Глава 2

Я старалась, честно!

Я старалась быть хорошей внучкой, добрым другом, отличной хозяйкой по мере своих сил, и меня это физически выматывало. Было тяжело, но когда я начинала вспоминать свою прошлую жизнь, семью и друзей, я не могла остановиться… Воспоминания душили, я давилась слезами и выла, когда никто не видел. Физическая боль переходила в душевную.

С каждым днём я ловила себя на мысли, что не я должна была оказаться в этом мире! Не я!

Да, в своём мире я жила в небольшом городе, летом помогала бабушке с огородом, любила убираться, да и приготовить что-то было не проблемой. Пусть не уровень Мишлен, но супы, каши, салаты и простенькую выпечку — пожалуйста. Здесь же пришлось перекраивать всю свою устоявшуюся жизнь. Никаких привычных условий здесь нет, я попросту к такому не привыкла. Печка, хозяйство, огород — и всё ручками, ручками.

Кто-то может подумать: и что здесь такого? Да всё!

Мы даже вполовину так не пашем, как обычные люди этого времени. Стирка — здравствуй, речка! Туда дойди, вещи перестирай, обратно притащи, на верёвки развесь. Только на это уходит часа три жизни, а иногда и больше. Нет пылесоса, а есть лысенький веник. Печка — вообще без комментариев, это вам не удобная плита с конфорками, духовкой и таймером. Даже добыча воды каждый раз превращается в квест! Поднять ведро из колодца только кажется лёгким занятием, а на самом деле для этого нужны колоссальные усилия! Ко всему прочему, одним ведром никак не обойтись. Посуду помыть надо, полы — надо, еду приготовить — надо, что-то мелкое состирнуть — надо, воду скотине и огород полить — тоже надо!

А руки после дойки как отваливаются? Тот, кто этого не делал, не поймёт! Всему пришлось учиться, и, повторюсь, это тяжело. Да, возможно, если бы я росла в глухой деревне и была бы приучена к такому труду с детства, мне было бы легче. Я никогда не была избалованным ребёнком, много работала руками, но, оказывается, это была лишь капля в море!

Я восхищаюсь теми, кто живёт вот так, для кого это привычное дело! Знайте: вы герои в моих глазах!

Всё чаще я начала задумываться, что вообще не верю всем этим попаданкам. Попадают они в другой мир и сразу: сопли подтёрли, огород посадили, дома восстановили, дело у злого родственника отжали, да детей сиротских набрали! Звучит красиво, и другая на моём месте, возможно, так бы и сделала, но я — обычная.

У меня нет магической силы, чтобы сворачивать горы, я не рвусь в магические академии (хотя такие здесь существуют). Я не гожусь в спасительницы мира, да и инноваторство — не моё! Я тот самый человек, который всё знает по верхам. Тут чуть-чуть, там чуть-чуть. Да, я могу штопать, но не сшить что-то сложное с нуля. Я могу сварить свечи, но этого добра и без меня хватает. Любимое всеми мыло здесь — обыденность. Огород вырастить могу, если всё само растёт нормально, но вот если разбираться в качестве почвы или подкормке — я полный ноль.

Также и со скотиной. Если что-то не так, я даже не замечу, если не будет чего-то явного, а все эти намёки и полунамёки — не для меня. Я привыкла к другой жизни: удобства, доступные магазины, работа и вечерний сериал. Всё. Обычная жизнь обычного человека.

Я никогда не стремилась кому-то что-то доказать. Не рвалась к чему-то высокому — просто плыла по течению. Просто жила свою спокойную жизнь. Да, были и друзья, и подруги; мы общались и проводили вместе время: кино, кафе, прогулки, совместные шашлыки. Но не было в моей жизни покорения гор, сплавов по реке, походов или прыжков с парашютом. Я обычная, и меня это устраивает. Да, у меня есть свои «причуды» и «изюминки», но даже они кажутся обычными в этом магическом мире. Хотя, справедливости ради, вся магия находится далеко за околицей нашей деревни, и мне тяжело оценить её в полной мере.

Иногда я ловлю себя на мысли, что только ною по поводу своего положения, но это не так! Я не могу спустя пару минут, часов или дней спокойно смириться с тем, что потеряла свою прежнюю жизнь, пусть и приобрела новую. Я благодарна за этот шанс, благодарна за новое тело, правда. Я стараюсь пользоваться этой возможностью, но мне нужно больше времени, чтобы окончательно привыкнуть к происходящему.

Вообще я довольно позитивная и стараюсь везде искать хорошее, но, видимо, моё сознание ещё не до конца смирилось с чужим телом, поэтому периодически я и впадаю в хандру…

Я стараюсь воспринимать это как скорбь по прежней жизни. Ведь если умирает близкий человек, ты не можешь моментально перестать о нём горевать — тебе нужно время. А ближе меня самой у меня никого не было. Поймав себя на таких мыслях, я просто дала себе время пережить эту боль. Перестрадать и успокоиться.

Я верю, что всё наладится. И место своё я найду в этой жизни, и буду счастлива, но нужно время — для всего есть свой срок.

Через два месяца истерики прекратились, осталась лишь светлая грусть. С работой я более или менее начала справляться, режим наладился, и я стала задумываться не только о быте в этой деревне — я позволила себе надеяться на что-то большее. Постепенно пробуждался интерес к новой жизни: мне хотелось повидать города, королевства и вообще всю Империю. Узнать местную историю, традиции, обычаи…

С тех пор у нас с Милошем появилось правило: пара часов перед сном, когда он рассказывал мне о мире, в котором я оказалась. О людях и нелюдях, населяющих его, о королевствах и их различиях, о магии! Так я и узнала, кстати, что мы живём в Империи Мигрон. В неё входят: людское королевство, Объединённое королевство оборотней (у них правит совет, а не король), а также вампиры, арахниды, наги, гномы, эльфы… Ну и куда же без столицы драконов и самих драконов?

Эти народы добровольно входят в Империю, но есть и те, кто против. Они проживают в «заброшенных» землях: орки, гоблины, тролли. В основном они живут племенами и с Империей не взаимодействуют. Поделили между собой территории и вроде как всем довольны. Ещё я узнала, что магия здесь в основном стихийная: огонь, вода, земля и воздух. Но есть ещё свет и тьма.

Основными стихиями в той или иной степени владеет подавляющее большинство населения, даже нелюди. Исключение — обитатели Заброшенных земель, у них больше развит шаманизм. С тёмной магией связаны некроманты, и тут уж как карта ляжет. Дело в том, что потомственных некромантов почти нет. Тьма — это своего рода «отходы» стихийной магии. Я так до конца и не поняла, как это работает, но некромант может родиться в любой расе, владеющей стихиями, даже если магии там крохи.

Что касается света — здесь всё сложнее. Этим даром обладают только драконы, но они малочисленны. В парах драконов рождается один ребёнок, максимум двое, но это огромная редкость. Поэтому они собирают гаремы; дети в них не рождаются драконами, но владеют сильной стихийной магией. Магия в них рождается из света, преобразуясь в стихию. Такого ребёнка женщина способна выносить лишь однажды, и то с магической подпиткой, а после, увы, иметь детей она больше не сможет.

Также я узнала, что свет — это чистая энергия, которая помогает драконам менять сущность и творить с магией практически всё. Свет — это как магический пластилин. К тому же светлая магия придаёт жизненных сил, поэтому драконы живут долго. Самые старые доживают до семисот — восьмисот лет. Поэтому, кстати, они и правители — не надо слишком часто менять власть.

Остальные расы тоже живут долго. Люди без магии дотягивают до ста двадцати — ста сорока лет. Маги (природные или получившие дар в браке) живут до ста семидесяти или даже двухсот лет. Наги и арахниды спокойно живут до двухсот — двухсот пятидесяти лет. Эльфы, как и драконы, способны черпать чистую магию (но только в чистокровных семьях), поэтому живут до пятисот лет и дольше.

Вампиры считаются видом разумной нежити, хоть и похожи на людей. Ведь, по сути, они мертвы. Как оказалось, они тоже не вечны. Лет пятьсот или чуть больше могут прожить рядом с тёмными источниками — такие места бывают, хоть их и немного. Самих вампиров тоже мало, ведь размножаться естественным путём они не способны. У них вообще всё странно и непонятно, зато им нет равных в медицине.

Оборотни делятся на четыре подвида: медведи, волки, лисы и рыси. Их много, о-о-очень много, настолько, что их Объединённое королевство занимает почти треть Империи. Стоит сказать, что оборотни потихоньку теснят границы Заброшенных земель, но не потому, что им места не хватает, а потому что все они восхитительные выдумщики. Различные фермы, производства, продукция от А до Я — это всё они. На них держится большая часть экономики, как я поняла. Я просто восхищена ими и очень хотела бы побывать там в первую очередь. Продолжительность жизни у них триста — триста пятьдесят лет максимум, но и за это время можно сделать многое.

Гномы — это сердце металлургического и ювелирного дела, не врут книги! Живут они в среднем столько же, сколько и оборотни.

Что касается обитателей Заброшенных земель, информации о них мало, и вся она противоречивая. Кто-то говорит, что живут они по сто — сто пятьдесят лет, кто-то утверждает, что больше. Милош и сам в это не вникал, а жалко — мне было бы интересно узнать.

С каждой историей я, как путник в пустыне, готова была впитывать каждую каплю знаний! Больше всего меня интересовали другие расы и магия, потому что всё это казалось мне сказочным вымыслом. Переноса моего сознания в чужое тело теперь было недостаточно. Теперь хотелось большего!

Желание повидать мир достигло пика через год, когда мои познания стали достаточными. Милош поделился со мной всем, чем мог. Но мечты были прихлопнуты безжалостной реальностью. Во-первых, я была несовершеннолетней, и это был главный фактор. Во-вторых, я девушка, что автоматически делало меня лёгкой добычей для дурных людей. Я, конечно, расстроилась, но здравомыслие победило.

С того времени я думала лишь о том, как решить эту проблему? Пол свой я не изменю, значит, нужен спутник мужского пола, с которым я не буду казаться беззащитной. Но где его взять? Я поделилась этим вопросом с дедушкой, и он нашёл решение.

— Раз ты так рвёшься во взрослую жизнь, то после твоего совершеннолетия я отвезу тебя в ближайший город. Есть у меня там старинный друг, он скобяной лавкой владеет. Может, поможет найти тебе работу хотя бы на время, а там сама решишь, чем заниматься. Я вижу, как ты изменилась: стала более спокойной, рассудительной и работящей. За такую внучку я буду меньше переживать…

На том и порешили.

* * *

В день моего девятнадцатилетние Милош сделал мне необычный подарок — знакомство со старым Риком, который когда-то служил в гвардейской страже. Хоть он и считался отставным военным, мне казалось, что ему эти занятия были куда важнее, чем мне. Весь следующий год он занимался моей дисциплиной, физической нагрузкой, а также показал некоторые приёмы местной самообороны.

Выглядело это, конечно, из разряда «бей и беги». Так как собственного веса у меня немного, моей тактикой стали те самые подленькие приёмы: пальцы в глаз, кулаком в нос или между ног. А если была возможность схватить что-нибудь тяжёлое — бить строго по голове, а потом бежать либо в людные места, либо к страже. Вот и вся наука. Да, нечестно, а честно нападать на девушку? Вот то-то и оно. Моральная сторона вопроса меня не терзала. Жить захочешь — и не так вывернешься.

Я не стала грозой хулиганов или непобедимой леди, вершащей правосудие, но стала заметно сильнее, здоровее и подтянутее. А ещё начала бегать, хоть никогда этого и не понимала… В принципе, через две недели такого бега у меня болело всё! Теперь-то я знаю, что нельзя просто взять и побежать. Нужна специальная обувь, а главное — правильная техника, которой я не владела. Как итог — оставила только зарядку и растяжку, пока никто не видел.

Фигура начала вырисовываться, вес незаметно прибавлялся. Работы по-прежнему было много, но и питались мы нормально: каши, сало, рыба, мясо иногда, супчики, лепёшки всякие, соленья. Даже на таком меню можно что-то нарастить. Теперь хоть на человека похожа, а не на пособие по анатомии. Как оказалось, бывшая хозяйка тела не очень любила чем-то заниматься, а всё больше где-то слонялась, в итоге могла и вовсе забыть поесть!

Эх, мне бы эту способность, а то я кушать люблю — страсть, а вкусно покушать… Была бы только возможность!

В деревне, кстати, после моего «чудесного» спасения все уверились, что с головой у меня непорядок, потому как интересовалась я самыми банальными вещами, а манера речи и поведение стали кардинально другими. Кто-то этому был рад, а кто-то шарахался как от прокажённой.

Вот пара случаев:

Это было ещё в первый год после попадания. Зачастил ко мне тот самый паренёк, что выглядел постарше, звали его Влас. Пришёл и начал руки распускать: мол, ты же меня помнишь? Помнишь, как нам вместе хорошо было? Помнишь, как сбежать хотели?

Парень наглый, задиристый, напористый… Не люблю таких. Это тот самый тип, которому говоришь «нет», а он слышит «да» или «я подумаю». Честно, стало страшно, и я недолго думая рассказала дедушке о «чудной» встрече бывших влюблённых. Тот долго не размышлял — отвадил кавалера так, что тот сбежал, видимо, как и планировал. Пошёл во взрослую жизнь… Ну, туда ему и дорога.

Потом «подружки» две наведывались… В общем, с ними у нас тоже не срослось. Мало того что о других сплетни собирают, так ещё и друг друга за спиной помоями обливают. Пришлось распрощаться с «дамами». Единственное, чем я себя утешала: спина болеть не будет, да и всё остальное тоже, так как «полоскать» мои кости теперь будут долго.

Остальные подростки шарахались от меня. Одни думали, что я прежняя (плохая), другие — что теперь у меня с головой беда. Так что с друзьями не сложилось. Иногда очень не хватало общения, но я старалась не унывать. Находила себе домашние занятия, которые съедали большую часть сил. Вечером — разговоры с Милошем и спать! Сон для меня стал чем-то родным и неприкосновенным.

Два месяца до основных событий.

В конце зимы пришла беда. Милош заболел. Пошёл на рыбалку и провалился по пояс в воду — мост окончательно прогнил. Денег на мага из ближайшего города не было, лечила его местная знахарка, но помогло мало… Сильный кашель, слабость и потливость длились уже месяц. Месяц бессонных ночей и безысходности…

Так и прошло время до моего совершеннолетия. Отпраздновали мы его под звуки кровавого кашля…

Ровно в моё двадцатилетие раздался неожиданный стук, а после дверь буквально слетела с петель. В дом вошли двое здоровенных мужчин. У одного из них в руке был какой-то камень, переливавшийся всеми цветами радуги. Он подошёл ко мне.

— Именем короля, вы едете с нами, — произнёс он и схватил меня за руку.

— Я? Я не могу, у меня дедушка при смерти, я не могу! Отпустите! — затараторила я, затравленно глядя на незнакомцев.

Выглядели они неприметно: чёрные кирасы, чёрные штаны и такие же плащи. Бритые наголо, а на лицах — застывшее выражение скуки, будто они по двадцать девушек в день таскают. Тот, что стоял рядом, сделал какой-то знак второму. Тот подошёл к дедушке и резким движением вытащил кинжал, безжалостно всадив его в сердце. Мой крик прервали сильным ударом по лицу, от которого голова запрокинулась назад, а изо рта и носа хлынула кровь.

— Теперь твой дедуля мёртв, так что ты свободна. А если ещё раз решишь заорать — получишь ещё, поняла?

Судорожно кивнув, я кинула быстрый взгляд на тело человека, который заботился обо мне как мог эти два года. Шок и неверие стали его последними эмоциями. Не было больше нахмуренных бровей и складочки на лбу; губы были спокойны, а не поджаты, как прежде. Слёзы градом покатились по лицу.

Всё это длилось буквально пару секунд, прежде чем меня с силой дёрнули за руку и поволокли наружу. Ледяной мартовский ветер ударил в лицо, растрепал пряди, брызнул смесью снега с дождём и забрался под домашнее платье, сковывая тело. Но, казалось, я не замечала этого…

На улице ожидали два чёрных коня — будто из преисподней, настолько они были зловещие. Усадив меня боком на одного из этих монстров, тот, что вышел последним, подошёл ближе к лошадям, а потом кинул что-то в открытую дверь, и дом загорелся… Будто парализованная, я смотрела, как огонь расползается по стенам, пожирая старое дерево. Я была настолько шокирована, что не могла издать ни звука, просто беззвучно плакала.

В какой-то момент что-то взорвалось у ног коня, и нас окутал густой серый туман. Мгновение невесомости — и мир снова обрёл краски. Мне хватило пары секунд, чтобы понять: теперь мы явно не в деревне. Больше всего это походило на внутренний двор дворца… Высокие кирпичные стены и башни с упрёком смотрели на меня, будто осознавая, что я здесь лишняя. Пробегающие мимо люди с опаской поглядывали на нас, бросая любопытные взгляды исподволь.

Стянув меня с коня и больно перехватив за локоть, меня потащили в здание. Грязь, смешанная со снегом, с жадностью забиралась в домашние мягкие туфли, ноги леденели, тело не слушалось, а лёгкие жадно вдыхали ледяной воздух.

Создавалось ощущение, что мы не шли, а бежали — настолько быстро передвигались. От избытка впечатлений, скорби и страха я не успевала фиксировать происходящее. Мне казалось, что мы неслись по бесконечному коридору: вещи и люди слились в одно размытое пятно. Коридор резко закончился огромными дверями с золотыми вензелями. Вдоль одной стены стоял небольшой бордовый диванчик, а на противоположной стороне — арочное окно с такими же шторами под потолок.

— Жди здесь, — бросил всё тот же мужчина. Отпустив мою руку, он сделал пару шагов к двери и постучал.

Послышался короткий ответ, и мужчина проскользнул внутрь словно тень. Не прошло и минуты, как он вернулся и, снова схватив меня за руку, потащил за собой. Теперь в эти «врата ада» мы входили вместе.

Я подозревала, кого увижу, и опасения оправдались. На меня смотрел Его Величество. Высокая корона, усеянная множеством драгоценных камней, и наряд, больше напоминающий облачение священнослужителя в золотисто-бордовых тонах, смотрелись монументально и пугающе. На нём было что-то вроде бордового платья, поверх которого красовалась расписная накидка, напоминающая пончо.

Страх окончательно сковал разум. Мышцы налились свинцом, по позвоночнику пробегала мелкая дрожь. Мыслей не было вообще. С каким-то животным ужасом я взирала на человека перед собой, но почти не видела его лица — слёзы застилали глаза.

Примерно через минуту, показавшуюся вечностью, в кабинете прозвучал его голос:

— М-да, и это рождено от моего семени… Какое расточительство. — После этих слов он досадливо цокнул языком. — К вечеру привести это в презентабельный вид. Увести.

Махнув рукой, он отвернулся, а меня снова схватили, практически отодрали от пола и потащили куда-то. Шли на этот раз меньше; теперь я могла разглядеть интерьер, но мысли о будущем занимали всё моё внимание.

Когда мы остановились у неприметной двери, её резко распахнули, и меня бесцеремонно втолкнули в комнату, буквально швырнув на ковёр. Я продолжала беззвучно рыдать.

— Не вздумай куда-то пересесть, пока к тебе не придут. Выполнять всё, что скажут, поняла? И сопли подотри!

Я беззвучно кивнула и, вытерев рукавом платья сопли, смешанные с подсохшей кровью, попятилась, невольно ожидая ещё одного удара.

— Мерзость, — с этими словами мужик плюнул себе под ноги и вышел, хлопнув дверью.

Оставшись в одиночестве, я дала волю рыданиям, которые всё это время рвались из груди. Не знаю, о чём я плакала больше… Жалела о смерти Милоша? Жаллела себя? Сокрушалась о неизвестности? Не знаю…

Длилась моя истерика недолго — пока в комнату не ввалилась толпа народу. В основном это были женщины, но и пара-тройка мужиков затесалась. Дальше меня раздевали, купали, чистили, мазали, расчёсывали, втирали мази и лечили магией. Двое мужчин были учениками королевского лекаря, да и сам лекарь присутствовал… Ни лиц, ни имён я не запомнила.

На всё это я никак не реагировала. Понимала отстранённо, что со мной делают, но не шевелилась. Я будто спряталась в невидимый панцирь, в котором не было больно и страшно, отгородилась от всего происходящего. Не знаю, сама ли я пришла к этому или мне помогли, но я была благодарна за это состояние — так было проще.

В какой-то момент в комнате осталась только я. Сидя на кровати, я смотрела в стену и ждала — сама не знаю чего. Но страшно не было. Вообще ничего не было. Послышался лёгкий стук в дверь, а после кто-то вошёл. Я не повернулась, не встала, даже не вздрогнула. Шаги приближались медленно, неторопливо и безнадёжно.