впрочем, паренька, в недобрый час решившего со мной познакомиться, наверняка не пытали. Зачем? Если Сереже просто пообещали кучу приятных ощущений, ему и того наверняка хватило. Общаться со злыми зубастыми дядями – это тебе не пиво на пляже тянуть.

Так что Серегу стоит простить. Так, ножки поломать, зубки повыбить, но простить. А вот остальных… Убить этих похитителей мало. У нас проблемы, вечером Иван Тульский прилетает…

А вот меня выпороть мало. Пожалела идиота на свою голову. Удрала от охраны, чтобы объяснить молодому герою, что нам не по пути! А с охраной меня бы не похитили? А какая разница? Чего я испугалась – шантажа?! Или за Сережку? Да что бы Мечислав ему сделал? Ноги-руки переломал? Но в живых оставил бы. Одним словом, дура я, дура…

Вернемся к нашим бананам.

Клавка нам врала. Как сивая кобыла. Мы поверили. Была ли у нее возможность слить информацию?

Да запросто!

Если Мечислав мне снился, кто сказал, что другие вампиры не могут этого делать? Очень даже могут. Присниться Клавке, присниться Диего… или сам Диего мог ей сниться, если они были знакомы… чер-р-р-рт!

Конечно были. Наверняка!

Ну-ка, вспомним сексуальные вкусы Диего!

Испанский тип, садо-мазо. Что мне Клавка и продемонстрировала. Испанский тип там есть. Черные волосы, темные глаза, вот только кожа бледная. Но так ничуть не хуже. А садо-мазо… Ну жаловалась она! И что?! Кто сказал, что она не сбрехнула? Может, ей все это нравилось? Если уж некрофилы, педофилы и зоофилы существуют, почему не быть и скромной мазохистке?

Так что все возможно. И если я отсюда выберусь, я это проверю. Кстати, а не пора ли нам… пора? Скромно уйти по-английски, не прощаясь… как распоследняя хрюшка?

Но лучше быть живой свиньей, чем дохлой леди. Это точно. Я еще раз оглядела комнату.

Окно есть. Только вот ставни закрыты снаружи. Стекло разбить можно. А вот выломать деревяшку? Блажен мечтающий…

Дверь? Дверь заперта. И выломать ее тоже без шансов. Хоть она и явный ДСП. Я вам кто, Брюс Ли?!

Вот если бы перейти в другое помещение, может, оно окажется получше приспособлено для побега?

А запросто!

Я сползла с дивана и уже приготовилась пинать дверь и орать, что у меня понос на почве отравления снотворным, когда за окном послышался шум. Подъехала машина. И явно не одна. Странно. Если это загадочный «хозяин», то кого он с собой припер? А если нет?

Сидеть тихо мне и в голову не пришло. Еще чего!

Вдруг это за мной?

Я рванулась к окну. Плевать на головную боль, болит – значит, жива! Скромно стоящий в углу табурет пригодился. Я что было сил хрястнула им по стеклу, отскочила, чтобы не попасть под осколки, и заорала благим матом.

– Спасите! Помогите! Насилуют! Убивают! Караул!

В коридоре послышались шаги. Я продолжала орать как резаная. Но шаги до меня не дошли. С первого этажа послышался шум, как будто что-то упало. Потом еще грохот. Я насторожилась и замолчала. Потом схватила два осколка от окна. Если обмотать половину простыней, второй половиной можно будет сделать кому-нибудь обрезание. Оружие – хорошая вещь. Точно.

На изготовление самодельного «кынджала» ушло минут пять. И я притаилась рядом с дверью. Видит бог, свою жизнь я собиралась продавать как можно дороже.

В коридоре опять загремели шаги.

– Юлия Евгеньевна! Вы можете говорить?

Рокин! Чтоб я его не узнала?! Интересно, что он тут делает?

– Я здесь! – крикнула я. – Откройте!

Кто-то врезал по двери. Раз, другой, третий… вот на третьем ударе дверь и упала внутрь комнаты.

Я не торопилась кидаться на шею спасателям. Первым вошел Рокин. За ним еще двое парней, типа «шкаф славянский двустворчатый». Оба с автоматами в руках. Компактными такими, симпатичными, кажется, даже с глушителями. Мне тут же захотелось попросить себе игрушку. Но пришлось воздержаться.

Рокин бегло оглядел комнату. Отметил несколько пустых бутылок из-под минералки, неубранную лужу рвоты на полу, порванную простыню, разбитое окно – и коротко ухмыльнулся.

– Я бы тебя уборщицей не взял!

Я выдохнула. Кажется, меня даже ногами бить не будут.

– А я ведь такая добрая, хорошая, пушистая…

– Зараза ты. Какого черта ты поперлась к ним на свиданку?

– А как вы меня нашли? – не менее подозрительно прищурилась я.

– Я как раз объезжал твой дом. Хотел припарковаться, зайти и поговорить о вчерашнем, – признался Рокин. – А тут вижу, ты выходишь – и в парк. Пока я припарковался, пока то да се… я как раз хотел тебя окликнуть, а тут эти твари тебя скрутили. И в машину. Пришлось проследить, вызвать ребят – и вмешаться.

– Ясненько, – кивнула я. – Ладно. Пообщаемся. Когда у меня отходняк от снотворного пройдет. Эти уроды меня чем-то напичкали, результат, – я красноречиво показала на лужу, – на полу. Так что мне бы хотелось домой. А почему я к ним пошла? Так ведь я же не знала!

– Что это оборотни?

– Это не новость, – огрызнулась я. – Не знаю, сколько их тут, но что все они паранормы, кроме одного, факт.

– А кто один?

– Рокин, ну что вы как маленький? Можно подумать, за мной никто не приглядывал от вашей организации?

Судя по тому, как побурел один из «шкафов», я попала в точку. И продолжила:

– Помните того паренька, с которым я познакомилась на пляже? Он еще пытался за мной ухаживать! Он-то мне и позвонил. Попросил прийти на свиданку, сказал, что очень нужно, хочет видеть, аж на месте прыгает. Я и пошла… дура. Результат видите сами.

– Они говорили, зачем вас похитили? – вмешался второй, непобуревший «шкаф».

Я и не подумала скрывать информацию.

– Хотели дождаться какого-то загадочного «господина». Тот должен был прийти и что-то со мной сделать. Что и как – сама не знаю. Имени мне не называли.

– Плохо.

– Да уж чего хорошего?

– Юлия Евгеньевна, вы сможете сейчас проехать с нами для дачи показаний?

Я воззрилась на парня в немом изумлении.

– В таком состоянии? Вы у меня получите не показания, а новый приступ тошноты! Мне домой нужно, пролечиться, а потом я могу и поговорить с вами. Кстати, с вами – это с кем?

В ответ на это мне был предъявлен жетон типа Костикового и красное удостоверение.

– Пикринов Владислав Михайлович. Очень приятно наконец-то с вами познакомиться, Юлия Евгеньевна.

Я закатила глаза.

– Константин Сергеевич, ваша работа?

Рокин улыбнулся.

– Я все равно надеюсь, Юля, что ты рано или поздно сможешь предъявлять окружающим такое же удостоверение.

– Нет уж. Увольте меня от полицейской академии, – огрызнулась я. – Пахать как проклятая, чтобы на тебя еще и орал дурак старше по званию? Рокин, вы вообще можете отвезти меня домой?

– Да. Но сначала мне хотелось бы, чтобы вы осмотрели тела и сказали, если вам кто-то знаком, – ответил вместо Рокина «шкаф» Пикринов.

– Я надеюсь, в голову вы никому не стреляли? Меня сегодня уже рвало.

– Не волнуйтесь. Трупы уже должны были привести в приличный вид.

Я кивнула. Я не собиралась скрывать информацию от ИПФ. Это же не наши – тульские залетные ребята. Вот и пусть тульское отделение ИПФ встает на рога, устраивает у себя поиск и зачистку. А мы поживем спокойно.

Всего было шесть трупов. Два вампира. Сейчас они лежали рядышком, и простыня на них подозрительно топорщилась в районе сердца. Осиновый кол, надо полагать. Три оборотня.

Один – Карл. Простыня намокла кровью в районе его живота. Я ткнула пальцем в мальчика.

– Представился как Карл Карлович Карелов. Может, и врал, но сочетание редкое, проверить несложно. Он же помог мне, когда меня тошнило, и он же сказал про господина. А вот этого… он попался под содержимое моего желудка, – я ткнула пальцем в соседнего оборотня.

– Мы его взяли в душе. А это?

Последнее тело лежало немного в стороне. Я подошла и охнула. Не то чтобы меня шокировало зрелище, но эмоции надо было показать миру. Получилось не очень убедительно, но уж как есть. С больной-то головой!

– Это Сережа. Его убили? Как?

«Шкаф» все-таки ответил мне.

– Свернули шею. Явно оборотни.

Странно. Зачем такое разбазаривание ценного материала? Могли ведь и вампирам скормить?

– За что?

Я не ожидала ответа, но получила его из неожиданного источника – от одного из сотрудников, которые выносили оборотней.

– Когда мы пришли, он был еще теплый. Его убили, когда начался штурм. Вам повезло, что эта нечисть не добралась до вас.

– Не успели? Не захотели? Побоялись своего «господина»?

– Сложно сказать. Но вам повезло, – подвел итог «шкаф». – Они при вас ничего не говорили об этом «господине»?

– Я поняла так, что это вампир, – не утаила я, – а вот кто именно… не мог это быть кто-то из тех двоих?

– Вряд ли. Они даже не проснулись, когда их убивали. Слабаки.

– Действительно. То есть вечером сюда явится сильный старый вампир?

Мое замечание мигом переключило все внимание ИПФовцев. Все как-то засуетились, а Пикринов глянул на Рокина.

– Костя, отвези девушку домой? И пусть она позвонит мне, когда оправится от потрясения и отравления. Нам надо будет оформить документы, подписать протокол…

Рокин не спорил. Я тоже. Дел предстояло выше ушей.

По пути домой мы молчали.

* * *

Какие глаза были у Глеба и Константина, которые попивали пиво в машине…

Большие. Выпученные, как у жаб. Вырази-ительные…

Стекла были опущены по случаю солнечного и теплого дня, и потому я смогла насладиться анимешными глазами оборотней. Еще бы. Думаешь, твой охраняемый объект в квартире? А тут ее привозят ИПФовцы на служебной черной «Волге».

Мало того, ведут под ручку. И вид у объекта весьма потрепанный.

Вот сиди теперь и думай, что с ней случилось и куда объект (а если он – это она женского рода? объектина? объектиха?) успела за это время вляпаться.

Рокин под ручку сопроводил меня до квартиры, открыл дверь и осторожно, как девяностолетнюю бабушку, провел в комнату и усадил в кресло.

Сам он уселся на диван.

– Пожалуйста, принесите мне водички попить, – попросила я.

Рокин потрусил на кухню. А я тем временем избавилась от бижутерии. Когда кожа потная, все это раздражает не хуже наждачки. Еще прыщи пойдут…

Но вообще-то этот вариант стоит рассмотреть. Вдруг Мечислав откажется кусать меня за прыщавую шею? Если это противоречит его эстетическим принципам?

Рокин протянул мне воду и вдруг наклонился ближе. Я недовольно отстранилась. Он бы мне еще в кресло влез.

Но как оказалось, Рокина интересовала не я, а мои… повреждения. Он уселся на диван и светским тоном (так, что было ясно: фиг отошьешь) спросил:

– Юля, а что у вас на шее?

Я мысленно чертыхнулась. Совсем забыла про укус. Хорошо хоть бисер не сбился. А сейчас, когда я все сняла, ранка стала отчетливо видна.

– А вы не догадываетесь, что у меня может быть на шее? Явно не поцелуй любовника! – нагрубила я.

Рокин не обратил никакого внимания на мое хамство.

– Это сегодня?

Я кивнула. Еще бы. Дело-то было под утро. Но Рокин внезапно понурился.

– Значит, я все-таки опоздал.

Я чуть было не ляпнула «куда?», но Бог, покровительствующий дуракам, был ко мне сегодня благосклонен. На меня вдруг напала жуткая икота – видимо, оборотни поминали меня в своих разговорах.

А пока я задерживала дыхание, дошло даже до меня. Рокин считал, что меня покусали сразу же, как только похитили. Разубеждать его?! Ага, щаз-з-з! Своя шкурка ближе к телу и дорога хозяину.

– Я бы предложил вам промыть ранку святой водой, но все вампиры, бывшие в том здании, мертвы.

– Значит, я могу быть спокойна.

– Может, на всякий случай… – Рокин извлек из кармана металлическую фляжку.

– Спирт?

– Обижаете! Святая вода! Сегодняшняя!

Очень хотелось отказаться, но что уж теперь.

Я протянула руку, взяла флягу и вылила часть жидкости себе на шею. Прямо в гостиной. Идти никуда не хотелось. И вообще, святая вода – это не кола! Ее даже отстирывать не нужно – сама высохнет, и пятен не останется.

Как я и ожидала, ничего не произошло. Укус не задымился, я не стала биться в конвульсиях и даже больно не было. Почему вдруг?

Я же фамилиар вампира… Вот его и спрошу при встрече.

– Что ж. Укус со временем пройдет, – изрек Рокин. – Юля, теперь ты видишь, какие это мерзкие и опасные твари?

– А то, – проворчала я. Особенно вчера нагляделась. – Совершенно отвратительные существа. Сволочные и склочные. Но не отстреливать же их за это?

Рокин, которому я обломала тираду про «давить их, Кравчук, как тараканов!», помотал головой.

– А почему бы и нет? Их просто необходимо уничтожить!

– То же самое говорили и про крупных хищников. Теперь экологи волосы на себе рвут.

– Юля, вы равняете вампиров или этих, перевертышей, с несчастными животными?

– Почему бы и нет? Вон, недавно президент тигров защищал. Теперь-то бедные звери точно вымрут. А мы будем изучать их на оборотнях.

– Юля, вы глубоко неправы.

– Ну и что? Это моя точка зрения. Я же не приглашаю вас в нее верить. И вообще, пока вы для меня даже в худшей цене, чем эти зубастики. Они просто покусали, а вы хотели мозги потереть!

Рокин помрачнел. А ты как думал, вы меня спасете – и я тут же всё перезабуду? Я не злопамятная, я просто злая и память у меня хорошая.

– Я должен извиниться перед вами за отца Алексия.

– Вы не должны. От него я извинений тоже не приму. Вы действительно не знали, что он хотел со мной сделать?

– Я не одарен Господом. Он не дал мне таких же способностей, как у вас.

Я отмахнулась.

– Константин Сергеевич, давайте ближе к делу. Хотите общаться – давайте общаться. Но только на моей территории. Больше я вашей организации не поверю. Единожды солгавшему, знаете ли… За помощь – спасибо. Большое. Если хотите более материальной благодарности – решите, в чем она должна заключаться. Я постараюсь вам это предоставить. А сейчас – простите. Я устала, меня тошнит, и вообще, мне бы в душ, а то от запаха рвоты скоро плохо станет.

Рокин кивнул и поднялся с дивана.

– Извините, Юля, я не подумал.

– Жаль. Ладно. До свидания.

– Я позвоню.

– Всего хорошего.

Ровно через пять минут после того, как Рокин ушел, в дверь затрезвонили.

– Открыто!

Константин и Глеб влетели бурей.

– Тебя где черти носили с утра пораньше?!

– Ты что, с ума сошла?! Выходить без охраны!

Я подняла руки.

– Ша, ребята. Я вышла не напрасно. Теперь я знаю, кто шпионил, и догадываюсь, кто под нас копает. Сейчас я иду в душ, переодеваюсь – и мы едем к Мечиславу. А, черт! Его днем не распихаешь! К Валентину! Он нам понадобится на стадии подготовки. Наведем кое-какие справки и сегодня закончим весь этот балаган с расстрелянным посольством.

– Что?!

– Как?!

– Можете пока пошарить в холодильнике, алкоголь не предлагаю, все остальное – в вашем распоряжении. И мне налейте холодного кефира. Желудок до сих пор крутит. Я ополоснусь, и поедем.

– Юля, хотя бы два слова! Кто?!

– Конский хвост в пальто. Позвоните шефу, скажите, что я нашла нехорошую редиску и мы ее будем колоть!

И я хлопнула дверью ванной.

У Валентина мы были через час. Глеб и Константин всю дорогу пытались из меня вытянуть хотя бы кусочек информации, но я молчала как памятник Ленину.

Валентин распахнул дверь, не дожидаясь звонка. Кажется, он просто сидел на пороге.

– Юля, это правда?!

– Да – кивнула я. – Мальчики, вам придется подождать за дверью. Валь, пошли в ванную.

– Зачем?

– А мы с тобой там разговаривать будем. Чтобы враги не подслушали.

– Юля, откуда у меня дома враги?

– Уж если они у Мечислава дома обнаружились…

Мы разрабатывали план где-то около часа, в ванной, с включенной водой и шепотом. В комнате в это время орали мартовскими котами радио и телевизор. Наконец все детали были согласованы, и Валентин стал названивать Леониду.

Тот прибыл, выслушал нас, раскритиковал, и мы проругались еще минут сорок. Потом тигр посмотрел на меня с уважением и сказал:

– Даже женская глупость, оказывается, бывает на пользу. Я шлепнула его мочалкой.

* * *

За час мы развернули бурную деятельность. Валентин с Леонидом организовали народ на установку камер и диктофонов в нужных местах. Потом Валентин отдал приказание, и Славку с Клавкой привезли обратно в «Три шестерки», в бокс номер семь.

Александр прочно подвис в интернете, выясняя, кто из вампиров находился в Туле в последнее время. Дело двигалось, но пока не очень быстро.

И надо было идти «на дело».

Я хотела сама, честное слово, но мне никто не разрешил.

– А если она решит тебя сразу прибить? – справедливо заметил Леонид. – Мы ее, конечно, раньше угробим, но признания-то не получим.

Я согласилась, и Валентин пошел один.

Мы наблюдали за ним через камеру. Зайдя в комнату, Валентин поздоровался со Славкой за руку и небрежно кивнул Клавке. Теперь я отчетливо видела ее сходство с братом. Покойным братиком. Как приятно звучит, а? И почему моего братца никто не прибил до того, как он притащил на наши головы этот мешок костей в испанском стиле?

Ответ я знала и так.

Невезуха.

Если я даже в бесплатную лотерею больше шоколадки не выигрывала…

Минут пять Валентин раскланивался и вел обычную светскую беседу. А мы с Ленькой аж извертелись перед мониторами. Но наконец-то он перешел к делу.

– Вы не будете возражать, если вас попросят пожить здесь пару дней?

– А что случилось?

– На Юлю, на нашего пушистика, были совершены два покушения.

Клавка ахнула. Славка вскочил с кресла.

– Как?! Что с сестрой?

Заботливый, сволочь!

– Юля жива. Нападающие взяты в плен. Все, кроме одного, некоего Диего.

Даже мне было видно, как побледнела Клара.

– Что с ним?

Валентин словно и не заметил ее состояния.

– Обглодан оборотнями до полной неузнаваемости. Мы его засунули в холодильник, чтобы не протух; потом отдадим Альфонсо мясной салат из его помощничка.

Клара стала белой, как меловая стенка, и буквально растеклась в кресле. Валентин разглядывал ее секунды три, а потом поспешил «успокоить».

– Вы не волнуйтесь, это никак не отразится на ходе переговоров. Вы уже официально приняты в нашу стаю, этого не изменить. Юля тоже жива-здорова. Вот только ей придется на время переехать сюда. Мы ее перевезем часика через три. А там и вампиры проснутся. Если хотите, сможете зайти к ней в гости. Для нее уже подготавливают третий бокс, это через один от вашего, по той же стороне. Она очень просила поселить ее именно туда. Там же на стене картина работы Даниэля, ее любимого… впрочем, не будем сплетничать о девушке за ее спиной. Думаю, она будет рада вас видеть.

Славка закивал, разговор ушел опять в сторону, но я уже не слушала. А только наблюдала за Кларой. Она лежала, откинувшись в кресле, лицо было абсолютно спокойным, но глаза…

Даже через камеру было видно: ей больно и плохо. Есть воздействие! Этот Диего ей явно не чужой. Ой, не чужой.

Валентин начал прощаться, пожал Славке руку – и только потом, дойдя до двери, обернулся и спросил:

– Клара, а ты в Туле не встречала этого Диего?

– Нет! – выдохнула она таким тоном, что я поняла: ребята были правы. Если бы я пошла туда – и косточек моих не осталось бы. Там бы она меня и разорвала.

– Полагаю, к вечеру мы подробно всё узнаем. Вот проснутся вампиры, Мечислав отдаст распоряжения…

Валентин не договорил, еще раз попрощался и вышел. Клара деревянными шагами прошла в ванную.

Мы ждали друга, не отрываясь от экрана. Но пока там был только Славка. Он немного покрутился под запертой дверью ванной, постучал, получил резкий ответ – и обиженно улегся смотреть телевизор.

Валентин буквально влетел в комнату.

– Ну?!

– Пока ничего. Но ей нужно время, чтобы оправиться.

– Кудряшка попала в точку, – с уважением добавил Леонид, который уже успел перейти со мной на «ты», и «Ленька», и «давай без формальностей!».

– Если бы я этого не знал, я бы никогда не подумал, что Клара врет, – поделился Валентин.

– Да она вся в лице изменилась!

– И что? Может, у нее живот схватило! Запах у нее не поменялся! Температура тела, выделение адреналина, потоотделение… я ничего не чувствовал.

– Это может означать, что у нее уникальные способности, – восхитилась я. – Вот бы их исследовать!

– Извини, Кудряшка, но наличие этих уникальных способностей означает, что мы прикончим ее сразу после допроса.

– Что?! Но почему?!

Я и сама не понимала, против чего протестую. Против убийства Клары как человека – или против убийства уникального существа, единственного в своем роде подопытного кролика…

– Потому что, если она поймет, что, соврав, подставит нас по-крупному, она так и сделает. Будет мстить за своего любовника. Диего.

– Мстить она будет по-другому, – проворчала я.

– Вот и подождем.

– Подождем ее мать, подождем, – дурашливо пропел Валентин.

Я взглянула на часы. Мечислав проснется еще не скоро.

* * *

Он мертв.

Диего мертв.

Клара смотрела на кафель ванной комнаты, но, даже если бы по нему начал маршировать полк солдат, она ничего бы не заметила.

Единственный, родной, любимый… самый лучший на земле человек – мертв.

Этого не может быть!

Я не верю!

Этого не должно было случиться!

Но что-то внутри, какой-то страшный инстинкт подсказывал: это правда. До последнего слова и взгляда. Страшная правда, брошенная невзначай, как что-то пустое, не стоящее внимания и тем более – упоминания. Словно каждый день здесь умирают люди, которых любили и любят больше жизни и всего остального мира.

ДИЕГО!!!

И во всем виновата эта сучка Леоверенская.

Стерва!

Дрянь!!

Гадина!

Я убью ее! Обязательно убью!

Диего, такой красивый, сильный, чувственный, – мертв.

Окончательно мертв. Его больше никогда не будет. Он разорван на части оборотнями. Существами, которые самой жизнью предназначены для служения вампирам!

По ванной комнате разнесся тихий стон.

Не только смерть, а еще и унижение. О Диего, я отомщу за тебя!

Какой ужас, какую обреченность, должно быть, он испытывал, понимая, что это всё. Его путь оборвется здесь и сейчас, под клыками и когтями существ, которые даже недостойны были облизывать его ноги. Как он смеялся над оборотнями, когда они были вместе.

– Ты лучше всех остальных, которые у меня были. Ты, так же как и я, любишь боль и находишь в ней удовольствие. И это прекрасно. Я устал от дешевок, которые начинают скулить от первого удара кнутом! А ты… тебя можно долго ломать – и чем дольше я буду это делать, тем острее будет твое удовольствие… Сделать тебе еще больнее?

– Да… о, да, еще… еще-е-е-е…

И хриплые крики, оглашающие комнату.

Воспоминание ножом полоснуло по сердцу. Этого больше никогда не будет. Вообще никогда.

Диего окончательно мертв.

Что ж, за смерть любимого человека стоит мстить.

Но как?

Ответ был прост. Да, хозяин хотел получить эту сучку Леоверенскую живой. Что ж. Очень жаль, но ничего не получится. Она причина смерти Диего. Она должна умереть, медленно и жестоко. Осознавая, как из нее по капле уходит жизнь, вытекая с кровью из многочисленных ран…

О чер-р-р-рт!

Так долго, как хотелось бы, с ней играть не получится!

Вампиры помешают!

Что ж. Тогда хватит и одного удара. В сердце. Или – по горлу. Чтобы перед смертью она хрипела и задыхалась, как подзаборная шавка. Пыталась зажать вену, ухватить кусочек воздуха – и понимала, что все напрасно.

Пусть помучается хотя бы пять минут.

А если уйти после убийства… нет, возмездия!.. не удастся – пусть так и будет. Зато Диего будет отомщен. И сможет спать спокойно. Если за гранью жизни что-нибудь есть, они обязательно встретятся.

Через несколько часов Леоверенская вернется в «Три шестерки».

И остановится в третьем боксе. Там, видите ли, картина работы Даниэля! Гадина! Жаль, что тогда оторвали голову Даниэлю, а не этой стерве!

Надо успокоиться.

Надо обязательно успокоиться.

И достать хоть какое-нибудь оружие.

Можно убить эту гадину и голыми руками, но такой способ займет больше времени. А значит, больше вероятность попасться. К тому же чужой нож или пистолет наведут подозрение на других. И это хорошо.

Кларе не хотелось умирать слишком рано.

Увидеть смерть Леоверенской, увидеть, как подыхает Мечислав, как корчатся под плетьми его прихвостни и молят о смерти сорванными голосами…

Только тогда можно будет уйти к любимому.

Но для начала – оружие.

Клара оглянулась.

Славка дремал на диване.

Жалкий дурак! Да как он мог подумать, что интересен ей?! Что у нее может быть хоть что-то общее с таким ничтожеством?!

Женщина скривила губы. Она лгала, притворялась, плакала у него на плече, стараясь казаться слабой. Она! Одна из сильнейших прим Тулы вынуждена была играть пади! И все ради того, чтобы Иван Тульский получил территорию Мечислава, а его союзник – эту заносчивую сучку. Скольких сил это стоило, скольких нервов!

Но надо быть справедливой: Славка не настолько плохое существо. Он искренне любил ее и старался доставить удовольствие. Не его вина, что ей никто не нужен, кроме Диего.

Боль опять полоснула по сердцу.

Его нет. Ни его сияющих черных глаз, ни густых волос, в которые она обожала зарываться пальцами, – ничего нет. И ее тоже нет. Никого нет. И ничего нет.

Клара сходила с ума и даже не понимала этого.

Рассеянный взгляд скользнул по Станиславу.

Что ж, он оказал ей хорошую услугу. И за это умрет безболезненно. Но не сразу. Сперва она разберется с этой… его сестренкой… чтоб ее… А Славка ее прикроет. А вот когда она убьет мерзавку, то вернется, скажет ему правду, всю правду – и сломает шею. Быстро. Безболезненно. Одним сильным движением.

Красный туман заволакивал глаза, и Клара вцепилась в подоконник, стараясь как-то удержаться, не броситься на поиски этой гадины, чтобы разорвать ее одними когтями. Все равно ведь не дадут. Нужно немного подождать, выйти, найти оружие… можно взять его у господина. Это и он тоже виноват в смерти Диего! Если бы он не захотел эту маленькую гадючку, Диего не поехал бы в этот мерзкий городишко. Да и сама Клара, и ее брат, который куда-то пропал! Это господин послал их сюда. И он тоже заслуживает наказания!

Ненавижу! Всех ненавижу-у-у-у-у!

Стон, сильно напоминающий вой, все-таки вырвался из горла женщины, но Кларе было уже на все наплевать.

Она жаждала мести.

Она была безумна.

* * *

Я с трудом дождалась пробуждения Мечислава. Очень хотелось поторопить вампира, но потом я таки передумала. Кто его знает? Вот я читала, что если парня разбудить не вовремя, он всех загрызть готов. А если не вовремя разбудить вампира?

В прошлый раз он не кусался, но тогда и ситуация была другая.

К счастью, Мечислав как вампир обладал приличной силой и мог проснуться раньше заката. Что он и сделал. К нему тут же отправился оборотень-доброволец – на покусание.

Мы едва дождались, пока вампир примет душ и выпьет… чуть не сказала «чашечку коф-ф-фэ-э-э-э». Ждали целых двадцать минут. И отправились к нему всей кодлой: я, Валька, Ленька… Сашка все еще висел на сайтах, общаясь с оборотнями и проверяя какую-то информацию.

Конечно, вычислить вампира по билетам невозможно, но остается многое другое. Друзья, знакомые, сплетни, слухи – просеять, отобрать мусор, испечь лепешку и сожрать без соли.

Мечислав выглядел невероятно чувственным. Знаете, как здоровенный кот, который только что проснулся и теперь потягивается, зевает, щурит чуть припухшие глаза и выглядит ну такой лапочкой…

Только взяв такую лапочку на руки, можно обнаружить, что кроме нескольких килограмм меха туда еще приложены восемнадцать когтей и не меньше сотни зубов.

Но Мечислава не хотелось брать на руки. Он стоял в дверях, в одних коротких черных шортиках из чего-то вроде шелка, которые не то что не скрывали… скорее подчеркивали всю его… выразительность.

Становилось ясно: перед вами весьма половозрелый, взрослый и… м-м-м… солидный (в плане размеров, а не начальственного брюшка) мужчина.

И ужасно хотелось потереться об него всем телом, обнять за тонкую талию, запутаться пальцами в узкой дорожке черных волосков, уходящих под резинку шорт… интересно, а ниже они такие же короткие? Или, наоборот, густые и кудрявые? Спросить, что ли?

Нет уж! Возьми себя в руки, Юля! Есть любопытство, которое до добра не доводит. А вот до постели оно тебя довести сможет. Но туда тебе самой не надо. Во-первых, вам еще сегодня шпиона ловить и разоблачать. Во-вторых, прилетает Иван Тульский. И в-третьих, но в самых главных, я-не-желаю-быть-строчкой-в-списке-вампирских-побед!

Вот!

При виде такой компании, ломящейся к нему в комнату, вампир удивленно поднял брови – и стал выглядеть еще более обаятельным. Этакая удивленная и сонная чувственность.

– Чем обязан? Добрый вечер, пушистик. Ты не просветишь меня, что с вами случилось? Вы выглядите… встрепанными.

– И ты там будешь, – привычно схамила я. – Мы шпиона вычислили.

Мечислав мгновенно стал серьезным.

– Подождите меня в кабинете. Я сейчас буду.

– А к себе не приглашаешь?

И когда я научусь придерживать язык?

– Тебя, пушистик, – в любое время. Но такая компания – это слишком. Групповой секс, да еще с мужчинами, не в моем вкусе. Хотя если тебе понравится…

– Тьфу на тебя, зубоскал!

Я плюнула на пол, постаравшись попасть вампиру на ногу. Промазала. Развернулась и отправилась в кабинет. Оборотни потянулись за мной.

Мечислав присоединился к нам через пятнадцать минут. Он успел одеться в голубые джинсы, вытертые почти до белого цвета, и белую майку с логотипом «Версаче» и головой медузы по центру. Голова была нарисована золотом, белый цвет майки красиво оттенял смуглую кожу.

– А что, Версаче еще не умер?

– Какая разница, пушистик? Главное, что вещь хорошо смотрится. Что вы говорили про шпиона?

Слово взял Валентин и коротко рассказал про всё, что со мной произошло с самого утра. Мечислав слушал молча, ничем не выдавая своих эмоций. Потом перевел взгляд на Александра.

– Ну, что скажешь?

– Сказать что-то определенное сложно, но четыре месяца назад Альфонсо да Силва получил прошение разобраться с какими-то непорядками в Туле. И направил туда Диего. А дружил Диего больше всех с Рамиресом. На почве одинаковых вкусов.

– Тогда все ясно! – я даже хлопнула в ладоши. – Рамирес все рассказал Диего. Тот в Туле подцепил эту испаноликую швабру, потом они как-то случайно наткнулись на Славку, подумали – и придумали геройский план. Сколько Славка с ней знаком? Валь?

– Он говорил, около двух месяцев.

– Все сходится. А в Туле он появился когда?

– Как раз с полгода назад. А месяца три тому попал – чисто случайно – к стоматологу. Из наших, из оборотней.

– Ага. Там засветилась его фамилия.

– И Диего раскрутил эту катавасию?

Верилось плохо. Даже мне. Не та фигура. Да и Питер говорил, что они от кого-то получали приказы. И кто же у нас сидел в пруду?

– Рамирес, – просто сказал Сашка. – Если это затеяли не Иван Тульский с Рамиресом, можете мне ноги оторвать.

– Они это и без нас сделают, – осек его Мечислав. – Если что.

– Но все укладывается, – заметил Ленька. – Смотрите. Около полугода назад Мечислав становится Князем города. Юля, наш уважаемый пушистик, – его фамилиар. Тогда и засвечивается фамилия Леоверенских. Рамирес дружит с Диего и наверняка делится с ним своими планами. Или хотя бы упоминает Юлю.

– Второе вероятнее, – согласился Мечислав. – Кудряшка произвела на Рамиреса неизгладимое впечатление.

– Неважно. Важно то, что Диего узнал о Леоверенских. Четыре месяца назад его посылают в Тулу. Там он встречает Клару – и задерживается.

– Она, похоже, в его вкусе, да и просто мазохистка. Чем больше ее бьют, тем ей приятнее, – это уже я вставила свои пять копеек.

– И она умеет врать так, что никто не чувствует лжи. Мы ее допрашивали – и все прокололись.

– Почти, – криво улыбнулась я. И достала из сумочки рисунок.

Тот самый, сделанный очень давно, кажется, еще в другой жизни, до Славкиной инициации.

На нем Клара изображалась сидящей… даже не так. В центре изображения было кресло, почти трон, на котором сидела закутанная в плащ темная фигура. Не слишком прорисованная, намеченная несколькими карандашными штрихами, но смысл и так был ясен. Господин и повелитель, и все тут. Намного более ярко получилась сама пади, сидящая «у ног». Она почему-то нарисовалась полуобнаженной, в шипастом ошейнике и браслетах, в чем-то напоминающем корсет. Все тело обвивало сложное переплетение ремней. Одна рука пади опиралась на пол, вторая касалась края плаща сидящего на троне. Рядом с плащом лежала плетка.

Лицо Клары было поднято вверх, и на нем читалось безграничное обожание и подчинение.

Что-то было не до конца прорисовано, что-то не удалось, но общее впечатление восторженной покорности и преклонения было верным.

– Я нарисовала, – призналась я, когда рисунок прошел по рукам, – и как дура забыла обо всем. Сунула в сумку, хотела потом поглядеть – и все пошло прахом. Платья, оборотни, дети, ссора с Мечиславом… слишком много отвлекающих факторов.

– Даже если бы тогда мы увидели этот рисунок, вряд ли он что-то смог бы прояснить, – вздохнул Александр. – Она бы оправдалась. И вообще, рисунок к делу не пришьешь.

– И ауру тоже. Я потом отметила, что у нее плохая аура, что в ней отсутствуют белые, желтые, розовые тона, которые появляются у влюбленных, но опять же не придала значения.

– Ты пыталась намекать, а я сказал, что она не врет о своей любви, – припомнил Валентин. – Пушистик, прости, я идиот.

– Оба мы хороши.

– Все мы хороши, – вздохнул Мечислав. – Косвенных улик было много, но мы слишком привыкли полагаться на магию. И не поняли, когда она отказала.

– Не отказала. Просто на каждое действие находится противодействие, – поправил Ленька.

– Это нам урок: нельзя быть слишком самонадеянными. Продолжай, мы тебя перебили.

– Хорошо. На чем я остановился?

– На Кларе и Диего.

– Вот. Они скорешились, и Диего… задержался в городе или просто наезжал к понравившейся лисице?

– Задержался, – вставил Сашка, на миг отрываясь от компа. – Мне сообщили, что он хотел ее в свою собственность. И вел переговоры с Князем Тулы. И с Альфонсо.

– Это долгая процедура. Понятно, что он задержался.

– И тут Станислав Евгеньевич Леоверенский как-то попадает в поле зрения Диего. Тот сообщает Рамиресу, и приятели садятся за план действий. Два месяца назад Станислав попадает в больницу – и к нему аккуратно подводят Клару.

– То есть Иван Тульский мог и не знать о происходящем?

– Мог и знать. Клару могли выбрать за ее талант. Прима, умеющая подделываться под пади, да еще спокойно лгущая в глаза вампирам, – это редкость. У нас таких нету.

– Ладно. Пока мне ясно только, что без Рамиреса тут не обошлось, – подвела итог я.

– Пока вы спали, мы проверили свои предположения, – спокойно закончил Ленька, в упор глядя на Мечислава. – Если они верны, сегодня Клара попытается отомстить за смерть любовника. Не знаю, правда, кому именно, вам или Юлии Евгеньевне, но попытка будет обязательно. Мы хорошо ее накрутили. Валентин постарался.

– Сильно стараться не пришлось, – отмахнулся Валентин.

– Засада сидит в третьем боксе. Мы наблюдаем по мониторам. Сами видите.

– Что ж, будем ждать, – подвел итог Мечислав. – Я отправлюсь в третий бокс. Ах да, минуту…

Вампир извлек из кармана сотовый телефон и пробежался пальцами по кнопкам.

– Вадим, срочно зайди ко мне. И Бориса захвати.

Через две минуты пара адъютантов выросла на пороге.

– Шеф?

– Вызывали?

– Да. На вас Рамирес. Где он сейчас?

– Завтракает, – отчитался Борис. – Потом он хотел покататься по городу.

– Замечательно. Давай садись ему на хвост и контролируй каждое передвижение. Вы должны сделать все, чтобы он не мешался под ногами и не появлялся в подвале в течение ближайшего часа-трех. Хорошо хоть места обитания и сна вампиров расположены достаточно далеко от боксов с… гостями. Но убрать его надо. Срочно.

Вадим потер лоб.

– Свозите его к тиграм, – подсказал Ленька. – В нашу штаб-квартиру. Ему это будет интересно. И скажите, что ему хотят доложить о ходе расследования того расстрела на дороге. Я сейчас свяжусь со своими, они ему такую лапшу навесят…

– Связывайся, – распорядился Мечислав. И перевел взгляд на Бориса и Вадима. – Вы что, всё еще здесь?

Ребят как ветром сдуло.

Леонид извинился и вышел поговорить по телефону. Сашка уткнулся в комп. Я посмотрела на мониторы.

– Тихо.

– Пока тихо.

Валентин был внешне спокоен. Еще бы. Их Дюшка так выдрессировал за время своего правления! Шаг вправо, шаг влево – побег, прыжок на месте – провокация. Мечислав в этом отношении намного лучше. Хотя и сволочь.

Я вскочила и заходила по комнате.

– А если мы неправы? Если все сорвется? Если мы ошибаемся?

Мечислав ловко крутнулся, поймал меня за руку и притянул к себе. Я потеряла равновесие и уткнулась носом в его грудь. Жаль, у меня насморка нет. Навек бы зарекся так поступать с сопливыми девушками.

– Пушистик, не волнуйся. Теперь нам уже некуда отступать. Что бы ни случилось, ты-то все равно будешь в безопасности. И твои родные тоже.

– Да?! – взвилась я, пытаясь вырваться. – Это если я еще переживу разрыв Печатей. Две – это не одна! А меня и после одной едва откачали! И что значит «в безопасности»?! Если все именно так, как ты говоришь! Если мы правильно все просчитали! А если нет?! А если это война на уничтожение?! Если мы кого-то не заметили?! Не предусмотрели?! Не поняли?!

– Это у тебя нервы шалят перед делом, – авторитетно изрек Леонид. – Слопай успокоительное. Хочешь валерьяночки?

Я в любимых дедушкиных выражениях предложила оборотню самому принять валерьянку анальным способом. Мечислав прижал меня покрепче правой рукой, а левой растрепал мне волосы.

– Успокойся, маленькая моя. Все будет хорошо. Мы справимся. Посмотри, нас много. Я, мои вампиры, все лисы, все тигры – все сейчас за нами. И все мы будем сражаться. Никто нас не одолеет, пока мы вместе.

Я вздохнула. Сейчас вампир не пытался совращать меня. Он просто поддерживал, успокаивал, как ребенка, старался поделиться кусочком уверенности. Даже его запах стал менее агрессивным и каким-то… родным?

С таким Мечиславом я не могла бороться. Можно было отвечать злостью на попытки совращения, агрессией на агрессию, но как разозлиться на человека, который просто старается быть тебе опорой?

– Отпусти меня, – попросила я. – Я буду спокойна.

Мечислав не стал спорить. Он разжал руки, подвел меня к дивану и усадил. Потом налил чего-то красного из графина и протянул мне.

– Одним глотком, как лекарство. Ну?

Я кивнула и выпила залпом. Это оказалось какое-то красное вино. Крепкое, зараза.

– Опьянею – сам виноват будешь.

– Буду. Валь, притащи каких-нибудь бутербродов.

– Мигом. А то правда нехорошо спаивать малолеток.

– Это кто малолетка, ты, воротник облезлый?! – завелась я, но оборотень гнусно хихикнул и выскочил за дверь.

Мечислав отошел к мониторам и стал внимательно наблюдать за происходящим в боксе номер семь.

Зато вернулся Вадим.

– Рамирес почему-то меня не захотел, – проныл он, – я в расстройстве! Буду страдать и рыдать!

– Просто ты блондин и не в его вкусе, – припечатала я. – Вот был бы ты испано-натурале…

– Зато Бориса он согласился взять в сопровождающие. Так что Борька повез его прямиком в тигриное логово! Может, его там сожрут?

– Отравятся.

– Шеф, а можно мне в засаду? Можно?

Мечислав ухмыльнулся.

– Тебе – можно. Поохотимся…

И выглядел он при этом так… Если бы тигра очеловечили – вот это оно и было бы. Хищная кошка у мышиной норки. В засаде, затаившаяся, выслеживающая добычу…

Мышцы напряжены, тело сжалось в один плотный комок, кончик хвоста чуть дрожит, выдавая азарт…

Не дай бог дотронуться – раздерет в клочья.

И добычу сразу не отдаст. Поиграет. Поиздевается. Помучает.

– А мне? – спросила я.

– А тебе – нет. Ты будешь сидеть здесь и не рисковать.

– Только если ты меня привяжешь. Но и тогда я выберусь.

– Пушистик, ты будешь сидеть здесь и ожидать нашего возвращения с трофеем.

– Ни за что! Я ее раскрыла, выследила, придумала схему – и меня же отстраняют?!

– Генералы сами в атаки не ходят.

– Генерал здесь – ты.

– Ошибка. Я Князь города. А главной в этой операции оказалась ты. Начальнику на передовой делать нечего.

Вернулся Валентин с тарелкой бутербродов. Я тут же цапнула один трехслойный с ветчиной и задвигала челюстями. Но спорить не перестала.

– Я сказала, что хочу, значит, буду! И ты меня не отговоришь! Могу спрятаться в шкаф. Но я должна там быть! Эта зараза на меня покушалась! То есть ее брат!

– Про брата поподробнее. У нас пока есть время.

Вляпалась. Но слова из песни не выкинешь. Пришлось подробно рассказать про дневное похищение, чавкая и облизывая пальцы. Я не свинья, я просто из вредности. Достали некоторые вампиры, не будем показывать пальцем! Мечислав выслушал не перебивая. И вынес краткий вердикт.

– Теперь ты понимаешь, как опасна связь с обычными людьми? Они в наших играх не выживают.

– Катька, Надя…

– Редкие исключения. Впрочем, будь этот Сережа женщиной – и красивой, – у него было бы чуть больше шансов. Но не намного.

– Как ты себе это представляешь?

– Похитить любую из твоих подруг несложно. Обычный человек вообще на редкость беззащитен.

Я фыркнула. Ну да. Стоит только вспомнить Ленку, мою однокурсницу. Милая девушка, невысокая, стройная, симпатичная. В жизни не догадаешься, что у нее черный пояс по карате. Плюс спортивная стрельба. Любой хулиган, решившийся протянуть к ней руку, запросто протянет ноги. Она и меня пыталась приобщить, но я уже говорила: я неспортивная. Только оборотни могут рисковать собой, пытаясь научить меня драться. На них все быстро заживает.

– Я не настолько беззащитна.

– Но в засаду я тебя все равно не возьму.

– Без шансов и попыток договориться?

– Возможно, за взятку я подумаю, – протянул вампир, лениво оглядывая меня с ног до головы. Его взгляд прошелся по мне медленно и уверенно, снимая и отбрасывая в сторону и старые джинсы, и майку, натянутые наспех, только бы что-то натянуть, – и зацепился за полоску пластыря на шее.

– ИПФ не расспрашивали?

– Они решили, что меня покусали при похищении. Укус же свежий.

– Повезло. Или они предпочли так думать?

– Пока должок за ними. За того козла.

– Лапочка, будь с ними осторожнее. У них может быть и свое мнение. И никуда не ходи без охраны.

– Я подумаю об этом потом. Так что ты говорил про взятку?

– Натурой? – заинтересовался вампир.

– Натуральней не бывает!

– Обговорим условия?

– Без вопросов. Если ты берешь меня в засаду, я беру на себя Ванечку из Тулы.

– Ты и так его берешь. Как мой фамилиар.

– А меня сегодня похищали. И даже травили, – ехидно сообщила я. – У меня болит голова. У меня болит попа. И вообще у меня критические дни! Мое хрупкое деликатное сложение, тонкость моей нервной организации…

– Вот мы ее сейчас и проверим. Полагаю, что десяток шлепков не будут лишними. Я тебя предупреждал, чтобы никуда не ходила без телохранителей?!

– Победителей не судят!

– Правильно. Я тебя без всякого суда отшлепаю!

Мечислав поднялся с дивана и направился ко мне.

– Я так не играю! Сам поедешь на встречу! – взвизгнула я.

– Шеф, не поддавайтесь, – встрял Вадим. – Никуда она не денется, поедет! У нее сильно развито чувство ответственности!

– Я его удавлю ради такого случая, – я отступала за стол. Если что, буду отстреливаться канцтоварами до последней скрепки.

– Пока вы будете ругаться, мы их упустим, – подал голос вернувшийся Леонид. – Договаривайтесь быстрее. Наша подопечная вышла из ванной.

Мечислав сверкнул на меня глазами.

– Сидишь под кроватью, пока я не разрешу вылезти. Или я тебя сейчас запру здесь. Твое решение?

Конечно, я была согласна лезть под кровать!

* * *

Клара медленно скользила по коридору. Славка попытался спросить, куда она, но одного короткого удара хватило. Хрустнул сломанный позвоночник, и тело парня упало на пол. Что ж, он сам выбрал свою судьбу. Не стоило мешать ей мстить за любимого. Если он сможет вылечить сломанный в шейном отделе позвоночник – останется жить. Если нет – какая ей разница?

Клара знала, что живой не уйдет. Что ж, она одна из прим тульской стаи. И всегда сможет приказать себе умереть. Быстро и безболезненно.

Давным-давно, когда симпатичную девушку случайно укусил оборотень, она ужасно испугалась. Ей казались страшными вампиры, она не понимала ни их силы, ни их красоты… Как глупа она тогда была! Сейчас даже вспоминать смешно!

Она очень долго осознавала, что теперь сильна. Что может сделать со своими врагами что угодно. Искалечить. Просто изуродовать. То же и с оборотнями. Убить.

И она с радостью отдавалась справедливой мести. Пока ее не поймал Князь Тулы – и не наказал. То есть тогда ей казалось, что ее хотят наказать. Удовольствие в болезненном сексе с элементами БДСМ[17] она стала находить намного позже. С Диего. Теперь-то она понимала. Ей надо было мстить осторожнее. Но сейчас про осторожность не стоит и говорить.

Убийцы Диего заслуживают только смерти. Медленной мучительной смерти.

Как ей хотелось бы убить всех троих!

Господина, придумавшего эту игру.

Мечислава. За то, что все было направлено против него.

Леоверенскую.

Эту гадину она с удовольствием резала бы на кусочки годами. Прижигала, не давая умереть, дожидалась, пока затянутся раны, и начинала бы все снова и снова.

Если бы она не сопротивлялась, Диего остался бы жив.

А вместо этого… ну какая ей была разница, кому служить?

Клара не была в постели с Мечиславом, но господин несколько раз приглашал ее к себе. И кое в чем он был не хуже Диего. А эта сучка вздумала сопротивляться!

Да как она только посмела?!

Она не сможет убить всех троих.

Клара легко скользнула в комнату господина. Не заперто. Что ж. А вот и его кинжал.

Это будет изысканная месть. Убив Леоверенскую, она расплатится за смерть Диего. С лихвой расплатится. Планы господина будут сорваны. Он не получит ни этой мерзкой твари, ни ее силы. Мало того, его еще обвинят в убийстве. Все, чего он хотел добиться, будет разрушено. И не жалко. Ее жизнь разрушили? Да! Почему кто-то другой должен быть счастлив, когда ей плохо?!

Клара злобно оскалилась. Вот и третий бокс.

Она медленно, чтобы не скрипнуть ничем, надавила на ручку. Внутри было темно. Слышалось спокойное дыхание. Сильно пахло Леоверенской. Чуть слабее – вампирами. Наверное, ее навещали. А сейчас эта сучка спит. Что ж, тем меньше шума. Где стоит кровать, Клара помнила и так. Но память не потребовалась. В темноте смутно виднелись контуры кровати и лежащая на ней фигура с темными волосами. Клара скользнула внутрь и ударила ножом – раз, другой, третий!

Острие ножа входило в фигуру, как в масло.

Но вместо предсмертного хрипа вдруг раздался издевательский хохот и вспыхнул свет.

* * *

– Итак, – пропел Мечислав, выходя из ванной комнаты, – наступает последний акт нашей комедии положений.

И вспыхнул свет.

Клара заметалась, не зная, что делать и куда нырнуть. В дверь? Нет! Там уже стоят вампиры! В окно?! Но здесь нет окон! В шкаф?! Шкафа – и того не было. Зато был Мечислав, элегантный, как рояль, и я под кроватью. Вампир очень настаивал, чтобы я туда забралась в целях моей безопасности. Я сопротивлялась что было сил (пыльно, темно, противно, ничего не видно же – может, я в шкафу посижу?!) и согласилась, только когда он пообещал связать меня и закатать в ковер. А ковер еще для надежности запереть в шкаф. У себя в кабинете. От веревок-то я освобожусь. А ковер меня точно удержит на одном месте хотя бы полчаса. Одно слово – клыкозавр!

– И не надо мне говорить, что ты пошла в туалет, но немножко перепутала направление, – таким же тоном продолжил издеваться вампир. – А ножик тебе исключительно для нарезания туалетной бумаги, да?

– Или для обрезания завязок на штанах. Ну, там, в ремешке запуталась, в завязках заблудилась… – продолжил Вадим.

Еще бы, где ж без него. Тоже, что ли, вылезти и вставить свои пять копеек?

– Или если унитаз нападет и попытается укусить…

Клара вскрикнула. Но потом опомнилась и улыбнулась.

– Все равно ваша Леоверенская мертва!

– Ты выдаешь желаемое за действительное, – отозвался Мечислав. – Вадим?

Вампир шагнул к кровати и, надо полагать, сдвинул покрывало, маскирующее резиновую куклу.

– Но… как?! – Клара была в шоке. – Она же пахла. И дышала…

– Юля? – Мечислав разрешил мне вылезти и включиться в игру.

Я выкатилась из-под кровати и послала Кларе нежную улыбку голодной гиены.

– Что вы, мальчики. Она просто решила пожелать мне приятных снов. Вечных. И подарить этот милый ножичек.

– А ножичек-то непростой, – заметил от двери Борис.

Мечислав даже не стал распоряжаться вслух. Просто кивнул одному из вампиров, и тот шагнул вперед, к женщине. Клара вскрикнула и попыталась отмахнуться ножом. Куда там. Движения вампира напоминали прокрутку кино в ускоренном режиме – так все расплывалось. Я даже не увидела удара – только вскрик Клары и звон ножа по паркету.

– Господин, – вампир скользнул вперед и почтительно подал нож Мечиславу. – Госпожа, – поклон в мою сторону. Этакое «милостивое наклонение головы». Я ответила кивком и придвинулась поближе к Мечиславу который осторожно вертел в руках конфискованное оружие.

Ножик действительно был примечательным. Не обычный кухонный набор, которым можно разжиться в каждом магазине. Не-ет. Это был узкий кинжал явно ручной работы. Длинный трехгранный клинок из синевато-сизого металла угрожающе сужался от рукояти к кончику, и я подозревала, что он легко пробьет пятисантиметровую доску и не погнется. Рукоять сделана в виде лежащего льва. Морда зверя была хищно оскалена, передние лапы разведены для прыжка, когти на задних лапах плавно переходили в лезвие. Я представила, как вот это вонзается мне в сердце, и судорожно сглотнула.

Впрочем, для режущих ударов кинжал тоже подходил.

– Отравлено, – Мечислав показал мне на кончик клинка. Сперва я не поняла, что и как, потом, приглядевшись, заметила, что металл там словно в радужных разводах. И не удержалась.

– Она что, на слона собралась? Мне бы и китайского ножичка хватило. Из столового набора для небрезгливых.

– У нее не было возможности достать другой, – пожал плечами Мечислав. – Действительно, мы слишком медленно меняемся. И у нас не воруют, поэтому мы многого не предусмотрели. Но я исправлюсь. Шпильки и прочие орудия взломщиков бесполезны против кодового замка. А видеокамеры и «жучки» – вообще великое изобретение человечества.

Я расплылась в довольной улыбке: деду спасибо за совет.

– И кто же спонсировал нашу Клашу?

Я намеренно провоцировала лисицу, и это сработало. Клара вскинулась на меня, как знатная дама на крысу.

– Ты, гадина! Жаль, что тебя не удалось пришить раньше!

– Я гадина? – наигранно изумилась я. – Да будь я и правда такой, я бы вас со Славкой на порог не пустила. И накрылся бы ваш прекрасный план медным тазиком.

– Ах, на порог не пустила! Жалостливая нашлась! С-сучка! Сначала из дома выкинули, а теперь добренькой прикидываешься?! Да?!

– Не прикидываюсь, – я даже не думала повышать голос – хватит и издевательской интонации. – Славка сам ушел. И не давал о себе знать чертову прорву времени. Почему мы должны любить его и помогать? Из-за сомнительного родства?

– Он твой брат!

– Потому-то ты и смогла подобраться ко мне ближе. Но не слишком близко. Одно непонятно: почему вы меня не похитили еще тогда, в самый первый день, когда я спала, а вы со Славкой были у меня? Убийство тебя ведь не остановило бы? Славку – ножичком по горлу, меня – вазочкой по голове, и через чердак. Милое дело.

– Пушистик, она не могла этого сделать, – Мечислав погрозил мне пальцем. – За тобой следили мои люди.

– И людей снять было несложно.

– Несложно. Но вывезти тебя из города им уже не удалось бы. И потом, тебя хотели похитить, а не убить. Рано или поздно кто-нибудь попытался бы тебя использовать. И я тут же подал бы жалобу Совету. На гнусное похищение моего фамилиара. Я хоть и не самый сильный, но достаточно влиятельный Князь. Похитителю хватило бы до конца его смерти. А тебя вернули бы домой.

– Поэтому сначала требовалось тебя опозорить, – кусочки мозаики складывались на свои места. – Или убить, или отвлечь, чтобы тебе было не до фамилиара. Шкуру бы спасти и ноги унести!

– Да. План был хорош. Но из-за тебя все пошло прахом. Никто не ожидал, что ты сотрудничаешь с ИПФ.

– Попрошу не обобщать! Я с этими фанатиками не сотрудничаю, а просто общаюсь!

– Ладно. Первый раз тебя не удалось похитить из-за твоих способностей. Второй раз – помешал Рокин.

– Надо будет позвонить и поблагодарить.

– Обязательно.

– А вот почему сейчас меня пытались просто прибить? За что?!

– А это нам расскажет Клава. Если хочет остаться неизуродованной. Или мне отдать приказ палачам?

Клара сверкнула на нас глазами.

– Ненавижу! Твари!

– Интересно, что мы тебе такого сделали?

Мне и правда было интересно. Ненависти в голосе оборотнихи было – хоть сцеживай и в аптеки на переработку. Но чем я так ее задела? Тем, что один раз оказалась сильнее? Странно…

– Ты! Избалованная богатенькая сучка! Тварь! Гадина!

Клара, кажется, решила, что живой уйти все равно не удастся. Так хоть высказать напоследок все, что на душе накипело. Этакое ритуальное самосожжение под лозунгом «Знайте, гады, какой удивительный и прекрасный человек жил рядом с вами! Кого вы не оценили по достоинству!». Но стоять и позволять обливать себя грязью я точно не собиралась. Даже ради ее предсмертного желания.

– И что? Тебя-то я ничем не задела?

– Такие, как ты, никогда не задевают! Они даже не замечают! У вас все есть с рождения! Шмотки, машины, квартиры, деньги – все! Все, что только захочешь! Разве кто-то может сравниться с такими избалованными принцессами?!

Я фыркнула. Ну и чушь!

Да, у деда своя фирма. А сколько раз его пытались закатать в асфальт из-за этого бизнеса? Страшно вспомнить! А моего отца убили. Это кровавый взнос за «благополучие». Не говоря уже о том, что ничего серьезного у нас нет. Все деньги крутятся в деле. Да, у нас неплохая квартира. У деда есть машина – «хаммер». Дед говорит, что эта машинка напоминает ему танк. И что? Ни мама, ни я не носим бриллиантов. Шмотки покупаем где придется. И скажу по большому секрету, джинсы за пятьсот рублей из магазина распродаж сидят ничуть не хуже фирменных «ливайсов» из какого-нибудь пафосного бутика. А симпатичная кофточка какого-нибудь Курского трикотажа выглядит еще и получше, чем все то, что продается в магазинах модной одежды. И от нее не идет потом раздражение по всей коже, потому что в ней нет синтетики.

Единственная наша роскошь – это купленная мне квартира. Я сильно подозреваю, что это дело рук вампира, но спрашивать напрямую не стану. За мои проблемы и шрамы он мне и больше должен. Это раз. И… жестоко пугать маму своими кошмарами и ночными криками – это два. Лучше я буду прятаться в своей берлоге, а ей показываться хотя бы относительно нормальной.

А уж насчет сравнения с избалованной принцессой… ха! Да будь я хоть вполовину такой, мной бы уже Дюшка закусил! И не подавился.

– У вас все есть! А те, кого судьба обделила, для вас просто грязь под ногами! Хуже червей! На тех вы хоть не наступите, побрезгуете! А всех остальных можно топтать! Давить!

Не замечать! Презирать! Со мной училась одна такая! У нее все было! Все! Деньги! Драгоценности! Парни! Ее все преподаватели на руках носили! И только я знала, какая она на самом деле гадина! Если бы не ее деньги, никто бы и не взглянул в ее сторону!

– И тем более он, – тихо подсказал Вадим. Но Кларе хватило.

– Да! Тем более Сашка! Он и нужен-то ей был только для развлечений! Как очередная игрушка! А он влюбился! Идиот! Они еще и меня на свадьбу приглашали! Твари! Но я с ней потом поквиталась! Она и не знала, кто я такая! А я разорвала ей горло! И смеялась! Я смеялась, когда она подыхала! А Сашка рыдал на ее похоронах! Жалкий дурак! Я пыталась его утешить, но он осмелился сказать, что лучше нее никого не было! Гадина! Но я его не убила! Пусть живет и мучается. А я временами присылаю ему ее фотографии! Пусть помнит, кого он мне предпочел!

Клара издевательски расхохоталась. Мне срочно захотелось принять ванну с хлоркой – настолько ее смех, да и сама она были омерзительны.

– Но теперь у тебя есть Славка, – опять подсказал Вадим. Клара расхохоталась еще громче. Глаза ее блестели.

– Славка?! Славка?! Кретин! Тварюшка! Да кому нужен этот идиот?! Я морочила ему голову, как только могла!! Врала! Притворялась!! Издевалась! А он ни разу не заподозрил подвоха! Недоумок! Не отличить пади от примы! Ха-ха-ха-ха-а-а-а-а-а-а…

Смех перешел в повизгивание. Я поборола желание зажать руками уши. Ощущения были… омерзительныые, как при просмотре дешевого «мыла». В дорогом таких штампов уже не ляпают.

– Так ты прима?

Допрос что, отдадут Вадиму? Я взглянула на Мечислава. Что тут происходит?! Но вампир только покачал головой – мол, не мешайся.

Я пожала плечами. Ладно. Все равно все идет под запись.

– Да, разумеется! Неужели обычная пади справилась бы с таким делом?!

– Конечно нет, – согласился Вадим. – Сначала мы тебя даже не заподозрили.

– Как вы тогда узнали, что я – это я?! – взвизгнула Клара. Взгляд ее лихорадочно шарил по сторонам, ища пути отступления. Но возможности вырваться у нее не было, даже если взять заложника. Я старалась держаться поближе к Мечиславу: вампир мог за себя постоять (ну и за меня тоже), а все остальные были не настолько ценными.

– Мы и не знали, – спокойно ответил Мечислав. – Ты сама себя выдала.

– Чем?!

– Ты не умеешь себя контролировать, оборотень. Стоило только намекнуть тебе про Диего – и voila! Ты пришла сама. Да еще с ножом.

– А еще у тебя удивительно мерзкая аура, – вставила я свои пять копеек.

– А ты что, святая, чтобы мне об этом говорить?! Ты, мерзкая избалованная сучка!

Я пожала плечами. Пусть. Главное, чтобы эта дура по второму кругу не пошла. Надоела ее зависть. Вот уж чего я никогда не понимала. На редкость глупое чувство. Тебе при рождении не выпало быть дочерью миллиардера? А мне не выпала идеальная фигура топ-модели, а кому-то достался нос крючком и уши лопухами. И что? Это можно пережить. Не родилась дочкой миллионера? Так заработай сама. Стань сама миллионершей. Или сделай себе пластику, если твое лицо тебя не устраивает. Все в твоих руках. Если они у тебя есть. Руки, ноги, голова… Есть?! Здоровье?! Есть? Ну тогда завидовать кому-то – это просто кретинизм. Ты всего можешь добиться самостоятельно. Надо только видеть цель, идти к ней и плевать на все препятствия. А тратить время и силы на то, чтобы сидеть и ныть: «А вот у нее (него) есть, а у меня нету… а я хочу, а у меня нету…» Да если хоть половину потраченных на это сил и времени употребить в дело, ты через год сможешь взаймы Биллу Гейтсу давать. Ха!

– Кто отдавал тебе приказы?! – голос Мечислава хлестнул плетью, разнося в клочья мои мысли.

Клара оскалилась.

– Ничего я тебе не скажу! Понял, козел?! Можешь мне голову оторвать, ясно? Все равно тебе конец!

Мечислав улыбнулся – и эту его улыбку никто не назвал бы соблазнительной. Сейчас вампир был страшен. Страшен несоответствием формы и содержания. Те же потрясающие зеленые глаза, то же совершенное лицо, небрежная пластика леопарда – и в то же время глуховатый голос, лишенный всех интонаций, кривая улыбка на полных губах, обнажающая клыки. И какая-то мертвенная застылость всех черт, словно маска, сделанная из светлого золота.

– Могу. Но не буду. Для этого у нас есть палачи. Взять ее. Голос был потрясающе ровным. Казалось, Мечислав не приказы отдает, а читает совершенно неинтересную книгу.

Клара дернулась вырастить когти, но не тут-то было. Ее скрутили в мгновение ока и бросили на кровать.

– Полагаю, ты не знаешь, что можно сделать с человеком при помощи обыкновенного штопора и коробка со спичками, – голос вампира был так же тих и спокоен. – Но у меня замечательные палачи. Ты все расскажешь. Даже то, чего никогда не знала.

Клара материлась как сапожник. М-да. Нам надо быстро. А так она будет еще долго нас поливать. А если…

Чем можно напугать эту гадину? Судя по всему, она мазохистка. Боль ей не страшна. Это почти как анекдот: «Мучайте же меня, кусайте, рвите, бейте… о-о-о-о, да, да, да!» Мечта мазохиста.

Я скользнула вперед.

– Позволь мне.

Мечислав чуть повернул голову, а потом кивнул.

– Ты уверена, что справишься?

– Она ведь не нужна нам живой, – моим голосом можно было кофе заправлять вместо взбитых сливок, столько я вложила нежности… – Совершенно не нужна. Нам просто нужна информация из ее разума. Бедная, бедная девочка. Что поделаешь. Я затяну ее глубоко. Туда, где мы были с Владом. Вампиры там гибнут. А она может и выжить. Она пока еще не умирала. Но там она скажет мне все. Там просто нельзя лгать. Ска-ажет. А потом ее мозг разрушится. Она останется жива. Цела и невредима. Сможет даже ходить и говорить. Повторит свои показания перед всем Советом вампиров. Но будет уже не Кларой… вовсе не Кларой. Я просто высосу ее личность и сотру. А то, что останется, сделает всё. Просто всё. Даже убьет того, кто приказывал ей шпионить за нами.

Хорошо получилось, убедительно. Я бы и сама поверила. Хотя врала как сивый мерин. Я этого сделать бы не смогла. Не умею. И не научусь. Скорее всего, никогда. Я-то знаю, что все мои способности находятся методом случайного тыка. Но я надеялась испугать Клару до недержания. Речевого. Увы.

– Все ты врешь, гадина! Ты так поступить не сможешь! Нет у тебя такой силы! – зашлась в диком хохоте Клара. – А пытать вы меня все равно не сможете! Не сможете! Я прима! И могу остановить свое сердце в любой момент! И остановлю!

Я посмотрела на безумную женщину.

– Она действительно так поступит. А мы останемся при своем интересе.

– Если бы Рауль… Ленька, Рауль не вышел из транса?

Вот кто нам бы сейчас пригодился. Одно слово Питера – и лисица нам поведала бы обо всех своих грехах. И еще чего-нибудь бы добавила. М-да. Когда Питер выйдет из транса, он будет страшным оружием.

– Нет.

– Черт!

Я тоже зашипела от ярости. Да пропадом оно пропади! Вот она, шпионка, у нас в руках, а сделать-то с ней ничего и нельзя! Око видит, зуб неймет. Только убеждать себя, что на фиг нам Клавка не сдалась, не получается. Ее показания нужны просто кровь из носа. Блин! Сделать бы с ней то, что планировал сделать со мной монах, – она бы всех заложила!

– Господин! У нее останавливается сердце! – крикнул кто-то из вампиров.

Диего! Я иду к тебе!

Я бросила взгляд на ауру женщины. Над сердцем разливалась чернота.

Смерть?

Конец?!

А я останусь при своем пиковом интересе?!

Не дождетесь!

Какая-то сила шатнула меня вперед.

– Умирать?! Не позволю!

Кажется, Мечислав что-то крикнул. Но было поздно. Я положила левую руку как раз над сердцем Клары, в разливающуюся по ауре черноту.

– Так не должно быть. Она пока еще живет. Я приказываю жить!

И провалилась в транс.

Поляна, на которой я оказалась, была мне хорошо знакома. Я тут уже бывала – и с Владом, и с Питером. Чуть менялись декорации, но суть ощущалась неизменной. Неведомое место, находящееся – где? – принимало меня и помогало. Мне было тут спокойно и уютно. И моя сила возрастала. Здесь я могла пользоваться ей осознанно.

Зато появившаяся на краю полянки, увязанная как тюк Клара чувствовала себя явно не в своей тарелке. Еще бы. Эта тарелка принадлежала мне. И я понимала, что могу оставить здесь лисицу на всю жизнь или выкинуть ее к чертовой матери, убить или подчинить себе. И даже наложить проклятие. Сняв его с Питера, я начала более-менее представлять себе механизм его наложения. Но делать этого мне не хотелось. Почему?

Не знаю. Но что-то внутри меня требовало не издеваться, а получить нужное – и убить. Быстро и милосердно. Все равно она уже мертва. С того самого момента, как умер Диего. Как и я. Юля Леоверенская умерла вместе с любимым. А то, что рождается, – оно… она совсем другая…

– Ты! – взвизгнула Клара, заметив меня. – Ты что, сдохла?!

– Не дождешься.

– И будешь после смерти мне тоже гадить?! – продолжала девица. Потом услышала, что я сказала, и завопила еще громче: – Что происходит?! Я что, еще жива?!

– А это зависит от меня, – протянула я. И это была правда. Клара чувствовала ее в моем голосе. – Могу отпустить, могу убить. Ну что? Будешь говорить, или тебе что-нибудь оторвать? – оскалилась я, приближаясь к ней.

Клара извивалась и поливала меня отборной бранью. А я внимательно разглядывала спутанную женщину. Что же не так? Почему я Влада и Питера видела, как они есть, а эта словно припорошена серой пылью? Ничего не понимаю! Что же это такое с ней?!

Клара еще яростнее обматерила меня. И вдруг пришло осознание. Как мало надо, чтобы мозги встали на место, а?

Безумие.

Она безумна. И эта серая пыль – ее безумие.

А смогу ли я что-то с этим сделать? Какой смысл говорить с сумасшедшей? Дурака учить – что мертвого лечить. А дурака лечить?

Чем можно убрать эту пыль? Пылесосом? Тряпкой? Руками смахнуть?

Но дотрагиваться не хотелось. Зря ли говорят, что безумие заразно?

Я огляделась по сторонам.

– Эх, ветерка бы…

Над телом лежащей лисицы прошелестел легкий сквознячок. Пыль слегка облетела на траву. То есть можно попросить? Словами? Попробуем!

– Скажите, а можно, чтобы сильный ветер сдул с нее эту пыль – и унес куда подальше? Чтобы я ей не надышалась? Пожалуйста!

Этого хватило.

Порыв ветра растрепал мне волосы, хлестнул по глазам. Я поморщилась. Но Кларе пришлось намного хуже. Ее обрабатывало, как пылесосом из рекламы, где внутрь засасывается все, что только можно. Ветер дул от меня, и я могла наблюдать, как с лисицы сносит всю серую пакость.

Прошло минут пять, прежде чем от пыли не осталось и следа. К сожалению, от веревок тоже. Ветер стих. Теперь я могла и поговорить с Кларой, но предусмотрительно держалась на расстоянии в пять шагов. Они меня не спасут? Но это мое место. И моя сила.

– Ты меня понимаешь?

Клара метнула на меня презрительный взгляд.

– Ты что, Леоверенская, сдурела? С чего это я тебя не понимаю?

Уф-ф-ф-ф-ф! Адекватна. Будем договариваться.

– Это что? – внезапно спросила лисица. – Рай? Ад?

Я закатила глаза. М-да. Не за сообразительность Диего ее выбирал. Точно.

– Это такое специальное местечко, куда попадают особо тупые, – «объяснила» я. Мне даже издеваться не хотелось. Не из-за моих высоких духовных качеств. Просто когда сама мало знаешь, знатока из себя строить глупо. Но я была зла. Сколько проблем из-за этой швабры!

– Так ты что, и после смерти мне досаждать будешь?!

Я фыркнула.

– Да жива ты! Жива!

– Но… я же остановила сердце! И врача там не было! Никто бы не успел!

– Я успела, – снисходительно объяснила я. – Я же говорила, что не дам тебе умереть. Ты не заслужила легкого ухода. И уйти к своему Диего сможешь, только когда я тебя отпущу.

По мере моих разъяснений лицо Клары менялось: от ошеломленного – к злобно-истеричному.

– Ах ты гадина! – взвизгнула она. И бросилась на меня. Но не добежала.

– Взять ее, – скомандовала я. – И держать, пока я не…

Одуванчики взметнулись вверх стальными канатами, оплели ее ноги, и Клара, в последний раз дернувшись, свалилась на землю.

– …отдам другого приказа.

Такого быстрого воздействия я не ожидала. Я знала, что здесь, в этом месте, я главная. Иначе мне ничего не удалось бы сделать ни с Владом, ни с Питером, но чтобы вот так…

Деревья согласно зашумели, словно читая мои мысли.

«Вот так… именно так… это ты…»

Клара сверкала глазами.

– Ненавижу! – прохрипела она, изворачиваясь и пытаясь перекусить стебли. Но моя воля держала крепко. Из уст лисицы полился отборный мат. Я скривилась.

– Меня твоя ругань не разжалобит. И я тебя не отпущу. Лучше кончай ругаться и давай договариваться. Я могу пробыть здесь, сколько захочу. И тебя продержать. И мне вреда не будет. А вот ты…

– Ничего ты мне не сможешь сделать, ведьма! – прошипела Клара. – Пытать меня станешь?! Да у тебя силенок не хватит! Кишка тонка!

Я передернулась.

В чем-то она действительно была права. Я пытала. Я убивала. И теперь это навсегда останется со мной. И я всегда буду ненавидеть себя за это. Еще и за то, что в тот момент меня ничего не мучило.

– Ты права. Я тебя пытать не стану, – согласилась я. – А вот это место…

– И что?! Хочешь сказать, что меня будут щекотать одуванчиками?! Ой как страшно!

Я фыркнула. Действительно. Лисица, на которой тут и там виднелись желтые цветочные головки, страшной не казалась.

– Одуванчиками? Что ты! А вот росянками… Знаешь, что это за цветочки? Будут тебя откусывать и растворять по маленькому кусочку.

Поляна, словно желая продемонстрировать серьезность моих намерений, тут же вырастила полуметровую росянку-террориста аккурат у левой пятки Клары. Цветочек захлопал «пастью» и стал примеряться к ножке прекрасной дамы.

– Вот. И таких я могу вырастить еще штук сорок. Или сотню. Сколько понадобится. И кстати, не строй иллюзий. Я могу не дать тебе умереть в любом состоянии. Даже когда от тебя здесь останется один обглоданный скелет.

– Будь ты проклята!

Я пожала плечами.

– Я уже проклята. Ты потеряла любимого человека недавно, а я – полгода назад. Страшно. Больно и тошно, знаешь ли. А умереть не дают. Поэтому я и тебя жалеть не буду. Не делай другим того, что не желаешь себе? А все, что я с тобой тут сделаю, со мной и так происходит.

– Тебя тоже едят росянки?

Клара ехидствовала. И я могла бы ответить в том же духе, но не стала. Высказалась честно:

– Нет. Меня поедом ест чувство вины. Я знаю, что не могла предотвратить, повлиять, что-то еще, но деться мне некуда. Ты можешь умереть. Но сначала изволь подробно рассказать мне все. Кто отдал приказ. Что. Как. Откуда растут ноги и руки. И если ты это сделаешь, я проведу тебя к Диего. Я смогу.

– Я тебе не верю! – то ли крик, то ли стон.

Я пожала плечами.

– Хочешь, я покажу его тебе? Хочешь?

Глаза Клары сверкнули.

– А как я узнаю, что ты меня не обманешь?!

– Вот только мне и дела тебе врать! – неподдельно обиделась я. – Я позову его и отойду в сторону. Минут пять у вас будет на поговорить. А потом – извини. Если хочешь, спроси у него что-то такое, чего я не знаю. Или что могли знать только вы двое. На твой выбор. Открывать проход?

Клара не раздумывала и секунды.

– Да!

Я вздохнула. Поднялась с травы. Потянулась всем телом.

– Руку дай.

– Это зачем?

Одуванчики соскользнули вниз, отпуская одну руку лисицы.

– Потому что иначе он не придет. Я ему никто. И звать меня никак. На мой зов он не откликнется. Звать будем твоей кровью, твоей любовью, твоим сердцем… тьфу ты, стихами уже заговорила. Ну, ты меня поняла, правда?

Клара послушно протянула мне руку, забыв о своей ненависти.

* * *

Мечислав проклинал себя и всех окружающих. Совесть ела бедного вампира поедом. Он держал на руках легонькое тело своего фамилиара и ругался последними словами.

Почему?

Не успел остановить. И теперь у него на руках оборотниха-шпион в состоянии комы и его фамилиар в состоянии транса, что немногим лучше. И ничего не известно: ни сколько они так пробудут, ни выйдут ли они из этого состояния, да и какими выйдут? И что будет дальше?

Черт… черт… и еще трижды… черт!..

Услышь любой черт, в каких извращениях его обвиняет разозленный вампир, – и место на сковородке Мечиславу было бы обеспечено лет на пятьсот вперед. Но вампиру было на это наплевать.

Куда опять влезла эта безмозглая девчонка?!

Какого черта он поддался на ее уговоры?!

В следующий раз надо будет завернуть ее в ковер, сам ковер засунуть в шкаф, а шкаф для надежности обмотать цепями в три слоя и запереть в подвале на четыре засова!

Идиотка малолетняя!

Лишь бы только жива осталась!

Сам пришибу дуру!

– Шеф! – голос Вадима отвлек от мрачных садистских мыслей. В уме Мечислав как раз представлял, как выпорет нахальную девчонку, чтобы три недели сесть не могла! И спала только на животе! Поганка! Переживать из-за всех ее выходок даже бессмертному нервов не хватит!

– Что?! – рявкнул вампир.

– Тут у Клары кровь.

– Где?!

Оказалось, что кровь у той – на руке. На ладони появился аккуратный разрез, словно сделанный ножом, из которого капала красная жидкость.

– Кто-нибудь к ней прикасался?

– Нет.

– Черт!

Мечислав внимательно оглядел Юлю, которую так и не спускал с рук. Словно боялся, что отпусти он ее – и девушка провалится еще глубже. И вообще к нему больше не вернется.

– У Юли ничего нету. Что ж, будем ждать.

Ждать пришлось недолго. Буквально через пару минут обе девушки открыли глаза.

* * *

Я взяла ладонь лисицы и задумалась. А скальпель где? Не кусать же ее… Ничего лучше мне в голову просто не пришло. Я открыла рот и вопросила в пространство:

– Ребята, а скальпелем не разодолжите?

Я еще не успела закончить фразу, когда к моим ногам плавно спикировала ветка одного из деревьев. Небольшая такая, с хвостиком сосновых иголок. Но когда я подняла ее, это было оно. Ветка была сломана или срезана так, что один ее конец образовал острую кромку.

– Не боишься? – поддела я.

Клара не удостоила меня и взглядом. И даже зубами не скрипнула, когда я полоснула ей руку острым концом ветки. На землю закапала кровь.

– Вампир Диего, бывший Диего да Морано, он же Алекс Версель, он же Юрий Грачев, он же Джон Линдси, изначально – Хосе Мануэль Каррас, я зову тебя к нам. Зову кровью женщины, которая любит тебя больше жизни. Зову ее любовью, ее сердцем, ее душой, которой она готова была пожертвовать для тебя. Зову ее страстью, ее болью, ее отчаянием… Отзовись, подай голос…

Клара глухо вскрикнула. Прямо передо мной, на том месте, куда капала кровь, разгоралось слабое свечение, напоминающее ворота. На этот раз уже не светлые, а темные. Рай – и ад? Или это чистилище?

Свечение все усиливалось, и я отошла на пару шагов. Незачем искушать людей. Не хочу проверять, что будет, если столкнуть меня в эти ворота.

Хотя Клара и не собиралась. Судя по ее лицу, ей уже все было безразлично, кроме слабого силуэта, медленно, как старая фотография, проявляющегося в створке ворот.

Прошло несколько минут, прежде чем Диего стал отчетливо виден.

И я отошла на несколько шагов в сторону. Отвернулась и уселась на поляну, обхватив руками колени.

Хотелось выть. В лучшем случае. В худшем – еще и кататься по земле, колотясь головой о корни. В двух голосах, к которым я не прислушивалась, чтобы не нарушать обещания, ясно слышалась любовь. Оказывается, бывает и такая. Конечно, Клара сошла с ума, когда я убила ее любимого человека. А я? Может, я тоже безумна? Даниэль мертв. И я даже поговорить с ним не могу. Откуда-то знаю: зови, не зови – не придет. Слишком далеко и резко он ушел. И где он теперь?

Не знаю.

Знаю только: кричи, не кричи – не отзовется. Хоть и любил меня не меньше, чем эти двое друг друга. Иначе не оставил бы мне свою искру таланта. Для нелюбимого такое не сделаешь.

В спину толкнуло порывом ветра. Словно напоминая: «Пора! Долго туда не заглядывают!»

Туда – куда? Рай? Нет. Рай был виден по-другому. Даже не рай, а место, куда попадают чистые душой, пока не настанет время нового перерождения. Это я знала. Туда я проводила Влада.

Ад?

Да есть ли он вообще?

Я потрясла головой. Так что же это за место?

Чистилище, перед тем как отправить души в новое перерождение? Не по христианской вере, но это действительно ощущалось… правдой.

Именно ощущалось. Надо будет как-нибудь попробовать затащить сюда Мечислава и подробно поговорить. Что он ко мне чувствует, чего хочет, чего не хочет…

Я развернулась и пошла обратно. На этот раз я могла пристально рассмотреть Диего. Так вот ты какой, северный олень. Ну что тут скажешь? Симпатичный. Этакий испанский гранд, только молодой, лет двадцать – двадцать пять. Растрепанные черные волосы, короткая бородка, скульптурные черты лица, атлетическая фигура. В чем-то не хуже Мечислава.

Клара смотрела на него таким взглядом… Она бы не променяла этого типа и на трех Мечиславов, перевязанных ленточкой.

Первым слово взял Диего.

– Здравствуй, моя смерть.

– Попрошу не приватизировать, – огрызнулась я. – Не был бы хамом, не прибили бы.

– И в чем это я был хамом?

– А что, стрелять по колесам – это вежливо?

– Так не по людям же! А мог бы!

– Не мог бы. Тебе же Рамирес приказал меня взять целой и невредимой?

– Да.

– А кто еще…

Я хотела расспросить о многом, но протестующе взвыл ветер. Тяжелая шишка упала рядом с моими ногами, игнорируя тот факт, что ближайшая сосна была метрах в десяти от меня.

– Поговорили? Тебе пора уходить. Я должна закрыть переход.

Взгляд Диего был… странной смесью надежды и ненависти. Клары – умоляющим.

– Ты не можешь отправить меня к нему?

Я пожала плечами.

– Туда отправить несложно. А ты этого правда хочешь?

Это не рай. Вам еще долго мучиться придется.

– Плевать. Лишь бы вместе.

– Вместе – но в каком месте? Это будет долго и больно, я тебе точно говорю.

Клара затрясла головой, насколько позволяли одуванчики. – Все равно. Я хочу к Диего. Очень хочу. Ты сможешь это сделать?

Героиня-камикадзе. Сама под гильотину лезет. Но отговаривать я ее не собиралась, только уточнить еще раз.

– Ты приняла осознанное и взвешенное решение?

– Да. Ты отправишь меня туда?

– Да. Там все будет зависеть уже от вас. Если вы действительно так друг друга любите – сможете родиться и найти друг друга потом.

Я говорила и всей душой чувствовала: это правда. Так иногда бывает. Скажешь слово – и осознаёшь, что так и будет.

– Я не хочу, чтобы она страдала, – вмешался Диего.

– Это не в моих силах. Она любит тебя. И страдать будет в любом случае. Но так вы сможете быть вместе. Если хочешь – жариться на одной сковородке, если там они есть.

Диего на миг опустил глаза. А потом кивнул.

– Я согласен. Лучше вместе.

– Тогда скажи девушке «до встречи»!

Я резко перечеркнула рукой и ворота, и самого Диего.

Клара протестующе вскрикнула, но было поздно. Силуэт вампира исчезал, растворялся, впитывался в окружающее нас пространство, как клякса в промокашку.

– Дольше нельзя.

– Почему?

– Потому что тогда… Что будет, если долго натягивать резинку?

– Отскочит?

– Именно. И нас троих закинет намного дальше. Или тебе хочется мучиться лет на двести дольше?

Судя по лицу, мучиться Кларе вообще не хотелось. Но если иначе с Диего не бывать…

– Это точно?

– Да.

– А откуда ты это знаешь?

Я пожала плечами. Откуда? Возможно, от Даниэля. Он ведь оставил мне часть своей памяти, вместе с талантом. А может, и от Мечислава. Я же его фамилиар? И Печать разума даром не проходит… наверное…

Было и третье предположение. Я была тут уже два раза. И оба раза это место учило меня. Жестоко, болезненно, но учило чему-то новому. Возможно, это его свойство.

– Ты согласна на мои условия?

– Да.

Клара закивала.

– Я все расскажу. Добровольно, в присутствии независимых свидетелей, под запись, если нужно, и ты меня… отпустишь к нему.

– Да. Туда, куда он ушел. Ты видела.

– Как это будет? – тихо спросила лисица.

– Молча. Когда тебя убьют, постарайся вспомнить это место. Я уже буду ждать тебя здесь. Открою окно, и ты уйдешь.

В глазах Клары сверкнуло что-то нехорошее, и я криво улыбнулась.

– Если у тебя появилась глупая мысль навредить мне – оставь ее. Это мое место. И здесь я намного сильнее.

Клара опустила глаза. Потом вдруг резко подняла взгляд на меня.

– А кто ты вообще такая? Что ты такое?

– Леоверенская Юлия Евгеньевна. Человек. Фамилиар.

– Нет. Это не то. К Ивану Тульскому приезжали гости, и я видела многих. Видела вампира с фамилиаром. Но там другая сила. Видела пару раз ведьм. И там тоже другое.

– Ведьма – это та, которая ведает. Знает. А я – так, непонятно что. Я еще маленькая.

Клара покривилась.

– Хорошо, что мы не встретимся, когда ты будешь большой.

– Кто знает, – мерзко оскалилась я. – Кто знает…

– Возвращай нас обратно, – попросила Клара вместо ответа. – Меня эти… одуванчики уже… – и она выругалась.

Извращенка – она и есть извращенка. Что тут еще скажешь?

* * *

Мечислав внимательно следил за Юлей. Вот она чуть шевельнулась. Нахмурилась. Улыбнулась. Все это – не выходя из транса. Он попробовал пройти за ней, но куда там! Его просто не пропускала мягкая стена. Даже не так. Стену можно перепрыгнуть, свалить, обойти… А тут – не пойми что и где. Словно он блуждал в лесу, не в силах выбрать правильную дорогу. Попробовал позвать, но Юля не отзывалась. Ломиться силой? Но куда? Просто по лесу? Глупо. Силы растратишь, а дело не сделаешь. Но что же происходит с этой девчонкой?! Где она?!

Плохо, что он вампир. Вампиры сильны в магии разума, но у Юли она была немного другая. Непривычная. Незнакомая. Надо будет убедить девушку поставить остальные Печати. Обязательно. Своего фамилиара он сможет призвать из любой дали. А сейчас – кричи, не кричи…

– Шеф, Клара приходит в себя!

Мечислав дернулся. Неужели это то, что он подумал?! Нет, Юля не могла так поступить! Она не могла отдать все силы, чтобы удержать эту тварь и уйти! Навсегда уйти!

Она не могла так поступить! Он почувствовал бы!

Сдавленный вздох заставил его отбросить все мысли и наклониться к своему фамилиару.

– Ты жива! Пушистик, я тебя выдеру! Ты неделю сидеть не сможешь!

– Садист, – припечатала девушка. – Нет бы похвалить, водички дать, а он – пороть! Извращенец.

Мечислав буквально лишился дара речи от такой наглости. Эта соплюшка сводит себя в могилу – и он же ее хвалить должен?! Ну знаете ли!

Но пока он размышлял о пользе хорошо просоленных розог для воспитания детей и фамилиаров, стало уже поздно: Вадим нагло влез под руку и всунул Юле в губы длинную соломинку.

– На, выпей сока. Хороший, апельсиновый. И больше нас так не пугай. Шеф тут чуть не позеленел весь, пока ты в трансе валялась. Но хоть помогло?

– Тьфу.

* * *

Я сплюнула соломинку в сторону и улыбнулась. Вадим – прелесть.

– Ничего, ему не страшно. Вот если бы у него глаза были голубые – тогда да. А так – сойдет и зеленым. Может, еще и в блондина выкрасится. А ты-то чего волновался?

– Я? За тебя? Размечталась! Но ты в следующий раз будь поаккуратнее.

– А вы меня снимите со стола. Какой идиот меня сюда положил?!

– Кхм, – смущенно кашлянул Мечислав.

Я тут же исправилась.

– Хорошо: кто тот умнейший и достойнейший, из-за которого у меня затекла вся задница и ломит спину?! Диванов, что ли, не хватило?

Мечислав вздохнул и переложил меня на диван.

– Юля, если ты еще раз так сделаешь, я тебе голову оторву. Почему я не мог тебя дозваться?

– Потому что я сама звала, – ответила я. И повертела головой, разыскивая Клару. Лисица так и лежала на кровати. – Ну что, готова исповедаться?

– Готова, – отозвалась Клара. – Я все расскажу. Добровольно. Но наш договор в силе, ты поняла, Леоверенская?

Я кивнула.

– Какой договор? – заинтересовался Мечислав.

– На быструю и безболезненную смерть. И на то, что я провожу ее.

– Проводишь? Куда?

– В коллектив труда. У нас что, времени на расспросы много? Рамирес может вернуться, Ваня Тульский приезжает…

Мечислав тряхнул головой.

– Ты права. Господа, организуйте все для записи показаний. Живо! Эту пока не развязывать. Юля, ты…

– Если она уйдет, я ни слова не скажу, – перебила его Клара. – Хоть ты меня на куски режь. Понял?

Мечислав нахмурился.

– Ладно. Но сидеть она будет рядом со мной. Чтобы тебе в голову не приходили глупые мысли.

– Я не собираюсь ее убивать, – оскалилась Клара. – Она мне кое-что обещала.

– И выполню обещанное, – отрезала я. – Я все помню. Так что начинай рассказывать.

Клара кивнула.

– Развяжите. А то никто не поверит, что это добровольно. Незнакомый мне молодой вампир с русыми волосами приволок кинокамеру, еще одна мелькнула в руках у Вадима. Александр просто записывал разговор на диктофон. Еще кто-то записывал вслед за Кларой.

– Откуда начинать?

– С Рамиреса, – подсказал Мечислав. – Как он приехал к вам в Тулу?

Клара зябко повела плечами и начала рассказывать.

Версия Леонида полностью подтверждалась.

Этой весной у Ивана Тульского возникли проблемы с вампирами из его ветви власти. Подчиненные нажаловались на жестокость Князя в Совет, и в Тулу вылетел Рамирес.

Решение им было принято в пользу Ивана Тульского. Ребята-сволочата быстро нашли общий язык и стали общаться. В век интернета и сотовых телефонов это несложно.

Тогда-то и прозвучала фамилия Леоверенских. Рамирес рассказал обо мне Ивану Тульскому. А тот уже передал историю своим вампирам и приказал внимательнее смотреть по сторонам: вдруг найдутся еще люди с подобными способностями. Я же не уникум… наверное.

Диего прилетел в Тулу вместе с Рамиресом. Как группа сопровождения. И положил глаз на Клару. У них началась пылкая любовь-морковь. Сперва Диего мотался в Тулу чуть не каждые выходные, а потом решил откупить игрушку в свое полное подчинение и начал договариваться с Иваном Тульским. Тот особо не торговался. И все было бы хорошо, если бы Славка не пришел лечить зубы в поликлинику, где работал младший брат Клары. Естественно, Славка назвал свою фамилию. И братик Клары (я всегда знала, что все проблемы – от слишком активных родственников!) заинтересовался таким совпадением. И доложил сестренке. Диего решил использовать это, чтобы быстрее выкупить свою ненаглядную. И Иван Тульский узнал о Славке. Братца проверили – втихую, чтобы не поднимать шума. Вампиры потом потерли ему память. Чуть-чуть. Подумаешь, пара часов ушли в никуда. Если выпить побольше, можно и всю ночь забыть. Никакой силы у Славки не обнаружилось. И Иван рассказал об этом Рамиресу – как печальный курьез. Вот, мол, родственники, а какие разные.

Рамирес, ведущий в это время переговоры с Мечиславом, уже начал понимать, что меня ему не получить. А хотелось.

И двое друзей придумали маленькую подставу. Посвящать много народу не собирались. Поэтому были вовлечены Иван Тульский, его помощники – Алексей и Митрофан, Рамирес, Клара, ее брат и Диего. Остальных оборотней, а также Питера, как управляющего лисами, взяли напрокат у Альфонсо да Силвы.

– Они что, вещи?! – в этом месте я слегка ошалела, но Мечислав сделал Кларе знак продолжать, а сам разъяснил мне на ухо:

– Пушистик, это бывает, если у кого-то намечается работа, в которую не хочется посвящать свою ветвь власти. Самое близкое тебе понятие – наемники.

Я кивнула. А Клара уже рассказывала дальше. Подвести к Славке решили именно ее. Диего, да и она сама не хотели, но посвящать еще кого-то не решились. К тому же им было обещано, что в случае удачи Клару отдадут Диего навсегда. Пусть хоть с кашей ее съест.

Кроме того, Клара обладала еще одним ценным свойством: она могла лгать в глаза кому угодно. Различить правду и ложь в ее словах не смог бы никто.

Питера и оборотней Альфонсо тоже не посвящали в подробности. Все приказы им отдавал Диего. Дальше все раскручивалось по заданному сценарию.

Славка влюбился. И узнал, что на земле есть место магии. Влюбленные решили сбежать. Погоня? Да, погоня была.

Как раз из пади. Уничтожить пару оборотней, посланных в погоню за Леоверенским, Клара смогла бы и в одиночку. А уж при поддержке Славки и с пистолетом с серебряными пулями – тем более. Усталость она больше играла, чем было на самом деле. Но на меня сорвалась не в полную силу.

– Иначе бы тебя давно от обоев отскребали, – фыркнула она в мою сторону. – Иван Тульский приказал просто тебя пощупать. Не калечить.

– Это я бы тебя покалечила, если бы не остановилась, – возмутилась я. – Ты уже начинала уплывать!

Клара опустила глаза.

– Да. Но я могла бы приложить тебя и грубой силой. Ты бы смогла колдовать с сотрясением мозга?

– Надеюсь, мне не придется это проверить. А как вы связывались?

– Диего мог ходить по чужим снам.

– Ага. Пока он был жив, связь поддерживалась. А потом – все.

Клара кивнула.

– Рамирес приказал тебя похитить. Остальное вы знаете.

– Не все, – отозвался Мечислав. – Что Рамирес обещал Ивану Тульскому?

– Твою землю. И часть твоих людей.

– А остальные?

– Кто-то был бы убит, кого-то получил бы Альфонсо да Силва.

– Ты сможешь это повторить перед вампирами из Совета?

– Когда?

– Сегодня, – оскалился Мечислав. – Они будут здесь сегодня. Одновременно с Князем Тулы. Юля, идем!

Он сдернул меня с кресла и вытащил за руку в коридор.

– Пленку мне подготовьте!

Я и мяукнуть не успела, как оказалась подброшенной в воздух. Еще бы чуть-чуть – и точно сотрясение мозга было бы.

– Юля! Это победа! Я сейчас звоню одному из членов Совета, высылаю пленку, и пусть летят сюда!

Я закатила глаза.

– Зачем?!

– То есть?!

– Деревня! Зачем существуют веб-камеры?! Установи штук пять побольше и помощнее – и ждать не надо будет. Сможем по отдельности разобраться и с Рамиресом, и с Иваном, когда тот прилетит. А господам из Совета устроим телемост! Они возражать не будут!

Мечислав подумал и кивнул.

– Пожалуй, можно так и сделать. Я пойду, распоряжусь.

– А меня накормите, плиз-з-з… я еще живая. И голодная. Мечислав кивнул и махнул кому-то рукой.

– Юлька? Привет!

Надя. И чего я не удивляюсь?

– Здорово, хвостатая.

– Надя, возьми подругу, накорми и отправь к ней Татьяну. Пусть подберет Кудряшке платье на сегодняшний вечер. У нас намечаются…

– Потрясения. Так что лучше – строительный вариант с каской, – перебила я. – И непрокусываемый.

Кто бы меня еще и слушал?!

* * *

Телемост удалось организовать очень быстро – Ленька подсуетился.

Тем временем надо мной издевалась целая банда оборотних во главе с Надей и Таней. Женщины обрядили меня в платье по типу японского – этакий черный футляр чуть выше колен с вышивкой в виде золотого тигра на плече и кое-где проблескивающими бусинами. Рукавчики – короткие. Ткань – что-то вроде атласа: такое гладкое и чуть блестящее, плотной структуры. Выглядела я в нем как немочь бледная. Зато высокий ворот отлично скрывал укус на шее. Сволочь Мечислав, не мог в другое место тяпнуть!

– Он тебе что, собака?

– Нет, крокодил, – огрызнулась я. – Я что, вслух разговариваю?

– А то нет? – передразнила меня Надя. – Разговариваешь. Или заговариваешься?

– Станешь тут.

К платью полагались босоножки на таких шпильках, что ими можно было спокойно пользоваться вместо шампуров. И маленькая сумочка, в которой помещался только носовой платок. И то с трудом. Но попытки поскандалить ничего не дали. Переспорить пять оборотней? Не смешно!

– Теперь лицо и волосы, – объявила милая девушка Лида, тоже лиса. Не пади, но и не прима – так, середнячок. Но симпатичная: рыжие волосы, карие глаза, веснушки на курносом носике… Чем-то похожа на Риз Уизерспун, но намного симпатичнее.

– А может, перебьемся? – заскулила я.

Не тут-то было. Мои лохмы уложили в высокую прическу и воткнули туда не меньше тридцати шпилек. Надо будет сказать Мечиславу, пусть подарит мне комплект этих орудий пытки из серебра. Все равно прически делать придется, но так я не буду полностью беззащитной.

Макияж. Сильно подчеркнутые глаза. Почти японское аниме. И бледные губы, чуть тронутые холодным перламутровым блеском. И вот из зеркала на меня смотрит этакая роковая красотка. Что ж, красивое платье и из Золушки человека сделает.

Последний штрих. При всей закрытости спереди у платья был здоровущий вырез сзади. На всю спину. От шеи до талии и даже чуть ниже. Оно просто держалось на шее с помощью воротника и на попе – с помощью коротенькой молнии. Поэтому от белья пришлось отказаться. В смысле вообще. Из-под платья виднелись даже трусики-стринги. Да и ткань обтягивала.

– Девочки, вы кого из меня сотворили? – взвыла я, последний раз обреченно заглядывая в зеркало.

– Любимую игрушку мафиози, – припечатала Надя. – Засохни и дай застегнуть украшения.

Я послушалась.

Украшениями оказались здоровенные серьги-кольца со сложным орнаментом, повторяющим вышивку на платье, судя по тяжести – из чистого золота. Но когда я поинтересовалась, где мне будут пришивать уши, Надя повертела пальцем у виска.

– Юлька, ты уже совсем того со своими картинами! Эти сережки дутые. И вовсе даже легонькие. Не порвут они тебе мочки, не нервничай! Вот, колечки с браслетиками надень, ага?

По сравнению с браслетиками серьги и правда были очень легкими. Браслетики?

Представьте себе браслет шириной сантиметров пять-шесть и толщиной не меньше сантиметра. И из чистого золота. Ага? Кандалы у каторжников и то легче были. С другой стороны – если что, можно просто небрежно отмахнуться ручкой. При попадании по зубам противника бедолаге обеспечены продолжительные визиты к стоматологу и вставная челюсть.

И штуки четыре колец. Тяжелый золотой перстень с тигриной мордой и черными камнями вместо глаз. Квадратный черный камень в широкой оправе. Полоса золота в тон браслетам и серьгам. И кольцо из черного металла с большим желтым камнем.

Красиво.

Дорого.

Неудобно!

Но и протестовать я не стала. Ясно же, я собственность Мечислава. Дорогая игрушка. И это должны видеть члены Совета. Так что надо больше молчать, а если и говорить умные вещи, то на ушко Мечиславу. Громко можно говорить только три фразы: «Хи-хи…», «Ой, правда?!» и «Какой вы умный!»

Для разговоров с большинством парней этого запаса хватает с лихвой. А с одной подругой в институте мы даже как-то поспорили на гамбургер, что она будет разговаривать с парнем полчаса и ни разу не произнесет ни одного другого слова.

Я проспорила.

– Кудряшка, ты готова?

Мечислав стремительно вошел в комнату, и я задохнулась от восторга.

Он был настолько восхитителен, что дух захватывало. Вроде бы и ничего особенного: черные брюки из какого-то бархатистого материала обтягивают ноги… и вообще все обтягивают. И заправлены в невысокие, до середины голени, сапоги с отворотами. Отвороты богато украшены золотой вышивкой. Больше золота в его наряде нет. Черная шелковая рубашка расстегнута до середины груди и открывает гладкую золотистую кожу. Из украшений – три кольца. Перстень из золота с головой тигра. Черное кольцо с зеленым камнем в тон глазам. Изумруд? Такой игрушкой и Эрмитаж не погнушался бы. Камешек был размером с фалангу пальца (моего). И золотое кольцо с черным камнем-печаткой, таким же квадратом, как и у меня.

Черные волосы рассыпаются по плечам шикарными локонами. Модели из рекламы могут рыдать в уголке при одном взгляде на переливающийся шелк его волос.

Все очень просто. И в то же время… в чем его обаяние? Какая-то магия? Или это сочетание черного, золотого – и неожиданно ярких зеленых глаз?

Или его грациозность? Подобно тому как в зоопарке замираешь в восхищении перед клеткой с крупными хищными кошками – так же и с Мечиславом? Грация, изящество, отточенность каждого движения в смертоносной пластике хищника?

Смертоносно. Но так красиво…

А теперь надо взять себя в руки и сказать вампиру гадость, чтобы не расслаблялся. А то ишь ты, улыбаться начал. Кариеса на тебя нет! И «Блендамеда» с содой и кальцием!

– Шикарно! А что, колечки идут у нас как обручальные? Те, которые парные?

– Если тебе будет так угодно, пушистик, – пожал плечами Мечислав. – Если захочешь, мы можем даже пожениться.

– И отправиться в свадебное путешествие на полюс. Летом.

– Лучше зимой, – не согласился вампир. – Я смогу не спать сутками. И все это время будет посвящено только тебе. Представь: мы с тобой, постоянно вместе…

– Охотимся на тюленей, – огрызнулась я, не давая разыграться воображению. Не надо, вот не надо воображать, как вампир может занимать свободное время. Может, он крестиком вышивать любит! Или лобзиком выпиливать! Почему обязательно секс?! Могут же быть в жизни и другие интересы?

– Почему на тюленей? – на миг опешил вампир.

– Ну надо же из кого-то кровь пить? Полярников тебе хватит недели на две, а потом?

Вампир подмигнул мне, наклонился и шепнул на ушко:

– А потом у тебя начнутся критические дни.

И, злодейски хохоча, увернулся от шлепка сумочкой по голове. Ну все, гад, ты дошутился!

Мечислав увернулся еще пару раз, а потом поймал меня за плечи и крепко притиснул к себе. Я попыталась размахнуться сумочкой, но не тут-то было. Никакой силы в замахе!

– Пусти, – зашипела я. – я тебе сейчас трепанацию проведу без наркоза! Ты навсегда забудешь, как смеяться над такими вещами!

– Уже забыл, – успокоил меня вампир. – Честное слово! Я попыталась пнуть нахала ногой, но куда там! Дурацкие шпильки! А если наступить?!

Секундой позднее Мечислав лишил меня и этой возможности – просто чуть приподняв в воздух.

– Все, пушистик! Игры потом. Успокойся.

Внимать голосу вампира я не собиралась. Хорошо устроились! Ему бы рожать! Да еще каждый месяц это «счастье» с прокладками!

Мечислав еще раз встряхнул меня, а потом просто обхватил одной рукой за талию, еще крепче прижимая к себе, другой рукой придержал затылок, чтобы я не выворачивалась, и поцеловал.

Глубоким, хищным и даже немного жестоким поцелуем, требуя безусловного повиновения, покусывая мои губы, не до крови, но чувствительно. Вампир глубоко проникал в мой рот, сильными ритмичными толчками языка имитируя соитие, на миг останавливался, а потом еще более агрессивно требовал ответа и покорности.

И я сдалась.

Тело стало мягким и словно прилипло к Мечиславу. Руки вцепились в пояс его брюк. Губы шевельнулись, отвечая на безжалостный поцелуй. Сопротивление? Что это такое? Зачем?

Зачем сопротивляться, если можно просто расслабиться в сильных мужских руках и получать удовольствие?

Я так и сделала – но ненадолго. Мечислав отстранил меня на расстояние вытянутой руки и внимательно вгляделся в мое лицо.

– Так, прическа, макияж – все в порядке. Можно идти. Юля, сделай мне одолжение: не скандаль при членах Совета! Иначе ты нас обоих в могилу сведешь. Во всех смыслах этого слова.

Я кивнула, постепенно приходя в себя.

– Сволочь ты все-таки!

– И шутки у меня дурацкие. Знаю. Только сейчас не до них. Юля, соберись. Извини, если обидел, но сейчас у нас правда нет времени на что-то большее.

Тьфу.