Глава 1
«Нет, нет, не-ет! Ты обещал! Ты должен был сдержать своё слово! Ты… Ты… Ты только не умирай… Я не знаю, что мне делать! Ты обещал, что всё будет хорошо…» — панические мысли крутились в моей голове, пока я молча взирала на происходящее. А именно на Императора, который захлёбывался собственной кровью, неистово царапая горло отросшими когтями, тем самым лишь увеличивая раны…
Люди и нелюди носились по банкетному залу, сея хаос. Кто-то визжал, кто-то плакал, кто-то без толку метался взад-вперёд, кто-то отдавал приказы, а я просто стояла и смотрела, не в силах что-либо изменить.
С трудом отведя взгляд, я увидела, как десяток драконов бьются о защитный барьер, не в силах пробиться к умирающему правителю. Все они что-то кричали: кто-то — слова поддержки, кто-то — мольбы о снятии барьера, а кто-то выкрикивал заклинания, пытаясь развеять преграду.
«Глупые».
«Ещё в детских сказках рассказывают о нерушимости защитного купола императора. Каждый знает: снять его можно либо по желанию правителя, либо он развеется сам после его кончины. С одной стороны — крайне полезная штука, а с другой — даже помощь не может подоспеть…»
Я медленно перевела взгляд на Владыку. Из глаз и ушей текла кровь, лицо посинело, прорезаемое вздувшимися венами. Кровавое месиво скрыло подбородок и шею. Тело содрогалось в предсмертных конвульсиях, а я вместо того, чтобы помочь, жалела себя и свою дальнейшую судьбу.
Нет, я не причастна к происходящему — и это докажут, не сомневаюсь. Вот только с Императором у нас были некоторые договорённости, которые он обещал соблюдать до конца своей жизни… Иронично, но, кажется, скоро его обещание будет выполнено.
Вздрогнув в последний раз, тело Его Императорского Величества обмякло. Купол исчез, и к нам хлынул поток охраны и лекарей.
Кто-то оттолкнул меня, словно тряпичную куклу, но я не в обиде. Сейчас не до моих переживаний, понимаю. К тому же брак мы заключить не успели… Торжество должно было состояться только через пару дней, а сегодня было лишь моё представление двору.
В голове промелькнуло воспоминание о «Пурпурной свадьбе», описанной в одной из книг Джорджа Мартина. Уж больно похожий способ убийства — так же Джоффри умирал от яда. Правда, Его Величество не был тираном и самодуром… Но в остальном картина была пугающе схожа.
Меня передёрнуло и замутило: не каждый день я вижу смерть, да ещё такую кровавую…
«Жалко мужика, конечно. Жалко… А я ведь думала, что всё наконец-то налаживается…»
Попятившись, упёрлась спиной в угол и сделала глубокий вдох, чтобы оставить содержимое желудка на месте и не расплакаться. Одного вдоха не хватило, пришлось сделать ещё парочку. На этом силы будто покинули меня. Я медленно сползла вниз и уселась прямо на прохладные плиты.
Многочисленные слои бального платья скрыли ноги и мою неподобающую позу. Если посмотреть со стороны, казалось, что в углу сброшена гора тряпья, а не сидит будущая жена императора, пусть и условная. Хотя теперь я даже не знаю, кто я… Какая судьба меня ждёт?
Подтянув колени, обняла их и, запрокинув голову к чуть шершавой стене, прикрыла глаза. Постаралась дышать глубоко и размеренно, на счёт, потому как паника всё настойчивее подкрадывалась своими липкими щупальцами.
'Как меня учили? Надо задать себе вопросы:
Тревожусь я сейчас за своё настоящее или за будущее?
За будущее. В данный момент я ничем не могу помочь ни мёртвому Императору, ни себе. Да и возможностей у меня никаких нет.
Я тревожусь, потому что моя проблема огромна и трудноразрешима?
Да, чёрт возьми, да!
Могу ли я сейчас что-то предпринять, чтобы это изменить?
Нет…
Могла ли я раньше помочь ему или себе?
Нет. Я ничем не могла помочь. От меня ничего не зависело. У меня нет магии, нет такой силы, чтобы противостоять частично перевоплотившегося императора. Я — никто'.
Не знаю, сколько я просидела так, но пришла в себя в тот момент, когда ощутила на шее прикосновение холодного металла.
— Ты-ы… — кто-то прошипел мне прямо в ухо, вжимая лезвие в кожу на той шаткой грани между болью и смертью.
Я молчала.
— Что ты скажешь в своё оправдание, тварь? — тот же голос выплёскивал на меня гнев за гибель правителя, но я продолжала безмолвствовать. Я невиновна.
— Как ты смеешь молчать? Ты-ы! — мужчина (судя по голосу, это был именно он) больно, нетерпеливо схватил меня за волосы. Видимо, он желал прикончить меня здесь и сейчас, чтобы унять свою ярость, вот только выбрал не ту цель…
Я даже не успела пискнуть от боли или приготовиться к смерти, как раздался знакомый голос десницы покойного Императора:
— Отставить! Девчонку — в её покои. Запереть до моего распоряжения.
Только тогда я открыла глаза и мельком успела увидеть спину уходящего советника. Он был немолод и служил короне уже не одно десятилетие — по крайней мере, так мне было известно.
'Ходили слухи, что он строг, но справедлив. Также поговаривали, что ему предлагали место Императора, правителя Объединённой Империи, но тот постоянно отказывался. Хотя большинство и так сходится во мнение, что он и правит Империей.
Его герб — двуглавый дракон. Одна его голова смотрит за властью, а вторая — за народом'.
Об этом я размышляла, пока меня тащили по коридорам дворца, как нашкодившего котёнка, — осталось только мордочкой в лоток потыкать.
«Грустно всё это, но их понять можно: у них, по сути, „Отец Империи“ скончался».
По сторонам я не смотрела, на лица «сопровождающих» — тоже. Начала обращать внимание на обстановку только после того, как меня втолкнули в покои и с грохотом закрыли дверь. Ключ в замке издевательски громко щёлкнул.
Я огляделась и поняла, что действительно нахожусь в отведённых мне комнатах. Теперь можно было немного выдохнуть.
Извернувшись, я кое-как смогла расслабить корсет и с трудом выбралась из платья. Бросив сие великолепие на один из диванчиков, заметила, что на наряде осталось множество кровавых брызг. В некоторых местах мелкие капли будто собрались в крошечные островки, создавая иллюзию причудливой карты. Только после этого я обратила внимание на свои руки, также усеянные пятнами крови.
Тошнота снова подступила к горлу, и я поспешила в уборную. Содержимое желудка всё же не удержалось внутри, и меня вырвало прямо в местное подобие унитаза…
Отдышавшись, я встала, сняла нижнее платье и ненавистные чулки. Посмотрела в висевшее здесь же большое зеркало. Первое и единственное, что бросилось в глаза — пятна крови на лице…
Судорожно вдохнув, поспешила открыть краны. Быстро забралась в ванну. Я не знала, сколько у меня времени, поэтому наскоро старалась оттереть кровь; кожу тёрла столь неистово, что оставались красные полосы. Длинные волосы, собранные в высокую причёску, с трудом удалось распустить. Вымыть такую гриву, да ещё быстро — та ещё задача, но я справилась. Вылезла, вытерлась досуха и замерла, глядя на своё отражение…
Испуганная девчонка, чуть пополневшая за месяц пребывания в Императорском дворце. Острые скулы больше не выделялись, лицо стало более округлым, но не менее симпатичным. Грудь, кажется, прибавила в размере — теперь это было что-то между «двоечкой» и «троечкой». Некогда плоский живот приобрёл мягкую форму, на бёдрах наметились «ушки». Вот теперь я больше походила на человека, а не на скелета. Никогда не была худышкой, но даже такие изменения для меня в новинку. Впрочем, мы не должны все выглядеть идеально, иначе это смотрелось бы как минимум странно…
Взгляд метнулся к волосам. Не знаю почему, но появилось жгучее желание обрезать их под самый корень.
Бросив полотенце на край ванной, я подошла к специальному шкафчику, в котором хранилось всё на «всякий» случай. Схватив ножницы и расчёски, зачесала волосы вперёд, почти у самых корней перевязала лентой и решительно взяла ножницы. Сперва подставила острые края слишком высоко, но поняла, что настолько кардинально сейчас не решусь их обрезать. Выбрав золотую середину, безжалостно отрезала половину. Распустив шнурок, откинула волосы назад и сразу почувствовала облегчение, будто груз скинула, а не часть волос. Мокрые волосы холодили спину своими прикосновениями, а стекающие с них капли прокладывали дорожки по оголённому телу. Теперь неровные кончики заканчивались чуть ниже лопаток.
«Так-то лучше».
Схватив ещё одно полотенце из того же шкафчика, замотала мокрые волосы в подобие тюрбана.
Вернувшись в комнату, открыла огромный шкаф и выудила из его недр новый комплект белья. Надев нормальные «человеческие» трусы, а не кружевное неглиже, достала один из походных костюмов, сшитых недавно. Если уж запрут в казематах, то уж точно не в лёгком платьице.
Стянув полотенце с головы, повесила его на стул с высокой спинкой, который располагался напротив трюмо. Затем подошла к специальной нише в стене и подставила туда голову. Автоматически сработал магический артефакт ветра: за пару минут мои волосы высохли. Даже не верится, что ещё месяц назад волшебный «фен» был для меня чем-то непостижимым.
Вернувшись к трюмо, взяла расчёску и наскоро расчесавшись, заплела простую косу.
Только сейчас заметила, что тело начинает пробивать озноб, руки подрагивают, зубы отбивают дробь…
Достав из того же шкафа пуховую шаль, завернулась в неё и практически подбежала к кровати. Залезла с макушкой под одеяло. Дрожь накатывала всё сильнее.
«Интересно, это я заболеваю или моя психика так запоздало реагирует на произошедшее?»
Озноб усиливался, а непослушные трясущиеся руки пытались удержать края одеяла.
«Как я вообще до этого докатилась, Квазар?» — подумала я, сворачиваясь калачиком и прижимая к губам подарок Императора.
Воспоминания нахлынули, желая отвлечь меня от происходящего…
Два года назад.
— Врачебная ошибка повлекла за собой заражение крови. Вирус оказался настолько агрессивным, что с большой вероятностью исход может быть печальным. Что касается виновной, к ней применены все меры наказания. Сейчас она находится под следствием… Мы… Мы постараемся сделать всё возможное… — Бесцветный голос главврача винтом вкручивался в мою и без того больную голову.
Всё тело внутри и снаружи горело, болело и разваливалось. Многочисленные трубки жизнеобеспечения торчали из меня, как из какого-то робота. Пищащие звуки приборов уже не раздражали, а сливались с общим фоном больницы — они стали неотъемлемой частью моей нынешней жизни.
Даже не верится, что готовность стать донором обернётся вот этим… Органы отказывали один за другим, а медленно отмирающие клетки мозга помогали проваливаться в тёмное нечто, дабы не анализировать происходящее со мной…
Через сутки я умерла. Сердце остановилось, не выдержало… Вот так в возрасте двадцати пяти лет ушла из жизни любимая дочь, внучка, сестра и подруга…
* * *
Сделав резкий и глубокий вдох, я рывком села. Закашлялась, отплёвывая воду…
«Воду? Какую воду? Откуда вода?»
Прокашлявшись, открыла глаза. Летние краски больно ударили по зрению. Прищурившись, огляделась: увидела пяток молодых людей, лет от семнадцати до двадцати примерно. Смотрели они на меня с жалостью и лёгким испугом.
Один из парнишек выделялся тем, что выглядел чуть старше остальных, а ещё он был весь мокрый. Симпатичный. Стоит, дышит тяжело и смотрит на меня своими серыми глазищами недовольно — так, будто я в чём-то перед ним провинилась. Но моё внимание привлёк другой мужчина…
Он смотрел на меня с крайней степенью раздражения. Поджатые губы, сведённые к переносице брови и «гуляющие» желваки явно говорили о его неодобрении; я почти физически ощущала его отвращение и пренебрежение.
Сделав над собой усилие, попыталась отвлечься от него.
«Так… Где я? На берегу реки? Озера? Кто эти люди? Что здесь вообще происходит? Как я оказалась здесь? Я ведь умирала, органы отказывали, последние недели жила только благодаря аппаратам жизнеобеспечения»…
— Вставай. Пошли домой! — рявкнул мужчина, практически вскочив на ноги.
Машинально я медленно поднялась вслед за ним, толком не осознавая своих действий, и замерла. Почему всё кажется таким несуразным? Трава, мужчина, спуск к реке, из которой меня, видимо, вытащили… Остальные тоже встали, и по их росту я поняла, что ненамного ниже их.
«Что за?.. Мой рост был метр пятьдесят! Меня всю жизнь „полторашкой“ называли, а тут как-то всё высоко»…
Закончить мысль я не успела, так как посмотрела на свои конечности. Увидела нормальные руки и ноги, а не привычные… крошечные! Да, в сравнении с моими прежними, эти были огромными. Задрала подол чего-то серого и невзрачного, словно мешок из-под картошки, и узрела ступни размера тридцать восьмого — тридцать девятого. Где мой родненький тридцать пятый? А ещё были костлявые коленки и куча мелких синяков. Шрам на правой икре сантиметров двадцать и чуть разбухшие корочки на некогда разбитых коленях.
Вот теперь я точно поняла: это тело не моё.
Где мои поросячьи ножки? Родненькие, привычные…
Отпустив подол, я схватилась за голову и, ощупав её, обнаружила мокрую косу. Потянув за неё, увидела смоляные пряди, некрасиво выбившиеся из плетения.
«Да я всю жизнь рыжей была! Волосы вечно мелким колечком вились, да и стрижка последние три года была короткой. Откуда взялась коса до попы?»
Ещё раз посмотрела на косу в своих руках и заметила какую-то серую, седую прядь?
«Это ещё что такое?»
В этот момент меня резко замутило. Голова закружилась, перед глазами поплыли чёрные круги. Стараясь удержаться на ногах, я сделала пяток неуверенных шагов назад, но сознание померкло. Последнее, что я ощутила, — как тело заваливается вбок…
В себя приходила урывками. Когда окончательно открыла глаза, увидела деревянные потолочные балки с мелкими продолговатыми трещинами. Сделав усилие, села на узкой жёсткой кровати.
Огляделась: маленькая комната, тесное окно, стол, стул… Сундук? Этот предмет интерьера заинтересовал меня куда больше, чем некогда побеленные бревенчатые стены.
Сделав глубокий вдох, полный какой-то смутной безнадёжности, я снова принялась осматривать себя везде, где только могла. Не знаю почему, но истерика больше не накатывала. Я даже как-то отстранённо отметила сам факт своего «попадания».
Правда, немного смущало, что я оказалась в теле гораздо… внушительнее прежнего. Навскидку рост был метр семьдесят, может, чуть больше, но при этом я была худющая, как жердь. С моими прошлыми «метр пятьдесят» тяжело было выглядеть хорошо, так что я всегда была похожа на шарик. Вечно несуразная, немного кривоногая… Моей вины в этом не было, просто так сложились гены. Определённого заболевания у меня не нашли: родители среднего роста, а я вот родилась такой «пуговкой», как они меня называли. С речью и координацией проблем не было, как и с общением, а вот рост и излишняя полнота — да…
Просто непонятно: это все после смерти куда-то попадают или только мне так «повезло»?
Глядя на свои уже не мелкие руки, я разглядывала старые и свежие шрамы, мозоли и обкусанные ногти… Худющие запястья, острые коленки и плечи — не девушка, а живой скелет.
С опаской ощупала лицо: брови прямые, острые скулы, средние губы, обычный нос, вроде даже без горбинки. Точнее сказать не могла, но и это было уже хоть что-то.
Перекинув косу через плечо, я сама не заметила, как начала её расплетать. Жёсткие пряди скользили сквозь пальцы, а я пялилась пустым взглядом в противоположную стену.
«На этом плюсы заканчиваются. Что делать дальше? Как жить? Как вести себя? Я ведь ничего не знаю об этом мире. Нет, вода, солнце и звёзды — это понятно, а вот всё остальное… Я даже не знаю имени этого тела! Какая у неё была жизнь? Характер? Поведение? Делать вид, что всё в порядке, или сослаться на беспроигрышный вариант с потерей памяти? Да, банально, но что остаётся? Если бы у меня были хоть крохи знаний прежней хозяйки тела, было бы куда проще, но чего нет, того нет».
Дверь в комнату резко распахнулась. Я увидела того же человека, что был у реки. Окинув меня взглядом, он произнёс:
— Астра, что с тобой произошло? — требовательно спросил он и, пройдя в комнату, присел на край кровати у моих ног.
Я рефлекторно поджала их под себя. Мне только и оставалось, что хлопать глазами и перебирать в голове сотни вариантов поведения. Что ответить? Я не знаю, как девчонка очутилась в воде, кто её спас и как там оказался этот человек. Мужчиной его назвать сейчас было сложно — всё же ближе к дедушке. На вид лет шестьдесят, а то и более: седые короткие волосы, упрямые морщинки и снова поджатые губы. Видимо, это скорее привычка, нежели недовольство. С виду лицо доброе, в уголках глаз — сеточка морщин, но вот веет от него неприязнью, и мне это не нравится. Меня явно считают в чём-то виноватой, причём не в первый раз. Думаю, каждый ребёнок хоть раз чувствовал подобное неодобрение со стороны взрослых. Это что-то на инстинктивном уровне…
— Ну? — чуть мягче проговорил он.
Я молчала и старалась не смотреть ему в глаза. Несколько секунд он всматривался в моё лицо, а затем тяжело вздохнул и потёр переносицу.
— Астраира, ты помнишь, что с тобой произошло?
Я отрицательно покачала головой.
— А меня ты помнишь?
Я повторила движение.
— А что ты вообще помнишь?
С трудом сглотнув ставшую вязкой слюну, я нервно облизала пересохшие губы и нерешительно ответила:
— Извините, а как вы узнали, что я чего-то не помню?
— Твои волосы. Прядь волос поседела, а значит, ты перешагивала смертную грань. После такого может произойти всё что угодно. К тому же ты ведёшь себя слишком спокойно и вежливо — это тебе не свойственно.
Я перевела взгляд с мужчины на свои ладони.
— Я что-то помню, что-то — нет, — пробормотала я.
— Меня или себя ты не помнишь?
Я нерешительно пожала плечами. Мужчина тяжело вздохнул — я бы даже сказала, обречённо.
— С чего бы начать… Тебя зовут Астраира, сокращённо — Астра или Раира. Ты моя внучка. Меня зовут Милош. Комната, в которой мы находимся, — твоя. Живём мы вместе. Кто твой отец, не знаю. Мать твоя сбежала из дома в шестнадцать лет, а через четыре года на моём пороге оказалась ты — в возрасте шести месяцев. При тебе была записка от твоей нерадивой мамаши с просьбой о тебе позаботиться. Больше в записке ничего не было. Сейчас тебе семнадцать, через две недели исполнится восемнадцать. Ещё через два года ты станешь совершеннолетней. Отношения у нас с тобой были натянутые. Девчонкой ты росла своенравной, несмотря на все мои старания. Ты часто влипаешь в неприятности вместе со своей компанией, к которой я отношусь с неодобрением. От всех этих бед и куча шрамов на твоих руках и ногах, а ты ведь девочка… — Вздохнув, он продолжил: — Живём небогато, но на жизнь вроде хватает…
Замолчав, мужчина ещё раз тяжело вздохнул и, шлёпнув себя по колену, встал.
— С остальным по ходу дела разберёмся… Согласна?
Я кивнула.
— Раз согласна, пошли ужинать. Или в комнате поешь?
Задумавшись на пару секунд, я прислушалась к своим ощущениям. Вроде ничего не болело, да и чувствовала я себя сносно. Сложившуюся ситуацию можно обдумать и позже…
Я посмотрела на мужчину другими глазами. Теперь я видела перед собой просто уставшего человека, который не знает, как справляться с прежде несносной девчонкой. Мне стало его жалко. Именно в тот момент я решила наладить нашу жизнь, во что бы то ни стало…