Глава 7. Дом

Глаза заволокло мутной пленкой так, что я едва видела ступени перед собой. Механически переставляя ноги, я поднималась вслед за «еще одной Честер».

Каменные стены отступали, проход расширялся. Запахи сырости сменялись ароматами весны, проникавшими в открытые витражные окна.

– Мне нужно срочно связаться с папой, – прошептала я, когда мы выбрались из подземелья в залитое светом парадное фойе. – Я должна вызвать фамильную морфиху и передать с ней письмо… Сообщить, что я в Санкт-Петербурге, с парижской делегацией…

«Обмениваюсь опытом и ценными жидкостями», – добавила в мыслях и скривилась от воспоминаний. Щеку до сих пор жгло.

Но написать нужно: пусть родители хотя бы знают, по каким магическим координатам искать обескровленное тело дочери и непригодившееся помолвочное кольцо.

В письме я не собиралась напрямую жаловаться на Эрика Валенвайда… Пусть где-то в глубине дрожащего нутра и хотелось смалодушничать. Броситься отцу на шею и ткнуть пальцем в причину стыдных слез. После чего «магическая репутация» вампира, уж понятно, тяжелым камнем полетит в бездну.

«Первокро-о-овочка…» – неприятно скоблило по мыслям. Слишком весомое, насыщенное, сочное слово. Какой-то такой реакции от трусливой барышни Валенвайд и ожидал. От белокожей аристократки, от воспитанницы Туше, от принцессы по магической капле…

Может, для того и устроил показательно-кусательное выступление. Не удивлюсь, если он даже рассчитывал на малодушие «папиной дочки». Если был убежден, что я первым делом брошусь в ближайшее отделение магической почты и дрожащей рукой выведу несколько фраз.

Сообщу графу Ланге, чьи острые зубы собирались только что прокусить мою шею. В деталях распишу, как у обезумевшего Валенвайда сверкали глаза. И напоследок закапаю бланк горячими слезами.

– Что тебе действительно нужно, так это умыться, – хмыкнула женщина, косясь на мой распухший розовый нос. – Такая милая большеглазая куколка… и в соплях.

Прозвучало не обидно, но я все равно поспешила стянуть с горла шейный платок и приложить к щекам.

– Так вы не хотите, чтобы я писала графу? – спросила ее с позорным шмыганьем.

– Никто не запретит тебе связаться с родителями, – после секундной запинки произнесла тетя. Сложилось впечатление, что она тщательно подбирает слова. – Ты ведь не пленница, так? Если настаиваешь, я… поищу чистый почтовый бланк.

Взвесив свои ощущения и ее осторожные фразы, я помотала головой. Пока не решила, как правильнее поступить.

Наябедничать графу я всегда успею, возможно, это даже спасет нескольких бедовых студенток от «отработки». Однако меня смущала реакция Мелиссы: вырвав племянницу из когтей монстра, она успокоилась, расслабилась и больше ни разу не заикнулась про Малый Совет.

Хотя, видит Судьба, это дело пахло Магическим Трибуналом, клеткой и толстой цепью для особо буйных!

– Почему никто не вмешался, когда он меня увел? – я размазала платком соленую влагу по щекам, щедро увлажнив стянутую кожу. – Неужели так боятся? Их много, а он один… хоть и с клыками.

Ладно, не мне, трясущейся тонкой осинкой, их осуждать. Ни пожилые маги, ни рыжая леди не смогли бы противостоять яростной, хищной натуре Валенвайда. Если он на сестру так шипел, что сотворил бы с профессором Освортом за попытку помешать?

– Ректор ему доверяет, – пожала плечами Мелисса.

Она остановилась, развернула меня к себе и помогла вытереть пятна от потекших косметических чар.

– Доверяет ему грызть студенток в подвалах? – уточнила я, сощурив подслеповатые глаза.

В витражном окне за спиной Мелиссы отражалось кошмарно распухшее лицо. Веки раскраснелись так, что я теперь слабо отличалась от вампира. Вполне себе жуткий монстр.

– Сам ректор не всегда успевает, – покивала с улыбкой тетя. – Слишком много других забот. Приходится делегировать часть обязанностей запасным чудовищам…

Неделю назад я бы сказала, что имею здоровое чувство юмора, но от этой шутки сердце загремело в ушах.

Оценив плачевное состояние шейного платка, Мелисса скомкала его и метким броском отправила в уничтожающий маг-контейнер.

– Не всем это нравится, но Андрей старается придерживаться принятых решений, – она виновато развела руками. – Раз уж он согласился нанять вампира с дурной репутацией и допустить того до преподавания детям… надо быть последовательным. Не может же Карпов целыми днями ходить за Валенвайдом и контролировать, не запустил ли тот клыки в какую-нибудь девицу?

Как это не может? О могуществе ректора слагались жутковатые легенды, которые с упоением перепечатывали на желтых страницах «Трибьюн». Все Андрей Владимирович может… если захочет. В смысле – вообще все!

Выходит, вся братия, оставшаяся в трапезном зале, сделала ставку на разумность, верность и сдержанность… спятившего вампира?!

По мне так эта вспыльчивая древняя тварь доверия не заслуживала, особенно в свете сплетен о пиршествах и «отработках». Похоже, очень многого князь о своем магистре не знал. Или не хотел знать.

Но я промолчала, донося свои мысли лишь раздраженным пыхтением. Ошибка бы им дорого стоила: завтра граф Ланге прислал бы новых морфов. Не с пробирками, а с ведрами. И с ошейниками!

Валенвайду подошел бы бордовый. В цвет глаз, рубашки и подбоя плаща. С такими изящными серебряными шипами, направленными внутрь…

Либо я сильно переоцениваю скупую любовь своего папеньки, озабоченного цифрами (в противовес матушке, которую волнуют только гены, которые можно выгодно передать).

– Если никому не доверять, Вероника, можно сойти с ума, – Мелисса закатила глаза, озарив лицо мягкой, как лунный свет, полуулыбкой. – По мне, так лучше многократно познать предательство, чем жить в страхе, что тебя предадут. И не подпускать к себе никого.

– Но вы спустились в подвалы, – напомнила, поглаживая опустевшую шею.

Без платка она казалась особенно беззащитной, прямо напрашивающейся на чьи-нибудь клыки.

– Потому что знаю полукровок лучше прочих, – в сером взгляде промелькнула растерянная нежность и нотка лукавства. – Мой муж вервольф, как и моя дочь… А скоро родится внук, и кто знает, сколько на новом солнышке будет пятен?

Не спрашивая разрешения, Мелисса принялась осыпать мою юбку разглаживающими заклятьями. Делала она это не слишком уверенно, жезл временами недовольно искрил и плевался паром. Стало ясно, что в «Эншантели» учились только две сестры Честер из трех.

– В минуту особой уязвимости, когда дело касается личной боли, первобытная природа берет верх, – негромкий женский голос заглушали искристые плевки заклятий. – Ромул не одно поколение магов и полукровок обучил контролю, но я видела, как он может сорваться, обнажив клыки. Статьи в «Трибьюн» врут… но и не врут тоже. Всякому полукровке ценно, чтобы в момент слабости рядом оказался кто-то сильный. И сдержал «бурю» в кулаке.

– Вряд ли господин Валенвайд догонит вас и скажет «спасибо», – протянула я, живо представив, как вампир сейчас скребет ногтями каменную стену.

Раздраженный, злой, неудовлетворенный. Ненавидящий ту, что посмела прервать его «утреннюю трапезу».

– Благодарностей от клыкастого я не жду, – миссис Осворт глянула в окно, пытаясь определить, который нынче час и не пора ли спешить на занятия. – Целиком бы он тебя не выпил, но… Лучше так, чем всем крылом откачивать парижскую гостью кроветворящими снадобьями. Они довольно гадкие на вкус.

***

До вечерних сумерек наша делегация успела посетить несколько вводных занятий.

Утром князь Карповский лично провел экскурсию по теплицам, усыпавшим территорию перед главным зданием. Многие растения мы узнали, ректор остался доволен. Или мне просто привиделось, как он улыбается одним уголком губ.

После обеда профессор Осворт перехватил нас у Ксении Игоревны, разбил на пары и дал несколько дельных советов по контролю над именным жезлом. С дамскими палочками ему дел иметь почти не приходилось, и сложилось впечатление, что мужчине занятие интересно не меньше, чем нам.

В новом свете «обмен опытом» выходил вполне приятным. Магистры (за некоторыми исключениями) не кусались, другие студенты принимали нас пусть и холодно, но спокойно. Не насмехались и не устраивали обидных розыгрышей.

Ландра, сославшись на головную боль, полдня провела в целительском крыле. Мы с Олив повсюду ходили парой, а Монис нашла себе компанию из местных. О визите морфов никто намеренно не вспоминал: в лицах учеников сквозила уверенность, что ректор и дальше не допустит возмутительной проверки мини-оракулом.

Горло распирало желанием поделиться с подругами всем, что случилось после завтрака. Рассказать про клыки и подземелье, про мой страх и угрозы вампира, про отца, подписавшего дурацкий закон, и про внезапно обретенную тетушку…

Однако я пристыженно молчала. Иной раз открывала рот, даже успевала издать звук… Но тут же вспоминала брезгливость во взгляде вампира и закусывала губу. Не выдержу, если Олив или Монис посмотрят на меня так же! С отвращением, с презрением, с желанием расцарапать щеки.

Первое время я ждала, что кто-нибудь из студентов подойдет и бросит в лицо обвинением. Но минуты текли одна за другой, превращались в часы, сменялись аудитории, соседи по парте… И ничего не происходило.

Только потом я вспомнила, что никто, кроме Валенвайда и ректора, не видел гербовой бумаги с печатями. А «Трибьюн» не перечислял фамилии подписавших.

Они не знали. Никто не знал! И эта мысль заставляла чувствовать себя преступницей, нагло ворующей чужое доверие.

Как ни убеждала я себя в невиновности и непричастности, жесткие слова Валенвайда крепко впечатались в сознание.

***

Первый день в северной академии, стартовавший нашествием банковских морфов, завершился спокойным ужином. После вечерней трапезы Мелисса прислала теле-маго-грамму, пригласив на чай к себе в гости. Поначалу я решила, что «в гости» значит «в личный кабинет», однако женщина назначила встречу на крыльце.

Замотавшись в весенний плащ, слабо защищавший от пронизывающего петербургского ветра, я ждала Мелиссу. Не одна, а в окружении четырех белых статуй, стыдливо закутавшихся в синюю сумеречную дымку.

Из академии раз в минуту выходили люди. Кто-то спешил в деревню, что располагалась за рекой по ту сторону моста. Кто-то стремился в заповедную зону, из которой временами доносилось подвывание диких тварей.

Вот грациозная светловолосая леди в зеленом пальто проплыла мимо и скрылась в тени садовых деревьев. Вот выбежала миниатюрная девушка в голубом платье и понеслась к теплицам, бормоча себе под нос задорные ругательства. Ее переживания касались свадебного подарка, который нужен был еще вчера (или хотя бы «к завтра»), а теперь она, видит Судьба, не успеет…

Потом из дверей вывалилась гурьба шумных боевых магов, и воздух затянуло ароматами пота и гари. От волнующего изобилия мужских гормонов (тоже, по ощущениям, витавших вокруг) начало слегка подташнивать.

Парни скучковались на другом конце крыльца, пошептались о чем-то, а затем вперед выдвинулся самый рослый, с красно-рыжей косой, переброшенной через плечо.

– Я Роланд, из Кавендишей, что живут за деревней, – с наигранной хрипотцой уведомил студент-стихийник. – А ты, принцесса?

«А я – принцесса», – пробурчала мысленно. Но потом припомнила все, что рассказывала Туше о великих родах (в перечень которых входили и Кавендиши), и вовремя прикусила язык.

Одно не ясно: если в парне течет древняя первая кровь, то почему его семья живет где-то «за деревней»? В этих землях нет иных замков, кроме бывшей усадьбы графини Воронцовой (в которой мы как раз находились).

И у Честеров, и у Ланге имелись родовые гнезда – обветшавшие без присмотра и довольно унылые, но старая морфиха обожала там бывать.

– Веро Честер, – произнесла я с достоинством и чинно сложила руки на складках плаща. Так, чтобы даже в сумерках стало видно блестящий центр помолвочного кольца.

Этому дамскому приему, намекающему, что общение нежелательно, тоже научила мадам.

Если верить обворожительный улыбке и живому огоньку в серых глазах, Роланд был младше меня на год или на два. Но роста ему хватило бы, чтобы укрыть широкими плечами и от дождя, и от пронизывающего ветра.

Его компания расположилась за статуями и бросала на меня щекотные, двусмысленные взгляды. В них улавливалось всякое – от интереса, вызванного новым лицом, до голода, щедро приправленного азартом недавней битвы и буйством молодой крови.

– Не страшно одной тут стоять? Давай мы тебя проводим, Веро? – предложил их лидер, игнорируя мое колечко. Не вышло из драгоценного обруча спасательного круга.

– Я кое-кого жду, – призналась, тушуясь под жадными взорами.

На улице уже стемнело, дорожки перед академией осветились бледными фонарями. Хотелось вернуться внутрь, но мы условились с Мелиссой о встрече тут… И я с растерянными вздохами решала, как правильнее поступить.

– А правда, что у вас в «Эншантели» совсем парней нет? – усмехнулся Роланд, ковыряя пальцем кончик рыжей косы.

– И даже морфов пускают только в юбках? – добавил его приятель из-за статуи.

– Правда, – смущенно обронила я, выискивая взглядом кого-нибудь старшего. – Мадам Туше считает, что общение ее воспитанниц с противоположным полом… кхм… излишне.

Как назло, все магистры забились в сады, теплицы и заповедные зоны. Жизнь, кипевшая на крыльце, будто вымерла в один момент!

– Бережете себя для принцев? – с вызовом уточнил Роланд. – А что включает ваша программа? Чему учат пугливых розовощеких девиц, которым вот-вот вступать в скучный договорной брак?

– Может, нам тоже этому поучиться? В рамках обмена опытом? – прилетело от товарищей с боевого.

Судя по хохоту за статуями, его приятели имели какое-то неверное представление о парижском образовании. И многое себе додумали.

– Полную программу «Эншантели» можно прочитать в «Трибьюн» в рубрике «Магическое образование», – я поджала губы и отвернулась к красивой входной двери.

Пробурчав что-то о глупых гордячках, совсем не умеющих развлекаться, Роланд с приятелями вихрем унеслись в неизвестном направлении. А секунду спустя на крыльцо вышла запыхавшаяся Мелисса.

Под мышкой она сжимала толстую потрепанную книгу. Только сощурившись до черных щелок можно было прочесть стершуюся надпись на корешке – что-то о древних магических ритуалах.

– Прости, Вероника, закрутилась… Подержи-ка! – пытаясь отдышаться, она передала мне коробку, доверху набитую защитными кристаллами. – Эта подготовка к «ныне запретному» с ума меня сведет. И ведь еще вчера ничто не предвещало…

– Не предвещало чего?

– Что со свадьбой из-за новых законов придется поторопиться.

– Со свадьбой?

– Только тише! – Мелисса сделала «испуганные» глаза и поманила меня кивком за собой.

Потряхивая в воздухе коробкой с кристаллами, я засеменила по темной дорожке, уводящей в сторону реки.

Ничего толком не объяснив, тетя продолжила возмущаться себе под нос. Мол, сначала некие «они» трижды отменяли торжества, потому что подворачивался шанс отправиться в новое интересное путешествие. Потом откладывали из-за волнений. Потом еще из-за каких-то нелепых причин… И вот – дождались!

– А кровь дракона, между тем, на дороге не валяется. И в такой час рассчитывать на честную сделку не приходится, – устало объясняла женщина. – Счастье, что у Эрика нашлась вполне свежая. Все-таки заменять дракона на горгулью – идея изначально сомнительная…

Методом исключения я догадалась, чего дождались упрекаемые «они» – того, что неравные по крови браки запретят законом. Этой темы касалась третья из утренних инициатив Верховного Совета.

– Нити Судьбы истинно неисповедимы… Вот так случайно сбудется мечта Джулии, – подмигнула мне тетушка и качнула головой, отчего темные волосы забугрились на ее плечах крутыми волнами. – Джил с Эйнаром надеялись обойтись без пышных обрядов, собирались скрепить союз в Эстер-Хазе, чинно и официально… Но кто же теперь им даст разрешение?

Действительно, кто?

Чтобы получить разрешение на неравный брак, им придется ждать месяцы или годы… И неустанно работать над улучшением «репутации», сдавая в банк все новые порции ингредиентов.

– Как же быть? – разволновалась я от мысли, что и к этой инициативе граф Ланге приложил руку.

И чего отцу спокойно в банке не сиделось? Хорошая должность, тихая и без сюрпризов. Казалось бы!

– Нас ждут «Брачные цепи», никак не меньше, – без особого восторга выдохнула Мелисса. В ее теле, грациозно плывущем по дорожке, ощущалась усталость.

Миновав мост, перекинутый через черную реку, мы вошли в деревню. Стершаяся вывеска на столбе уведомляла, что тут начинается «зона, защищенная от телепортации». На фонарях позвякивали цепочки артефактов, исправно разнося по пустой улочке чары взаимопонимания.

– На выходных в центре обычно живее. Впрочем, сегодня не лучший день для гуляний, – поправила Мелисса саму себя.

Пока шли, тетя показала мне местное отделение магической почты, уютную кофейню, площадь с выключенным фонтаном, маленькое ателье. В поздний час все было закрыто, только старый линяющий морф в форме посыльного щелкал замками, запирая отделение.

За обжитым центром располагалось поселение магов. Темные извилистые улочки, небольшие домишки, за «спинами» которых виднелся лесной массив… Мы пропороли деревню насквозь, нырнули в неприметный проулок и подошли к самой опушке.

– Вот тут мы и живем, – Мелисса кивнула на дом с такой острой крышей, что постройка напоминала сказочную ведьмовскую шляпу. – «Легендарное имение Освортов»…

На родовое гнездо здание не тянуло. Увидь моя матушка, как и где проживает ее «беглая средняя сестрица», вся покрылась бы зелеными пятнами. Всего два этажа и чердак – крошечный, если судить по узкой крыше!

«Имение Освортов» стеной огибала плотная живая изгородь – такая высокая, что при попытке разглядеть крыльцо мне пришлось приподняться на цыпочки. С другой стороны к зданию тесно подступал лес. Сам конус дома, точно широкими шляпными полями, окружали лавки, беседки и разросшиеся кустарники.

– Там начинаются фермерские угодья Кавендишей, – Мелисса указала вправо, заставляя присмотреться.

И действительно – из темноты проступили возделанные поля, гигантские продолговатые ангары, сады с тонкими прутьями молодых саженцев. Все это богатство находилось прямо за перелеском и тянулось так далеко, сколько хватало глаз.

– Животные заповедника сидят на особой волшебной диете, а здесь овощи и фрукты выращиваются круглогодично, – пояснила тетя, жезлом отпирая дверь «широкополой ведьмовской шляпы». – Думаю, не обошлось без магии дриад, но это фирменная тайна рода Кавендиш. Есть кто дома? Ау-у-у?

– Ау-у-у! – донесся из темного коридора такой же вой, пародирующий волчий.

До полнолуния было еще несколько дней, но пальцы в туфлях напряженно поджались. Сбежав от зубов вампира, я меньше всего мечтала попасть в пасть к оголодавшему обернувшемуся вервольфу.

В доме пахло деревом, точно в хорошо просушенной парной. Под дощатым потолком висели сухие букетики трав и цветов, закрепленные на потрескавшихся брусьях. Под подошвами скрипели дубовые половицы, размеченные темными пятнами.

Идя на приветственный «вой», мы проникли в крошечную квадратную гостиную. Там в глубоком кресле сидела изящная рыжеволосая девушка. Столь белокожая, что почти просвечивала.

Рядом на подлокотнике возвышалась вторая. Очаровательная, узкоплечая, с оттопыренными ушами, вздернутым носиком, ямочками на щеках и короткими темными кудряшками. А еще – с огромным животом, который, казалось, вот-вот треснет по шву и выпустит на волю пару арбузов.

В центре круглого ковра стоял худощавый мужчина с короткими бесцветными волосами, серой щетиной и впавшими щеками. Несмотря на тени, падавшие на плохо запоминающееся лицо, я узнала в маге мужа леди Валенвайд, в супружестве Кесслер.

У камина валялись две широкие лежанки, облепленные золотистой и черной шерстью. Запасная дверь вела на другую сторону участка, к перелеску, за которым как раз начинались плантации Кавендишей.

Только здесь, под потолком с сушеными букетиками, в единое целое слиплись все слова Мелиссы. О незаконной свадьбе, о дочери-оборотне и мохнатом профессоре, о спешке, в которую вынужденно вляпалась вся академия, о секретной магии дриад, о древнем обряде…

С каждым скрипучим шагом я понимала, что угодила в самое настоящее логово полукровок! И вряд ли в Санкт-Петербурге сейчас найдется место, где моего отца ненавидят сильнее, чем здесь.

Воздух в «легендарном имении Освортов» звенел напряжением. Каждый вдох ощущался наэлектризованным, отяжелевший от чужих эмоций кислород неохотно пробирался в легкие.

Мы явились в разгар нервного обсуждения. Магистр Кесслер как раз что-то занудно объяснял рыжей девушке, с кислым лицом листавшей свадебный каталог. Но ради нас они сделали вынужденную паузу.

Тетя торопливо представила меня всем обитателям как свою «потерянную и найденную племянницу». Затем вручила мужчине потрепанный томик с ритуалами – с красноречивым намеком «от Андрея».

Забрала у меня короб с кристаллами, в паре слов рассказала о каждом присутствующем. Собралась уже предоставить самой себе, но я испуганно вцепилась в ее локоть.

– Не лучший сегодня день для знакомства с родственниками, – прошептала я, нагнувшись к теплому уху.

– Почему? Из-за твоей второй фамилии? – она выглядела искренне озадаченной. Будто совсем не понимала проблемы.

– Да, из-за нее.

– Еще скажи, что мы не должны звать тебя на свадьбу! – Мелисса закатила глаза. – Тут тебя никто не съест, Вероника.

Обхватив себя за плечи, я отошла в коридор: пламя камина больно обжигало зрение. Слепило глаза, делая все вокруг слишком ярким.

Не по себе было от мысли, что меня всерьез приглашают на запрещенный праздник. Гостьей на торжество, нарушающее новый закон, придуманный моим же отцом!

Еще кошмарнее становилось от чувства, распиравшего ребра: я очень хотела туда пойти. Вживую увидеть древний брачный ритуал, познакомиться с забытой частью своей семьи, увидеть, как это бывает…

Как это бывает, когда по любви. Когда взгляды невесты и жениха горят желанием, когда клятвы искренни и подразумевают вечность. Словом, хоть со стороны поглядеть на то, чего у меня никогда не будет.

– Дети не имеют отношения к грехам отцов, – строго объявила тетя, выходя следом. – Моя матушка была сущим кошмаром. Диктатором в юбке! Истинная Честер, она так ратовала за чистоту, что заранее заключила магические помолвки. Чего она только ни делала, чтобы пробудить мою спящую каплю… Я думала, сойду с ума. Сбежала в шестнадцать, чтобы только не играть в ее «первокровные» игрища.

Устало привалившись к обшитой деревом стене, Мелисса прочесала пальцами темные волосы.

– Аврелия очень на нее похожа. Шурхова чопорная копия с брезгливо поджатыми губами. Она родилась с такими, веришь? Ей болезненно даже думать о том, что кто-то посмел смешать драгоценную кровь Честеров с лохматым «отребьем», – она кивнула на семейный портрет, висевший в прихожей. Профессор Осворт, Мелисса и кудрявая малышка на их руках. – Но тебе необязательно быть на нее похожей. Как и все, ты можешь делать выбор самостоятельно.

– Все выборы матушка давно сделала за меня, – с растерянным вздохом я потерла кольцо.

Палец ныл, почти опух под ним, но я, будучи послушной дочерью, не решалась снять груз даже на день. Казалось, мать сразу узнает об этом и пришлет фамильную морфиху с пачкой нотаций.

Повинуясь мягким уговорам Мелиссы, я вернулась в гостиную, присела на диван и принялась помогать ей с кристаллами. Нужно было отделить камни, сохранившие заряд, от тех, в которых защитные чары угасли. Опустив глаза в коробку, краем уха я слушала беседу.

Странно было, что в доме, где бывает так много полукровок, на меня никто не бросил осуждающего взгляда. Не пожелал взять кровавую дань у дочери того самого «Л. Ланге».

– Но что, если в столице узнают? – резонно спорила с окружающими рыженькая невеста. Похоже, их беседа зашла на второй или третий круг.

– Никто не узнает, Джил, – ворчливо рычала на нее темненькая подруга, с наслаждением почесывая себя за ухом.

Дочь Мелиссы (мою кузину!) звали Софи. Супругом ее был потомственный метамаг, виртуозно умевший контролировать свой оборот. По пути сюда тетя шутила, что, в отличие от кошки с собакой, леопард с волчицей живут вполне дружно. Хоть поначалу профессор Осворт в их союзе и сомневался.

Еще она рассказала, что не знает, насколько пятнистым, лохматым и хвостатым родится внук. Судя по объемному животу Софи, мой племянник (Судьба-богиня!) был уже на подходе.

– К ритуалу все подготовят в имении Абрамсов, оно защищено от вторжений, – монотонно вещал Кесслер, прохаживаясь взад-вперед по ковру. – Церемонию проведем на ферме, во фруктовом ангаре, в зоне альта-цитронов. Потом уедете в свадебное путешествие, прикрывшись очередной ботанической экспедицией.

– После ритуала наш союз отпечатается в родовых книгах, – напомнила невеста. – Эстер-Хаз узнает и…

– И ничего уже не сможет сделать. О штрафах и наказаниях в «Трибьюн» не было ни слова, – невозмутимо бросил мужчина. – Чтобы их утвердить, понадобится время.

– А кое-кто мог бы и поменьше «проверять чувства»! – вздохнула Софи, пихая подругу в плечо. – Не пришлось бы среди ночи обворовывать свадебные магазины…

Она потрясла перед белым аристократическим носиком толстенным каталогом и раскрыла журнал на середине. Джил чему-то кивала, чему-то сдержанно улыбалась, но в целом показалась мне куда менее заинтересованной в оформлении торжества, чем ее беременная подруга.

Мешать чужим спорам было неловко. Завершив разбор кристаллов, я под нелепым предлогом попросила занять ванную. А когда Мелисса проводила меня на чердак, поняла, что предлог был не таким и нелепым.

Все пространство под узкой крышей было отдано под купальню. В центре стояла деревянная чаша, на полу расстелились пушистые коврики. И в «Эншантели», и в северной академии в распоряжении студентов были только общие душевые. С жалобным всхлипом я вспомнила, как любила принимать ванну в имении отца!

Получив молчаливое разрешение от хозяйки (и пару чистых полотенец к нему в придачу), я наполнила чашу горячей водой и навела душистую лавандовую пенку. В сливе застряли комочки шерсти, но я постаралась не обращать на них внимания.

Ловя отголоски беседы внизу, я остервенело намыливала лавандовой пенкой шею и яростно стирала с себя впечатления дикого дня. Все как одно – гадостные, отравляющие, тревожные. Заставляющие чувствовать себя виноватой и кому-то должной.

На душе скребли, чавкая, плотоядные шурхи. «Родных не выбирают». Так сказала Мелисса, но в этом и была проблема… Тот, кого все вокруг считали «врагом полукровок номер один», являлся моим отцом. Родным, уважаемым, любимым!

В голове не укладывалось, что он мог желать кому-то зла. И что часть магического сообщества теперь желает зла ему. И мне – за компанию.

Я бы до рассвета плескалась в теплой пене, убаюкивая обоняние волшебным ароматом, но вспомнила, что вообще-то в гостях. И до полуночи обязана явиться в академическую спальню, выделенную парижанкам.

Встав у маленького круглого зеркала, я тщательно растерла распаренную кожу. Сейчас мало что выдавало во мне перепуганную заплаканную девочку, в ужасе покидавшую подземелье. Но в чем-то вампир был прав: все Честеры на одно лицо.

Чем больше я присматривалась к себе, тем больше находила фамильных черт. Как и я, Мелисса обладала густыми темными волосами, довольно жесткими и немного курчавящимися от влаги. Крупными серыми глазами, выразительными линиями бровей, плотным веером ресниц… И припухшими губами – словно их ночью какой-то проказник смазал перечной мазью.

Но при внешней схожести мы с тетушкой были очень разными. Я бы никогда не рискнула предать доверие родителей и сбежать от магической помолвки, связав жизнь с опальным полукровкой.

***

Закутавшись в оставленный у дверей халат, я спустилась в гостиную. Забота малознакомых людей была приятна до дрожи под коленками. Надо признать, близкая родня за мной ухаживала с куда меньшим энтузиазмом.

Температура беседы внизу все возрастала, атмосфера накалялась, воздух казался затянутым дымком.

– Соф! Ты всерьез полагаешь, что если заказать платье по каталогу, этого никто не отследит? – Джил скептически косилась на очередной свадебный журнал.

– Проклятье, – вспыхнула «волчица» до красных щек. – Я в нынешнем положении ни тролля не соображаю!

– Ани за ночь может перешить платье Дженивьевы, оно было очень красивым, – предложила Мелисса, разливая в маленькие чашки крепкий кофе. Спать тут сегодня не планировали.

– Я намного выше мамы, – покачала головой невеста. – А у Анны Николаевны и без свадебного кружева забот хватает.

Джилиан имела внешность фарфоровой статуэтки – изящной, белокожей, с изысканным пожаром на голове. Две аккуратные волны рыже-золотых завитков лежали по обе стороны от висков, а длинная шея требовала самых дорогих украшений. Какое бы невеста ни выбрала свадебное платье, оно лишь подчеркнет ее природную красоту.

– Уж не собралась ли ты все отменить? – мягко уточнила Мелисса, подбираясь к спинке кресла и укладывая мягкие руки на плечи девушки.

– Мы так долго ждали… можем и еще подождать, – неуверенно прошептала Джил. – Отец Эйнара принадлежал к первокровному роду Дороховых, нам наверняка разрешат… со временем…

– Тогда тебе придется лично сообщить всем, что они трудились напрасно. Марта до сих пор украшает ангар магией дриад, Артур настаивает свежую партию цветочного сбора. Джулс замариновала столько мяса, что хватит деревню прокормить, – перечисляла тетя, массируя невесте хрупкие плечи. – Ромул и Фридрих весь день разбирались с ритуалом, Андрей с Бренданом выплетали защитное кружево, твоя мать…

– Да, вот очень интересно, что делала моя мать, – хмыкнула Джил беззлобно.

– В обед она рассылала «совершенно секретные приглашения», насколько я знаю, – Мелисса отпустила невесту и усталой волной перетекла на диван. – Потом безуспешно уговаривала твоих братьев или испариться, или провалиться в Преисподнюю, или вести себя прилично. И еще…

– Ворчала весь день?

– Не без этого, Джил, но… мы все сегодня ворчим. В спешке приятного мало, – призналась Мелисса со вздохом.

– Простите, – с протяжным стоном невеста откинулась на спинку кресла. – Нам с Эйром действительно стоило поторопиться. А теперь…

– А теперь древний забытый ритуал свяжет вас в ве-е-ечности, – пропела Софи. Ее задорный голос красиво окрашивали грудные рычащие нотки, знаменующие скорое полнолуние.

Я слышала, что полукровки в положении не совершают оборот на Луну, однако все равно болезненно переносят три особые ночи.

– Мне кажется, скорее Блэр восстанет, чем мы проведем ритуал, – сдержанно вздохнула Джил. Она была воспитана в том духе, чтобы не выдавать эмоций ни голосом, ни лицом.

Но какую невесту не расстроит свадьба, подготовленная наспех? В сумасшедшей горячке, напоминающей бег с препятствиями?

Я потерла кольцо: разве что ту невесту, которая не желает собственного брака. Мой чистокровный союз, без сомнений, будет одобрен Советом. Торжество пройдет со всей положенной пышностью, с родовитыми гостями, с платьем из лучшего лондонского ателье… От представленной картинки больно сводило зубы и хотелось сплюнуть скопившуюся горечь.

– Если ты дашь задний ход, Эйр совсем позеленеет! – в дверь вихрем влетела невысокая голубоглазая девушка в светло-синем платье. – Я его видела снаружи, «гоблин» уже близок к салатовому… Все, леди Кавендиш, принимай работу!

Ловко перепрыгнув через сваленные в кучу коробки, девушка подскочила к креслу и водрузила на рыжую голову венок из маленьких белых цветов.

– Ава, ты спятила? Это эльфийские лотты, вымирающий вид…

– Вымирает, вымирает, да все никак не помрет. Прямо как Блэр, – лукаво улыбалась гостья, стреляя озорными глазами по сторонам. – Я все равно их уже сорвала, не пришивать же обратно?

– Ты что-то задумала? – Джил с опаской принюхалась к веночку.

– Они красивые. Долго не вянут и пахнут здорово, – гостья невозмутимо похлопала ресницами.

– И?..

– И я сбрызнула их «Зельем удачи», – до ушей ухмыльнулась девушка. – Завтра все пройдет гладко, как по саберовой шерстке… Не сомневайся!